Сердце Цзэн Шэньшан подскочило к самому горлу; она больше не смела поднять на него глаз. Места на щеках и губах, которых только что касались его пальцы, пылали нестерпимым жаром:
— Господин Шэнь, вы…
— Мне нравятся мужчины, — невозмутимо произнёс он, убирая руку.
В голове у неё словно разорвался снаряд. Тело мгновенно онемело, от ужаса она отшатнулась сразу на два шага назад, уставившись на него с неописуемым испугом, будто увидела перед собой демона:
— Ты… ты!.. — но продолжить фразу не смогла, задохнувшись от шока.
Лицо его ничуть не изменилось. На каждый её шаг назад он делал шаг вперёд. Подойдя вплотную и заглянув прямо в её растерянные глаза, он тихо произнёс:
— Ты так рвёшься поблагодарить государыню, но почему не благодаришь меня? — Он чуть склонил голову к самому её лицу: — Если бы не я, чины Оружейной палаты вряд ли сменили бы гнев на милость столь скоро.
Его дыхание нависло над ней неодолимой горой, не позволяя вздохнуть.
В панике и ярости она со всей силы выбросила кулак в его грудь. Порыв воздуха задел край его рукава, однако сам удар Шэнь Учэнь легко поймал раскрытой ладонью.
Взгляд его потемнел и стал твёрдым, словно кремень. Качнувшись вперёд, он властно и неотвратимо накрыл её губы своими. Крепко стиснув её кулак в своей ладони, он проигнорировал распахнувшиеся от изумления и паники глаза и не позволил ей сделать ни шагу назад.
Солнечные лучи пробивались сквозь листву над головой, бросая причудливые пятна света и тени на его бирюзовый шёлковый халат. Остальной свет рассыпался по земле золотыми искрами точно так же, как осколки её мыслей.
Казалось, душа её покинула тело и взмыла ввысь, ошеломлённо взирая сверху на эту неслыханную, дерзкую картину.
Она и помыслить не могла, что от его прикосновений тело оцепенеет так, что нельзя будет пошевелить и пальцем; не знала, что при слиянии губ сердце словно вынут из груди; не представляла, что её воинской силы не хватит, чтобы сдвинуть его с места; и уж тем более не воображала, что столь утончённый и благородный книжник способен сотворить подобное бесчинство!
Она была слишком наивна и неопытна и не знала иных приёмов, кроме грубой силы. С зажатыми губами дышать сделалось невозможно. Не в силах вырваться и оттолкнуть его, в конце концов она с отчаянием подумала: пусть уж лучше она просто задохнётся на этом месте.
Когда в глазах её окончательно потемнело. и она едва не лишилась чувств, он внезапно запрокинул голову и разжал объятия. Тяжело дыша, он посмотрел на неё, взгляд его походил на утренний туман над горным ущельем, прохладный и туманный.
Она жадно хватала ртом воздух. Кровь прилила к щекам, заливая лицо густым багрянцем, в глазах сверкнула ярость. Загнанная в угол этим насмешливым взглядом, она снова вскинула кулак, готовая ударить его, и сквозь сжатые зубы выпалила:
— Я… я женщина! Если тебе нравятся мужчины, ступай и ищи мужчин, и больше никогда не смей прикасаться ко мне!
Он слегка качнул корпусом, уклоняясь от первого замаха, уголок его рта изогнулся в улыбке, а в глазах блеснули весёлые искорки:
— Вот и славно. Женщины мне больше по душе.
Ярость её переросла в настоящее безумие. Она уже занесла ногу для пинка, а второй кулак летел прямо в его безупречное лицо, но тут он с полным спокойствием произнёс:
— Ты бы хоть посмотрела, где мы находимся.
Каким бы яростным ни было пламя в её груди, рука замерла на весу. Она бегло огляделась по сторонам и похолодела от нового потрясения!
Он же сохранял абсолютную невозмутимость. Подняв глаза к ветвям над головой, он неспешно сорвал распускающийся цветочный бутон, поднёс к лицу, вдохнул аромат и, повертев его между пальцами, посмотрел на неё:
— Наконец-то ты сама в этом призналась.
Она едва поверила собственным ушам!
Пальцы её сжались до сухого хруста, однако ударить его она больше не посмела… Алая стена позади него была ей слишком хорошо знакома — это была задняя стена Дворцового секретариата. Стоило обогнуть её к югу, как открывались Правые боковые ворота и оживлённая Императорская улица. Даже обладай она безграничной дерзостью, она не посмела бы поднять руку на высшего министра в таком месте!
