Цзэн Шэньшан всю дорогу вертел головой по сторонам, с живым любопытством разглядывая убранство подворья, как вдруг шедший впереди Шэнь Учэнь резко обернулся и, полоснув его свирепым взглядом, процедил сквозь зубы:
— Если тебе еще дорога жизнь, смири хоть сейчас этот свой наглый нрав!
Цзэн Шэньшан фыркнул пару раз и с нескрываемой досадой скривил губы:
— Законы нашей страны запрещают казнить служилых мужей.
Шэнь Учэнь с яростью взмахнул широким рукавом халата, не желая тратить слов на пререкания, и широкими шагами направился в глубину палат. Войдя во внутренние покои, он склонил голову поклоне:
— Подданный Шэнь Учэнь приветствует…
Ин Хуань уже сменила тяжелое парадное облачение на домашний повседневный наряд. Сидя на мягком сиденье, она скользнула по нему взглядом:
— Оставь церемонии. — Затем повернулась к слугам: — Подайте господину Шэню стул.
— Благодарю государыню. — Шэнь Учэнь выпрямился, но тут же заметил, что застывший рядом Цзэн Шэньшан стоит как истукан: ни поклона не отвесил, ни звука не проронил, а лишь в упор, не мигая, разглядывает государыню.
В груди министра все оборвалось от досады; ухватив юношу за рукав, он сдавленно прошипел:
— Откуда в тебе столько дерзости?!
Цзэн Шэньшан наконец опомнился и в лихорадочной спешке пал ниц:
— Ничтожный слуга… слуга Цзэн Шэньшан приветствует государыню!
Брови Ин Хуань едва заметно дрогнули. Не повелев ему подняться, она не спеша окинула коленопреклоненного чиновника внимательным взглядом с головы до пят, а затем повернулась к Шэнь Учэню:
— Это имя кажется мне знакомым.
Когда этот юноша вошел вслед за Шэнь Учэнем, перед глазами словно посветлело: столь редкая мужская красота действительно встречалась нечасто; притом с первого взгляда было ясно, что дерзости и смелости ему не занимать — при виде правительницы тот без стеснения глазел на нее, начисто позабыв о придворных приличиях.
Поистине диковинный человек; оставалось лишь гадать, как с подобным нравом ему удавалось нести службу при дворе.
Шэнь Учэнь сделал полшага вперед и сдержанным, ровным голосом доложил:
— Цзэн Шэньшан, девятый год эры Дали, тридцать девятое место во втором разряде на экзаменах цзиньши. Прежде занял первое место на провинциальных испытаниях провинции Фэнцин; затем стал первым на столичных экзаменах в Ведомстве ритуалов. После высочайших дворцовых испытаний удостоен звания цзиньши и оставлен в списках Ведомства чинов в ожидании назначения.
В глазах Ин Хуань на миг вспыхнул живой интерес, выражение лица переменилось; посмотрев на Цзэн Шэньшана, она слегка кивнула:
— Так это и впрямь ты.
Цзэн Шэньшан, не поднимая головы, до боли стиснул пальцы, прижатые к полу.
Ин Хуань помолчала, разглядывая его распростертый стан, и негромко вздохнула:
— Поднимись, говори стоя.
Но тот не шелохнулся и глухо отозвался:
— Ничтожный слуга постоит на коленях.
Услышав это, Шэнь Учэнь едва сдержал порыв поднять наглеца пинком. Сверкнув на него испепеляющим взглядом, он негромко, но грозно бросил:
— Дерзкий безумец!
Алые губы Ин Хуань тронула улыбка, и она тихо рассмеялась:
— Если бы не твоя тогдашняя выходка после дворцовых испытаний, звание чжуанъюаня по праву принадлежало бы тебе. В те дни я искренне полагала, что в нашей стране появится второй обладатель тройного первенства — саньюань — после Шэнь Учэня… Какая жалость.
Цзэн Шэньшан мелко вздрогнул и наконец поднял голову, прямо встретившись взглядом с государыней:
— Господин Шэнь наделен талантом, способным перевернуть Небо и Землю; в народе его почитают первым писателем Поднебесной. Куда ничтожному слуге равняться с его величием…
Терпение Шэнь Учэня лопнуло. Забыв, что находится перед правительницей, он ледяным тоном оборвал:
— Ты смеешь дерзить даже в присутствии Государыни?! Кто, как не ты сам, устроил то побоище в столичном павильоне Маньсян из-за распутной девицы, ославившись на всю столицу!
Цзэн Шэньшан даже не взглянул в его сторону, холодно бросив в ответ:
— Господин Шэнь кристально честен и неподкупен на службе. То, что вы низвели меня лишь во второй разряд, уже было величайшей милостью, за которую я обязан век хранить благодарность в сердце…
Лицо Шэнь Учэня потемнело; он открыл рот, но не нашелся с ответом.
