Услышав эти слова, Ин Хуань ещё сильнее помрачнела. Раньше все говорили, что император Еци Хэ Си без меры любит женщин. Но теперь, похоже, эта страсть была общей чертой всех мужчин Еци?
Кто-то из придворных не выдержал. Он резко поднялся со своего места, лицо его побагровело, и, указав на Гу Циня, гневно произнёс:
— Не смейте нести подобную дерзость! Господин Гу, вы хоть понимаете, где находитесь? Как можно вести себя настолько бесцеремонно!
Гу Цинь не встал и не стал отвечать. Даже не взглянув на говорившего, он лишь слегка приподнял бровь, снова посмотрел на Ин Хуань и с улыбкой произнёс:
— Я человек, не привыкший придавать значение мелочам. К тому же я не подданный Тайшуя, поэтому привык прямо говорить то, что думаю. На этот раз я прибыл из Еци по указу государя, чтобы выкупить восемь тысяч мирных жителей, захваченных генералом Ди и увезенных в Тайшуй.
Он говорил с такой уверенностью, словно уже получил желаемое и лишь дожидался, когда ему передадут людей.
Лицо Ди Фэна заледенело. Он смотрел на Гу Циня и едва сдерживал желание выхватить меч, подойти к этому самоуверенному человеку и разрубить его надвое прямо посреди зала.
Ин Хуань обвела взглядом придворных, затем остановила его на Гу Цине. На её лице не отразилось гнева. Она лишь слегка опустила длинные ресницы и неожиданно улыбнулась:
— Каков выкуп?
Эта улыбка вспыхнула в зале ярче золотых украшений и ослепила Гу Циня.
Он тотчас поднялся, сделал два шага вперёд и остановился у подножия возвышения.
— Я привёз с собой сто тысяч лянов серебра и пятьдесят тысяч отрезов шёлка. Что скажет на это государыня?
Ин Хуань смотрела на него. Её ресницы дрогнули, алые губы едва заметно шевельнулись. Лицо её приобрело необыкновенно чарующее выражение, и она медленно, тихо произнесла:
— …Мало.
Гу Цинь настолько засмотрелся на её выражение лица, что на мгновение потерял дар речи. Лишь когда стоявший позади сановник негромко кашлянул, он внезапно пришёл в себя и поспешно спросил:
— Позвольте узнать, чего же желает государыня?
Ин Хуань легко взмахнула рукавом, прикрыла губы и рассмеялась:
— Чего я желаю, наверное, известно каждому жителю Еци?
Гу Цинь на миг замер.
— Государыня имеет в виду…
В глазах Ин Хуань потемнело, в глубине вспыхнули искры, однако на лице по-прежнему сияла улыбка.
— Я… люблю мужчин.
Гу Цинь никак не ожидал, что в присутствии всех гражданских и военных сановников она осмелится произнести столь возмутительные слова. На мгновение он не нашёлся, что ответить.
Позади него уже кто-то тихо рассмеялся. Гу Цинь резко пришёл в себя, поднял голову и снова встретился взглядом с Ин Хуань. В его сердце вспыхнуло раздражение: теперь он понял, что она намеренно выставила его в неловком свете.
Он слегка сжал кулак, приподнял подбородок и произнёс:
— Если государыня этого желает, нет ничего проще. Когда я вернусь ко двору и доложу моему императору, мы отберем в Еци сотню-другую первейших красавцев и отправим их к вам.
Ин Хуань опустила рукав. Улыбка постепенно исчезла с её лица, а во взгляде проступил холод.
— Если хочешь выкупить людей, это возможно. Но я желаю получить самого красивого мужчину во всей Еци.
Гу Цинь снова замер.
Она…
Он ещё не успел осмыслить её слова, как Ин Хуань резко поднялась.
Её красное одеяние с золотым узором и церемониальная корона ослепительно сверкнули перед всеми присутствующими.
Она подняла руку — властно, так что от одного этого движения зал словно содрогнулся, — взяла стоявшую на столе чашу с вином и резко опрокинула её.
Янтарная жидкость хлынула вниз, расплескалась у ног Гу Циня и забрызгала полы его одеяния.
