В двадцать шестой день восьмой луны лета одиннадцатого года эры Дали государыня прибыла в Лянчэн. В западных предместьях она лично одарила войско Еци милостями и, держа за руку генерала Хэ Пиншэна, вернулась в город, устроив в зале Чуйгун загородного дворца малый пир в знак благосклонности.
Той ночью государыня повелела войску Еци остаться лагерем в западных предместьях Лянчэна, оставив в пределах города одного лишь Хэ Пиншэна.
Загородный дворец в южной столице, Лянчэне, насчитывал более трёхсот лет истории. За эти века династии сменяли друг друга, чертоги не раз обретали новых хозяев, и в изломах кровель и галереях сквозила благородная печать седой старины.
Зал Чуйгун располагался в восточной части резиденции и был самым скромным из покоев — едва ли больше боковых покоев столичного дворца.
Ин Хуань ввела Хэ Пиншэна в город и велела распорядителям устроить приём по правилам малого ритуального пира государства Тайшуй.
В зале было светло как днём: сановники восседали по обе стороны согласно чинам, музыканты отбивали такт деревянными пластинами, а двое распорядителей из Придворной палаты музыки следили у перил помоста за сменой чаш и наполнением кубков вином.
Пиршественный ритуал предполагал поднесение девяти чаш вина; каждая была прозрачна, как роса, наполненная драгоценным тайшуйским цветочным настоем.
Служанка в лиловой расшитой лобной повязке грациозно придерживала шёлковый рукав; улыбаясь подобно весеннему цветку, она стояла на коленях возле Хэ Си и, приподняв тонкое запястье, наполнила его нефритовый кубок на восемь долей:
— Прошу отведать, генерал Хэ.
Хэ Си опустил глаза, усмехнулся и, провернув кубок в пальцах, спросил у девушки:
— Это вино «Хмельные цветы»?
Служанка растерялась:
— Нет.
Хэ Си поднял взгляд; его взор плавно скользнул к Ин Хуань, восседавшей на возвышении. Как и прежде улыбаясь, он произнёс:
— Какая жалость. Мне однажды посчастливилось отведать тайшуйского вина «Хмельные цветы» — истинное сокровище Поднебесной, чей вкус я не могу забыть по сей день.
Ди Фэн, сидевший напротив, переменился в лице и бросил взгляд на Ин Хуань.
Шэнь Учэнь тоже уловил скрытый намёк в речах Хэ Си; беззвучно вздохнув про себя, он промолчал.
Лишь Люй Фэн ничего не понял и с добродушной улыбкой возразил Хэ Си:
— Генерал Хэ, «Хмельные цветы» хоть и славятся в народе, но им не сравниться с подаваемым ныне вином.
Хэ Си вскинул бровь, и смешинки в его взгляде заиграли ярче:
— Вино «Хмельные цветы» подобно человеку: вкушать такое вино — всё равно что постигать душу. Подаваемое здесь вино хоть и редкостно, но лишено той неповторимой прелести.
Каждое слово прозвучало кристально чисто, долетев до слуха Ин Хуань и заставив её сердце пылать.
Он говорил с тайным умыслом.
В памяти вспыхнул тот вечер в павильоне Фэнлэ: его обжигающий, дерзкий взгляд, его безудержная страсть… Вкус того вина «Хмельные цветы» — густой, бархатный, сохраняющий аромат на губах целых три дня.
Он сказал: «Вкушать вино — всё равно что постигать душу»… В тот день он прижал пальцы к краю её чаши и, глядя в глаза, медленно осушил вино, которого только что касались её губы…
Лицо Ин Хуань обожгло жаром; нефритовый кубок в руке словно раскалился, удержать его было невмоготу.
Нельзя, больше нельзя думать об этом!
Этот мужчина был подобен отравленному сладкому вину: чарующе пьянящему, но несущему верную погибель.
Он лично привёл пятьдесят тысяч отборных всадников в Тайшуй, чтобы спасти её от беды, но тут же оплёл паутиной изощрённых расчётов.
Она ни разу не сумела переиграть его… но и покориться ему не согласится вовек!
Ин Хуань опустила глаза: мужчина уже сбросил тяжёлые боевые латы и облачился в простой халат из тонкого чёрного шёлка. Свирепая воинственность улеглась, и он больше не подавлял той устрашающей грозной силой, что на поле за городскими стенами.