Ин Хуань взмахнула широким рукавом, пресекая спор:
— Ступай. Оставь его наедине со мной.
Шэнь Учэнь осекся, стиснул зубы и, бросив на Цзэн Шэньшана тяжелый, хмурый взгляд из-под сведенных бровей, отступил за двери зала.
Дождавшись, пока министр покинет покои, Ин Хуань вновь обратила взгляд на оставшегося чиновника:
— Подойди.
Цзэн Шэньшан вскинул глаза; на лице промелькнуло замешательство:
— Государыня…
Взгляд Ин Хуань скользнул по нему мягкой волной:
— Я велела подойти. — Она указала рукавом на ковер перед собой: — Сюда, ближе ко мне.
Цзэн Шэньшан в нерешительности поднялся с колен и мелкими шажками приблизился.
О пристрастии государыни к красивым мужчинам шептались по всей Поднебесной, вот только…
Едва чиновник подошел, Ин Хуань неожиданно поднялась с места, сделала два шага навстречу и пальцами взяла его за подбородок, тихо обронив:
— Какое прелестное лицо.
Цзэн Шэньшан похолодел, взгляд правительницы, острый как лезвие клинка, вонзился в самое сердце, а монаршее величие навалилось столь сокрушительной тяжестью, что голос отказал, и сорвался лишь слабый лепет:
— Слуга…
Ин Хуань провела пальцем по его щеке и тонко улыбнулась:
— В Ведомстве ритуалов служат одни глупцы? Столько лет держать на государственной службе женщину — и никто не заметил!
Ресницы Цзэн Шэньшан задрожали; судорожно сглотнув, она опустила глаза на тонкие пальцы правительницы:
— Государыня, я не…
Не дав ей договорить, Ин Хуань с силой рванула ворот ее чиновничьего халата в сторону, провела кончиками ногтей по абсолютно гладкой шее, где не было и следа адамова яблока, и с усмешкой посмотрела ей прямо в глаза:
— Не что?
Цзэн Шэньшан зажмурилась; сердце оборвалось в бездну, и она вновь упала на колени:
— Виновна в преступлении, караемом смертью.
Ин Хуань слегка изогнула тонкие брови, повернулась и не спеша возвратилась на резное сиденье. Поджав полы халата и убрав ноги в туфлях под край кушетки, она не стала говорить о казнях, а перевела речь совсем на другое:
— Если память мне не изменяет, тот человек, с которым ты сцепилась в павильоне Маньсян, сдавал экзамены по воинскому разряду. Ты — женщина хрупкого сложения, лишенная мужской мощи: как же тебе удалось избить его до синяков и крови? Или за той дракой скрывалось нечто иное?
В те годы после завершения высочайших испытаний свитки с ответами запечатали и переписали начисто для безымянной проверки. Одно из сочинений по государственному управлению отличалось столь яростной мыслью и чеканным слогом, что проверяющие сановники той же ночью преподнесли свиток на рассмотрение государыне. Читая его при свечах, она пришла в истинный восторг и собственноручно начертала имя автора во главе списка победителей — чжуанъюанем. Когда же печати вскрыли и выяснилось, что автором был обладатель первого места на столичных испытаниях Цзэн Шэньшан, старые сановники диву дались, в один голос пророча, что этот ученый муж станет вторым Шэнь Учэнем.
Кто мог предвидеть, что накануне вывешивания списков во дворец придет страшная весть: первый кандидат столичных экзаменов подрался в веселом квартале с кандидатом воинских состязаний, разнес половину заведения и избил противника до неузнаваемости.
За это позорное бесчинство имя его вычеркнули из первых рядов и низвели на тридцать девятое место во второй разряд. На следующий день желтый список вывесили на всеобщее обозрение, вся столица судачила об этом деле, и мало кто ожидал, что столь блестящий самородок окажется безудержным драчуном; одни сокрушались о загубленном таланте, другие презирали его. Но время текло рекой, бури в Поднебесной сменяли одна другую, и со временем об этой истории почти забыли.
Цзэн Шэньшан никак не ожидала, что правительница не только не вспыхнет гневом, но первым делом станет расспрашивать о давней драке. Опешив, она помолчала и затем ответила:
— Никакой тайны не было. Я действительно избила его сама.
— Вот как? — Ин Хуань удивленно приподняла брови, вновь с ног до головы оглядывая собеседницу. Хотя ростом та и превосходила обычных девушек, до могучих ратников ей было далеко. — …Голыми руками?
Цзэн Шэньшан послушно склонила голову, не поднимаясь с колен:
— Голыми руками.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