Гу Цинь всё ещё стоял ошеломлённый, когда над ним прозвучал её холодный, глубокий голос:
— Возвращайся и передай Хэ Си: если он согласится стать моим наложником, я верну ему всех восемь тысяч его подданных!
Каждое её слово прозвучало тяжело и весомо. От этих слов все в зале застыли.
Ин Хуань наблюдала, как выражение лица Гу Циня меняется. Уголок её губ изогнулся, глаза чуть сузились, а в душе она тихо рассмеялась.
В тот день тот человек перед строем двух армий заявил, что она ведёт распутную жизнь, и унизил её перед войсками Тайшуя.
Сегодня она возвращала ему это унижение во сто крат!
Интересно, что он подумает, когда Гу Цинь вернётся?
В пустом, просторном дворцовом зале ещё долго отдавались эхом последние слова.
Снаружи пронёсся порыв ветра и с резким скрипом толкнул чёрные лакированные двери.
В зале, у подножия возвышения, стояли гражданские и военные сановники. Но никто не произносил ни слова. Вокруг царила такая тишина, словно глубокая ночь опустилась на безлюдный дворец.
На лицах присутствующих застыло странное выражение. Несколько десятков глаз были устремлены на Гу Циня, склонившегося к полу, и никто не осмеливался заговорить.
По вискам Гу Циня стекал пот. Он не поднимал головы и не смел взглянуть на мужчину, сидевшего впереди на возвышении.
Карие глаза Хэ Си медленно приоткрылись. Лицо его оставалось бесстрастным.
— Повтори.
Гу Цинь открыл рот, долго шевелил губами, но не смог произнести ни звука. Между тем пот на его лбу выступил ещё сильнее.
Хэ Си посмотрел на него. Уголки его глаз едва заметно дрогнули, широкая ладонь крепче сжала позолоченный подлокотник.
— Я велел тебе повторить.
Его голос в одно мгновение стал острым и твёрдым, словно обнажённый клинок.
Гу Цинь глубоко вдохнул. Руки, которыми он упирался в каменные плиты пола, слегка дрожали.
— Правительница Тайшуя передала: если вы согласитесь стать её наложником, она вернёт всех восемь тысяч ваших подданных на территорию Еци. В противном случае можете не рассчитывать ни на какой выкуп, даже если предложите десять раз по десять тысяч.
В Еци уже наступило лето. На улице ещё не установилась жара, но в зале было душно.
Обычно после утренней аудиенции сановники обливались потом, однако сейчас каждый чувствовал, как вокруг гуляет холодный ветер. Вместе с ним дрожали и сердца людей.
Хэ Си вцепился в украшенный золотом подлокотник трона и застыл неподвижно. Выражение его лица не изменилось. Он обвёл взглядом зал, одного за другим оглядывая военачальников и чиновников.
Спина парадного одеяния Гу Циня уже промокла насквозь. Не услышав от императора ни слова, он в панике снова ударился лбом об пол и торопливо произнёс:
— Ваш слуга не справился с поручением и опозорил честь Еци. Прошу государя наказать меня.
Хэ Си долго смотрел на него. В его глазах стремительно сгущалась тёмная тень. Наконец тонкие губы шевельнулись:
— Я помню, как три года назад на дворцовом экзамене ты открыто указал в своей работе на ошибки государственного управления. Затем, во время объявления имён в зале Великих Талантов — Миин, ты увидел меня, выпрямил спину и с первых же слов начал рассуждать о благе народа, государства и всей Поднебесной. Пусть твои речи были ещё наивны, но твой характер и смелость произвели на меня глубокое впечатление.
Его голос становился всё жёстче.
— Прошло всего три года, а ты уже стал таким! Тебя привела в такой ужас всего одна фраза той женщины? Ты разочаровал меня.
Гу Цинь стоял на коленях и слушал эти суровые слова. На душе у него было тяжело, и он, стиснув зубы, ответил:
— Я и сам не понимаю, что тогда со мной произошло… Стоило мне оказаться перед ней, как я вдруг не смог произнести ни слова. Теперь, вспоминая об этом, я сам чувствую, что мне стыдно показываться людям на глаза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