Он… похудел со времени их прошлой встречи.
Дыхание её сбилось; отведя взгляд, она почувствовала, как мысли вновь предательски зароились в голове.
А молоденькая служанка возле него всё пуще заливалась румянцем, смущённо и робко поглядывая на гостя, как влюблённая девица.
Заметив это краем глаза, Ин Хуань ощутила укол в сердце и внутренне холодно усмехнулась.
Как могла она забыть: даже без императорского облачения этот мужчина обладал гибельным, притягательным обаянием.
А уж во внутреннем дворце Еци его ждали три тысячи красавиц…
В груди Ин Хуань внезапно стало невыносимо душно. Окинув служанку ледяным взглядом, она холодно бросила:
— Почему ты вертишь головой по сторонам вместо того, чтобы прислуживать гостю как должно?
Девушка затрепетала от страха:
— Государыня, пощадите!
В паническом испуге запястье её дрогнуло, серебряный кувшин выскользнул из пальцев и ударил Хэ Си прямо в правое плечо, залив вином весь рукав и подол его тёмного одеяния.
Лицо Ин Хуань подёрнулось гневом; она уже готова была обрушить кару, но в этот миг Шэнь Учэнь поднялся со своего места, велел страже увести неловкую служанку и почтительно обратился к правительнице:
— Государыня, не извольте гневаться из-за сущего пустяка и портить праздничный вечер.
Затем он повернулся к Хэ Си:
— Генерал Хэ, не держите зла: негодница непременно понесёт наказание. Генерал сегодня изнурён дорогой; слуги тотчас доставят вам чистое платье.
Хэ Си кивнул; улыбка на его лице застыла, а на висках вновь проступили капли пота:
— Сегодня я и впрямь утомлён до крайности.
Ин Хуань нахмурилась, ей вспомнилось, что за городскими стенами он выглядел точно так же. Тогда среди суматохи она не придала этому значения, но теперь всё казалось странным.
Взгляд её невольно задержался на его правом плече…
В глазах блеснула влага. Резко взмахнув рукавом, она обратилась к залу:
— Я утомлена. Завершить пир! — и тут же тихо шепнула подошедшему служителю: — Проводите генерала Хэ на покой в зал Цзинъян.
У галерей зала Сияющего Света — Цзинъян мерно покачивались дворцовые фонари; тихие шаги приближались всё отчётливее.
В створку бокового покоя трижды постучали. Хэ Си отозвался:
— Входи.
Служанка в лиловом шёлке с нефритовым поясом толкнула дверь и с глубоким поклоном внесла чистое одеяние:
— Генерал Хэ.
Хэ Си поднял глаза, усмехнулся, но промолчал.
Пятна вина на его одежде успели высохнуть, и лишь теперь принесли сухое платье… Неужели эта женщина нарочно решила так уколоть его?
Служанка не смела поднять глаз; торопливо сложив одежду на столик и отвесив низкий поклон, она поспешно удалилась.
Хэ Си продолжал сидеть без движения. Глядя на принесённое тёмное платье, он почувствовал, как мгла застилает взор.
А он-то надеялся, что она придёт сама…
Уголок губ скривился в усмешке: похоже, он вновь предался пустой надежде.
С тех пор как он пересёк границы Тайшуя, прошёл уже месяц. Тысячи ли непрерывных скачек, изнурительный поход, командование огромной армией, упорный бой с врагом — за всё это время он ни разу не сомкнул глаз как подобает.
И ради чего всё это было?..
Прикрыв веки, он едва заметно покачал головой: поистине у этой женщины каменное сердце!
В створку дверей вновь постучали — дважды, медленно и несмело.
Не открывая глаз, он глухо бросил:
— Я переоденусь сам, прислуживать не нужно.
За порогом на миг повисла тишина. Затем створка с тихим скрипом отворилась.
Прежде чем он успел открыть глаза, до обоняния донёсся тонкий цветочный аромат.
До боли знакомый запах…
Сердце пропустило удар; не успели воспоминания ожить в мыслях, как у самого порога раздался её голос:
— Тогда переодевайся сам.
Негромкий, прохладный, скользнувший по струнам его души, заставляя затрепетать всё естество.
Хэ Си резко распахнул глаза: перед ним стояла Ин Хуань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
