Поднявшись по ступеням, они вошли в зал; на всём пути доклада стражи не потребовалось. Едва нога Шэнь Учэня переступила порог, массивные створки дверей за его спиной медленно закрылись снаружи.
Раздался глухой стук смыкающихся деревянных створок. Ожидавшие внутри сановники разом обернулись к вошедшему, лица у всех были мрачными, потемневшими от тревоги, никто не проронил ни слова.
Восседавшая на троне Ин Хуань не была облачена в парадные регалии, на ней было лишь простое шёлковое платье тёмно-лазурного цвета и бледно-лиловая юбка, а волосы сзади были собраны в небрежный узел. Судя по всему, получив донесение, она поспешила сюда тотчас, даже не успев сменить наряд.
Шэнь Учэнь слегка сдвинул брови. Совершив церемониальный поклон, он выпрямился и огляделся: по левую руку стояли сановники Верховного совета, по правую — высшие чины Военного совета. Он бесшумно шагнул влево и встал в самом конце ряда.
По дороге он лишь смутно догадывался о причине вызова, но теперь, увидев лица собравшихся, почувствовал, как к сердцу подступает тревожный холодок.
Одновременный созыв чинов двух советов мог означать лишь одно — начало войны… Но отчего весть потребовала такой спешки, и почему государыня повелела явиться и ему?
Взгляд Ин Хуань остро скользнул по лицам присутствующих и остановился на главе Военного совета Сюй Яне. Голос её прозвучал глухо и напряжённо:
— Военный совет ранее получил срочную депешу с восточных рубежей. Господин Сюй, говорите первым.
Сюй Ян сделал шаг влево, выходя из строя, подобрал края рукавов и склонил голову:
— Пять дней назад подкрепление государства Тяньвань форсировало горы Циньшань и под покровом ночи нанесло внезапный удар по корпусу генерала Ди Фэна. Потери армии Тайшуй превысили три тысячи воинов.
Слова эти упали в тишину зала подобно камню, брошенному в бездонный омут: по поверхности пошла рябь, но звука не было слышно.
На лицах присутствующих отразилось неподдельное потрясение. Сановники переглянулись, но ни один не осмелился нарушить безмолвие.
Хотя совместный поход Тайшуя и Еци против северных областей Южного Ху был делом решённым, соответствующие ведомства ещё не успели детально обсудить план кампании. Вопрос согласованного взаимодействия армий двух государств оставался открытым, а ввиду недавнего бракосочетания Ин Хуань было решено отложить выступление до окончания торжеств.
Главные силы Южного Ху насмерть держали рубежи к северу от Шоучжоу, а подкрепления из Тяньваня не спешили спускаться на юг: целых полгода обе армии возводили укрепления и сидели за стенами, не предпринимая манёвров. Все при дворе полагали, будто Южное Ху смирилось с потерей земель к югу от Шоучжоу, и никто не ожидал, что армия Тяньваня внезапно совершит дерзкий бросок на запад и нанесёт удар именно сейчас.
Пусть Тайшуй и заняло земли к западу от гор Циньшань, однако войну против Южного Ху вело государство Еци, а вовсе не Тайшуй. Войска Южного Ху стояли на месте, пропустив вперёд конницу Тяньваня, и та ударила не по позициям Еци, а по рубежам Тайшуй! Что за коварный расчёт стоял за этим манёвром?!
В зале царило безмолвие, в косых лучах солнца кружились редкие пылинки; каждый из стоявших погрузился в глубокие думы.
Шэнь Учэнь сузил зрачки и плотно сжал губы, теперь ему стало ясно, почему Ин Хуань созвала всех в такую рань. Вот только мысли его в этот миг разительно отличались от мыслей остальных министров…
Он поднял глаза на Ин Хуань, затем перевёл взгляд на Сюй Яна, вышел из ряда и негромко спросил:
— Осмелюсь спросить господина Сюя: здоров ли генерал Ди Фэн и всё ли благополучно в ставке?
Густые ресницы Ин Хуань медленно опустились, скрывая потемневший взгляд, а рука, покоившаяся на подлокотнике трона, судорожно стиснула резную золочёную рукоять в виде свернувшегося дракона.
Сюй Ян на мгновение замешкался, на его лице промелькнула нерешительность:
— В донесении сказано, что Ди Фэн получил лёгкое ранение, подробностей о тяжести раны нет. Однако при Восточной армии неотлучно состоят старшие дворцовые лекари, посему о ранах от клинков и стрел господину Шэню беспокоиться не стоит.
У Шэнь Учэня тяжело стало на сердце. Он замолчал и отступил обратно.
Разумеется, на ратном поле клинки и стрелы не ведают пощады, и в дальних походах воинские раны неизбежны, но весть о том, что Ди Фэн ранен в бою, отозвалась в груди горькой тревогой.
Он скользнул взглядом по трону правительницы, но разглядеть выражение её лица не смог. Он видел лишь, что Ин Хуань прижалась спиной к резной спинке драконьего трона, выпрямившись прямо, словно натянутая струна, и застыла, не двигаясь и не произнося ни слова.
