— Меридиан Чунмай — это один из восьми чудесных меридианов, — Цзин Тяньмин не желал попусту тратить слова и сразу произнес: — Сейчас главное — спасти человека. Прошу вас, бабушка, сначала направьте внутреннюю силу в точку Да-хэ на теле А-Юэ, опустите её до точки Ци-чун, затем проведите скрытым путём вглубь к шейным костям, следуйте через Инь-гу к Фу-лю, спуститесь к Тай-си, а затем пусть сила сойдётся во всех точках в центре стопы, в точке Юн-цюань. Бабушка Цзян, видя, что Цзин Тяньмин выдал всё это без малейшего колебания, и вспомнив его мастерство в технике запечатывания точек при первой их встрече, поверила ему почти на девять десятых и немедленно приступила к делу. Пока бабушка Цзян непрерывно направляла внутреннюю силу в тело Гао Юэ, она внимала указаниям Цзин Тяньмина относительно расположения точек, и чем больше слушала, тем больше поражалась. Она никак не могла понять, откуда этот юноша в столь малом возрасте обладает познаниями в учении о меридианах и точках, которые не всегда до конца ясны даже несравненным мастерам.
Этот меридиан Чунмай с древних времён называли Морем двенадцати меридианов1, а также Морем пяти плотных и шести полых органов, а в поздние времена люди и вовсе стали звать его Морем крови, ведь среди всех меридианов он занимает ключевое положение. Бабушка Цзян обладала глубокой внутренней силой и знала методы управления энергией ци, а Цзин Тяньмин глубоко постиг учение о меридианах. После того как они действовали подобным образом в течение времени, за которое успевают выпить чашку чая, Гао Юэ внезапно выплюнула сгусток чёрной крови и наконец медленно пришла в себя.
— Бабушка. Тяньмин-гэ, — Гао Юэ открыла глаза и, увидев подле себя бабушку Цзян, очень слабо проговорила: — Разве я не умерла? Почему бабушка тоже здесь?
— Славное дитя, — бабушка Цзян, видя, что та очнулась, успокоилась и ответила: — Пока бабушка здесь, ты не умрёшь. Ох, всё личико испачкала. Давай-ка бабушка тебя оботрёт. — С этими словами она потянулась было стереть чёрную кровь с губ Гао Юэ, но Цзин Тяньмин резко перехватил её руку.
— Осторожнее, бабушка, боюсь, эта кровь ядовита. — Только тогда он рассказал бабушке Цзян, что человеком, отравившим Гао Юэ, была Юэшэнь Удуань. Бабушка Цзян сначала изумилась, но, заметив, что Цзин Тяньмин как ни в чём ни бывало сам вытер ядовитую кровь с губ Гао Юэ, спросила: — Раз уж это дело рук Удуань, почему же ты, малец, не боишься?
Цзин Тяньмин не успел ответить, как Гао Юэ опередила его:
— Бабушка, не беспокойтесь, у него есть Красная ледяная цикада для защиты, с ним всё будет в порядке. — Бабушка Цзян посмотрела на смущённую и робкую Гао Юэ, затем взглянула на крайне встревоженного Цзин Тяньмина и подумала, что у этих двоих детишек и впрямь немало секретов. Жизнь бабушки Цзян была полна невзгод, особенно тяжким оказался её путь в делах сердечных, так разве могла она не заметить, что эти юноша и девушка уже давно питают друг к другу взаимные чувства? По их лицам было видно, что они хотят сказать друг другу тысячи слов, но смущаются её присутствия. Бабушка Цзян усмехнулась про себя и промолвила: — Ладно-ладно, лаопоцзы уходит. Всё равно этим способом лечения нельзя пользоваться слишком часто за один день. Девочке, похоже, пока ничто не угрожает, только будьте осторожнее. Лаопоцзы вернётся вечером. — Сказав это, она взяла свой посох и выскочила в окно, отправившись на поиски двух других сорванцов, о которых постоянно беспокоилась.
После ухода бабушки Цзян эти двое лишь смотрели друг на друга, и никто не проронил ни слова. Гао Юэ поначалу намеревалась изо всех сил притвориться, будто ничего не случилось, и вести себя как обычно, беседуя и смеясь, словно рождая ветер2, но, встретившись с гневным взглядом Цзин Тяньмина, тут же умолкла, не смея проронить ни единой шутки. Цзин Тяньмин порывался было влепить ей пощёчину и спросить, зачем она всё от него скрывала, но, видя слабость Гао Юэ и её полное стыда лицо, от жалости и нежности не смог поднять руки.
Они молчали довольно долго, пока Цзин Тяньмин наконец не заговорил охрипшим голосом:
— А-Юэ, только что я подумал, что ты умираешь.
— Нет-нет, ты же видишь, сейчас мне уже лучше? Я…
— Не смей больше ничего скрывать от меня! Я больше этого не вынесу! А-Юэ! Я не хочу снова терять тебя, не хочу больше бояться, что потеряю тебя! — Цзин Тяньмин вспомнил тот ужас и горечь, что испытал мгновение назад, и не сдержался — ударил кулаком по низкому столику. Стол с грохотом развалился надвое. Гао Юэ никогда не видела, чтобы Цзин Тяньмин так злился на неё. Она захлопала глазами, чувствуя одновременно страх и щемящую нежность.
— Именно потому, что я знала об этом, я и не хотела, чтобы ты видел меня во время приступов яда. — Гао Юэ пристально посмотрела в лицо Цзин Тяньмину и взяла его за руку, заговорив предельно серьёзным тоном: — Тяньмин-гэ. Скажи, те клятвы, что мы дали друг другу, ведь их ни в коем случае нельзя нарушать?
— Это само собой разумеется, — Цзин Тяньмин, словно предугадав, что хочет сказать Гао Юэ, заговорил первым: — Каждый раз, когда я выхожу из города на битву, я напоминаю себе, что обязан вернуться живым. Я ни за что не нарушу ту клятву, которую мы вдвоём дали на холме. И ты тоже не смей забывать об этом, хорошо?
— Да, — услышав эти слова от любимого, Гао Юэ была глубоко тронута. Слёзы одна за другой катились по её щекам, но она не вытирала их, лишь крепко сжимала руку Цзин Тяньмина. — Хорошо, что ты помнишь. Однако…
— Однако что?
— Однако я думаю, что ту клятву нужно немного изменить, — Гао Юэ вымученно улыбнулась. — Тогда мы были ещё маленькими и многого не понимали. Есть вещи… есть вещи… которые невозможно исполнить, как бы мы ни старались. В общем, Тяньмин-гэ, я хочу, чтобы ты пообещал мне. Если вдруг случится так, что кто-то из нас двоих умрёт первым, то другой… другой обязательно должен жить дальше и беречь себя. — В глубине души Гао Юэ отчаянно жаждала провести с Цзин Тяньмином всю жизнь до самой старости. Но она была бессильна перед ядом в своём теле и по-настоящему боялась, что после её смерти Цзин Тяньмин покончит с собой вслед за ней. Поэтому она молила: — Обещай мне. Обещай, что будешь жить хорошо. Что будешь жить более искренне и ярко, чем кто-либо другой в этом мире. Поклянись, что сделаешь это, хорошо?
- Море двенадцати меридианов (十二经之海, shí èr jīng zhī hǎi) — образное название меридиана Чунмай, подчёркивающее его главенствующую роль в циркуляции крови и жизненной энергии ци. ↩︎
- Беседовать и смеяться, словно рождая ветер (谈笑风生, tán xiào fēng shēng) — вести непринуждённую, живую и остроумную беседу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