Только вот… Она вновь взглянула на него, и волна возмущения поднялась с новой силой. У него-то откуда взялась дерзость творить такие бесстыдные вещи прямо здесь?!
Этот мужчина оказался до мозга костей коварен и расчётлив: пустился на столь низкие уловки лишь ради того, чтобы вынудить её признаться в том, что она женщина! Снаружи — благородный и утончённый учёный муж, а внутри — хитрый и бессовестный лицемер… Сколько ни смотри, разве походит он хоть на волос на верную опору престола!
Она стояла ни жива ни мертва, и чем дольше думала, тем сильнее закипала от обиды, пока бессильная ярость не обратилась слезами, готовыми брызнуть из глаз.
Ни один мужчина в жизни не подвергал её такому поруганию… И надо же было снова и снова терпеть его безжалостный напор!
Шэнь Учэнь скользнул по ней взглядом. Заметив, как покраснели её глаза и как блестят ресницы от слёз, он сразу перестал улыбаться:
— Тот, кто не ел и не спал, всегда скор на гнев. Не терзай себя глупостями, ступай к себе и выспись.
Цзэн Шэньшан тихо шмыгнула носом, сгорая со стыда. Решив, что он выведал её слабость лишь для того, чтобы шантажировать в будущем, она прониклась к нему ещё большей ненавистью. Не желая видеть его ни мгновения и оставаться здесь ни секунды дольше, она резко развернулась, собираясь уйти.
В этот миг вдалеке показался распорядитель в жёлтом халате. Он торопливо шагал по аллее, беспокойно озираясь по сторонам. Заметив фигуру Цзэн Шэньшан, слуга с облегчением перевёл дух, проследил за направлением её шагов и, увидев за её спиной Шэнь Учэня, мелким бегом бросился навстречу. Со лба его градом катился пот; едва переводя дыхание, он затараторил:
— Господин Шэнь, смиренный слуга едва разыскал вас…
Шэнь Учэнь отбросил цветочный бутон в сторону, лицо его вновь приняло привычное строгое выражение. Сделав шаг вперёд, он заслонил собой Цзэн Шэньшан:
— Что случилось?
В голосе евнуха звучала неподдельная тревога:
— Государыня призывает вас в зал Цяньян, для неотложного совещания.
Шэнь Учэнь удивлённо повёл бровью:
— Я видел государыню меньше часа назад, что могло стрястись за это время? К тому же по случаю высочайшего бракосочетания объявлен отдых, отчего меня вызывают взал Цяньян?
Евнух покосился на стоявшую за его спиной Цзэн Шэньшан, на миг замешкался, но всё же с поклоном ответил:
— Призван не только господин Шэнь. Сановники Верховного совета, их советники и все чины Военного совета призваны высочайшим указом… Господин, не расспрашивайте больше, извольте следовать за мной как можно скорее!
Стоявшая сзади Цзэн Шэньшан перевела взгляд с министра на евнуха; её лицо невольно помрачнело. Сколь бы ни был мал её чин, она понимала, что стряслось нечто чрезвычайное, раз на следующее же утро после свадьбы Ин Хуань спешно созывает во дворец всю верхушку двора. К тому же Шэнь Учэнь только что покинул правительницу — и его вызывают снова…
Шэнь Учэнь слегка сдвинул брови, обернулся и бросил на девушку быстрый, неспокойный взгляд. Ничего не сказав ей, он развернулся и решительно зашагал вслед за евнухом.
Перед залом Небесного Света — Цяньян стояла строгая гвардейская стража. Под ясным лазурным небом царила леденящая, угрюмая тишина.
Лицо Шэнь Учэня становилось всё темнее, шаги — всё тяжелее. Ещё недавно, рядом с Цзэн Шэньшан, на душе у него было светло, теперь же сердце затянули беспросветные грозовые тучи, предвещая бурю.
Проходя мимо внутренних палат, он заметил, что бронзовый замок на красных дверях Академии Ханьлинь уже снят. Разглядеть происходящее внутри было невозможно, однако он точно знал, что Ин Хуань повелела придворным учёным находиться в полной готовности для немедленного составления высочайших указов.
Прошёл всего один час — что же могло произойти?..
Евнух в жёлтом халате торопливо семенил впереди; жёлтые парчовые полы трепетали на весеннем ветру. Когда они миновали резные ворота внутренней ограды, стражники даже не вышли для проверки — очевидно, государыня заранее отдала приказ пропустить их без малейшей задержки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