Вот только… что в это самое мгновение творилось в её собственном сердце?
Ладонь Ин Хуань покрылась испариной. Она подняла глаза, окинула собравшихся леденящим взглядом и отрывисто произнесла:
— Какие мысли есть у каждого из вас — говорите прямо здесь и сейчас.
Старый сановник Ляо Цзюнь медленно выступил вперёд; глубокие борозды морщин на его лбу сошлись к переносице:
— Государыня, покорный слуга полагает, что в нынешнем положении нельзя действовать опрометчиво…
На губах Ин Хуань зазмеилась холодная усмешка:
— Враг уже рубит головы у самых наших ворот, а вы предлагаете смиренно ждать, пока они ударят снова?!
С этими словами она сорвала со стола разложенную карту военных рубежей и яростным взмахом руки швырнула её прямо на каменные плиты пола перед ступенями трона.
На выдубленной солью бычьей коже темнели свежие следы туши. Земли к западу от гор Циньшань в Южном Ху были тщательно расчерчены линиями и густо покрыты мелкой тушевой вязью: горные гряды, русла рек, большие крепости и малые уезды — всё было размечено с безупречной точностью.
У Шэнь Учэня обожгло веки, он с первого взгляда узнал эту карту. Ди Фэн прислал её в столицу перед самым Новым годом, и все новые рубежи были нанесены на неё его собственной рукой.
Кровью доказать верность трону, верностью заложить величие государства. За тысячи ли стоять на страже границ, а сердцем быть прикованным к одному-единственному человеку в дворцовом зале Девяти Поклонов — Цзючун.
Будь то гора мечей или море стрел — прикажи Ин Хуань умереть за государство сию же секунду, он не моргнул бы и глазом.
Увидев брошенную карту, сановники переменились в лице. Всем стало предельно ясно, что на уме у правительницы: ни единой пяди земли нельзя уступать или отдавать врагу! Долг крови смывается только кровью, а пролитой крови Ди Фэна она не простит никогда!
Шэнь Учэнь взвесил все за и против; черты его лица стали строгими и твёрдыми. Понимая, что в некоторой степени преступает границы дозволенного чиновникам своего ведомства, он всё же шагнул вперёд с докладом:
— Покорный слуга полагает, что удар войск Тяньваня по армии Тайшуй преследует одну главную цель — разрушить военный союз между Тайшуем и Еци.
Лица сановников разом исказились от изумления:
— На чём основаны суждения господина Шэня?
В глазах Ин Хуань блеснула искра понимания; на лице проступило одобрение, и она негромко бросила:
— Продолжай.
Шэнь Учэнь слегка склонил голову и, невзирая на недовольные взгляды убелённых сединами старцев, заговорил чётко и веско:
— Раз войско Ди Фэна подверглось нападению, то если армия Еци решится выделить часть сил на помощь, главное войско Южного Ху немедленно воспользуется этим и бросится на юг отбивать потерянные области. Если же полководцы Еци из страха потерять земли откажутся отправить подкрепление и займут глухую оборону, среди воинов Тайшуя неизбежно вспыхнет глухая вражда и обида на союзника. И когда в будущем обе державы выступят в совместный поход на Южное Ху, раздоров и столкновений на поле брани избежать не удастся. Трудно представить, к какому бедствию это может привести…
В тёмных глазах Ин Хуань вспыхнул свет. Она едва заметно кивнула, но губы её остались плотно сжатыми.
Слова Шэнь Учэня в точности совпадали с её собственными мыслями. Крепость Шоучжоу досталась Хэ Си ценой кровопролитных сражений, и уступить её было невозможно. Армией к югу от Шоучжоу командовал генерал Чжу Сюн; даже если бы тот в душе пожелал прийти на выручку, осмелиться выделить полки без высочайшего приказа он бы не посмел.
Ляо Цзюнь глубоко задумался и наконец произнёс:
— В речах господина Шэня есть резон. В таком случае государыне надлежит немедленно направить указ в ставку Восточной армии со строгим запретом просить помощи у войск Еци. Тогда, даже если армия Еци не сдвинется с места, у воинов Ди Фэна не возникнет затаённой обиды…
Сюй Ян нахмурился, на его лице проступило раздражение. Перебив старца, он выступил вперёд:
— Рубежи Тайшуя тянутся узкой полосой, оборонять их крайне тяжело. Помимо армии Ди Фэна, остальные корпуса несут охрану границ на стыке с государствами Северное Цзянь и Тяньвань. Если сейчас перебросить столичную гвардию на юг, правители Северного Цзяня не упустят случая ударить нам в спину ради лёгкой наживы!
Ин Хуань глубоко нахмурилась. Рука её машинально потянулась к золочёной подставке для кистей; вынув кисть, она принялась задумчиво вертеть её между пальцами. После долгого, напряжённого раздумья она медленно подняла глаза. Взгляд её, обращённый к сановникам, был сложным и невыразимо глубоким, а слова прозвучали с непоколебимой решимостью:
— Я верю, что Ди Фэну не нужны чужие подкрепления.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
