Гао Юэ не отвечала, лишь пристально смотрела на Цзин Тяньмина.
— Не бойся. Мы ни за что не бросим тебя одну, ты не останешься в одиночестве, — сказал Цзин Тяньмин, видя её молчание. Но Гао Юэ по-прежнему не проронила ни слова. Цзин Тяньмин вгляделся в неё, чувствуя неладное: — А-Юэ?
Видя, что Цзин Тяньмин не уходит, Гао Юэ сквозь плотно сжатые зубы с трудом выдавила лишь одно слово: — Уходи!
Дело в том, что когда прозвучали двенадцать ударов боевых барабанов, она внезапно осознала, что хотя сейчас она ещё может прогонять этих троих, нет никакой гарантии, что через час они всё ещё будут живы. Двенадцать странных ядов1 в её теле острее всего реагировали на душевные волнения, поэтому Юэшэнь Удуань всегда сохраняла облик живого мертвеца, не знающего ни слез, ни смеха. С тех пор как Цзы Юй, приняв её облик, стала неразлучна с Ма Шаохуа, приступы яда случались у Гао Юэ всё чаще и становились всё мучительнее. Едва её сердце сжалось от горечи, как яд внутри снова пришёл в движение. Она хотела продержаться, пока они не уйдут, но Сян Юй, Лю Би и Цзин Тяньмин так беспокоились о ней, что никто не пожелал уйти немедленно. Гао Юэ больше не могла сопротивляться. Стоило слову «уходи» сорваться с её губ, как и без того слабая чжэньци окончательно иссякла, ноги перестали слушаться, и она рухнула на землю.
— А-Юэ! — вскричал перепуганный Цзин Тяньмин, видя, как она падает. — Что с тобой?
— Тяньмин-гэ, — Гао Юэ почти теряла сознание, но, боясь, что если сейчас забудется сном, то больше никогда не увидит его, она крепко сжала протянутую руку Цзин Тяньмина и прошептала, из последних сил держась: — Про… про… прости. Боюсь… я не смогу сдержать… обещание. Мне… мне… пора уходить раньше времени.
Как только она договорила, в глазах у неё потемнело, и она лишилась чувств.
— А-Юэ? А-Юэ! А-Юэ… — отчаянно звал Цзин Тяньмин, но она его уже не слышала. Он поднял её на руки. Рокот величественных боевых барабанов то ускорялся, то затихал, пока совсем не смолк. Цзин Тяньмин бросил взгляд в сторону западных ворот, решился и, развернувшись, понес Гао Юэ домой.
Увидев Гао Юэ без сознания, даже Гай Лань растерялась и принялась суетливо хлопотать вокруг неё. Однако, что бы она ни делала, Гао Юэ не становилось лучше.
— Это… — Гай Лань со страхом посмотрела на девушку. — Похоже, в её теле снова разбушевались двенадцать странных ядов?
Цзин Тяньмин не ответил, лишь мучительно кивнул.
— Что же нам делать? — Гай Лань, убедившись в своих подозрениях, побледнела от ужаса. — Дуаньму-гунян сейчас нет в городе. Как быть? Что делать?
Цзин Тяньмин понимал, что Гай Лань желает добра, но не сдержался и закричал на неё:
— Ты меня спрашиваешь, а я у кого должен спросить?! Я… я… уходи! Убирайся отсюда! Вон!
С криком он выставил Гай Лань за дверь, оставшись в комнате наедине с Гао Юэ.
Глядя на неподвижно лежащую на кровати Гао Юэ, Цзин Тяньмин лихорадочно думал: «Дурак, быстрее, думай, как её спасти!» Но мысли в голове были словно камни — ни одной идеи. Он взял Гао Юэ за руку и заплакал, обращаясь к бесчувственной девушке:
— А-Юэ! А-Юэ! Очнись. Скажи мне, что делать? Как быть?
Теперь, когда в комнате никого не осталось, он наконец мог, не таясь, рыдать в голос:
— Почему? Почему ты скрыла от меня, что яд снова начал действовать?
Цзин Тяньмин вспомнил, как в прошлый раз, когда Гао Юэ пришла тренироваться с ним, она на середине занятия внезапно замолчала. Отдохнув довольно долго, она пожаловалась, что техника ладони Яомин, которой её учила Удуань, какая-то странная. Тогда он ничего не заподозрил, и только теперь понял, что уже тогда яд в её теле начал действовать, но она всячески это скрывала.
— Ладонь Яомин какая-то странная. Ха-ха! Этот прием «Бесконечный путь» — полная ерунда. Какие-то меридианы цзу-шао-инь, числа девяти дворцов… Тьфу! Чем больше тренируешься, тем сильнее немеют ноги.
В памяти Цзин Тяньмина снова зазвучал её полушутливый голос.
— Точно! Раз технику ладони Яомин создала Удуань специально для рассеивания яда, может быть, она поможет.
— Нет. Если бы техника ладони Яомин была эффективной, А-Юэ, которая так усердно тренировалась, не упала бы.
Едва загоревшаяся искра надежды снова угасла. Цзин Тяньмин долго раздумывал и наконец решил попробовать способ, которым когда-то, в детстве Гао Юэ, Дуаньму Жун и Гай Не сообща лечили её раны. Но едва он протянул руку к точке Да-хэ в нижней части её живота, как за окном раздался резкий, как треснутый гонг, голос бабушки Цзян:
— Ах ты, паршивец! Что это ты удумал, распуская руки к девушке?
Оказалось, бабушка Цзян, не найдя Гао Юэ в столовой, разволновалась и пришла на поиски. Не дожидаясь приглашения, она распахнула окно и запрыгнула внутрь. Она уже занесла над его головой свой посох, но Цзин Тяньмин, увидев в ней спасительницу, закричал:
— Бабушка! Прошу тебя, спаси А-Юэ!
Бабушка Цзян опешила, и удар так и не обрушился.
Увидев Гао Юэ на кровати — бледную как смерть, с угасающим дыханием, она поняла, что дело плохо. Сердцем она уже давно считала Гао Юэ плотью и кровью семьи Ма, поэтому, не тратя лишних слов, быстро спросила:
— Говори скорее, как её спасать?
— Прошу, бабушка, используй свою внутреннюю силу, — Цзин Тяньмин вспомнил о мощи нэйгун бабушки Цзян, и его уверенность немного окрепла, а мысли прояснились. Он заговорил четко: — Направь её вниз по меридиану Чун-май2, чтобы пробить меридиан цзу-шао-инь Гао Юэ.
— Что ещё за Чун-май? — вытаращив глаза, выпалила бабушка Цзян.
Она десятилетиями изучала боевые искусства, достигла непостижимых высот и давно пробила двенадцать основных каналов, так что меридиан цзу-шао-инь не представлял для неё труда. Но за всю свою долгую жизнь она впервые слышала, чтобы в теле человека был какой-то меридиан под названием «Чун-май».
- Двенадцать странных ядов (十二奇毒, shí èr qí dú) — уникальный вид яда в романе, состоящий из двенадцати смертельных компонентов. ↩︎
- Меридиан Чун-май (冲脉, chōng mài) — один из восьми «чудесных» меридианов в китайской медицине, называемый «сосудом всех меридианов». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
