— Это воины с длинными гэ1, всем отступить! — Вэй Чжуан, много видевший и обладающий широкими познаниями2, с первого взгляда узнал в этих воинах в синих одеждах, сжимающих длинные гэ, элитных «воинов с длинными гэ» из армии царства Чу. Похоже, Тан Цзянь пришел подготовленным3 и ни за что не позволит Цзин Кэ встретиться с ваном Цинь.
Драгоценный меч на поясе Тан Цзяня покинул ножны, и он начал собирать силы в руках:
— Хотите уйти сейчас? Боюсь, уже слишком поздно. Люди, взять Цзин Кэ! — Не успел он договорить, как из толпы вышли двое здоровяков с вьющимися бородами, один с медным посохом, другой с длинной алебардой.
Это были двое братьев – старший Хань Чун и младший Хань Мэн. Когда-то они были мастерами из царства Хань, но из-за конфликта с местной знатью бежали под покровительство Тан Цзяня. Тан Цзянь прекрасно знал, что боевые искусства братьев необычайны, и в царстве Хань они были личностями весьма славными. Своим выходом они, вероятно, хотели первыми отличиться перед ним. Он понимал, что вдвоем они вряд ли справятся с Цзин Кэ, но решил молча понаблюдать, чтобы с их помощью проверить истинные силы противника.
Братья Хань атаковали плечом к плечу. Приемом «Одиночное рассечение горы Хуашань»4 алебарда наискось ударила в шею Цзин Кэ, а посох из кованой меди с мощью, подобной «Великой реке, текущей на восток»5, устремился к его груди. Оба оружия были крайне тяжелыми и, подкрепленные мощной внутренней энергией, обрушились с устрашающей силой.
Цзин Кэ холодно хмыкнул. Его тело развернулось со скоростью вспышки молнии, уклоняясь от обоих орудий, и в тот же миг длинный меч в его руке вышел из ножен.
Братья Хань промахнулись и, потеряв противника из виду, вздрогнули от неожиданности. Внезапно Цзин Кэ, чьи движения были подобны электрическому разряду, снова возник перед ними. Понимая друг друга без слов, братья с громким криком снова атаковали вместе.
Меч Цзин Кэ устремился вперед, совершая «Сотворение мира»6, один удар сверху, другой подсекающий снизу. Раздался громкий звон, и оба тяжелых оружия были отброшены в стороны. Братья Хань были свирепы. С яростным ревом, подобным грому, они начали менять приемы один за другим и снова бросились в атаку.
Раздались еще два тяжелых удара — три клинка столкнулись вновь. По логике вещей, меч легче посоха, но под напором техники «Восемнадцать мечей, потрясающих небеса», в которую Цзин Кэ вливал мощную внутреннюю энергию, верхняя часть тел братьев Хань несколько раз качнулась, а их лица сделались крайне бледными. Цзин Кэ же стоял твердо и невозмутимо. Не давая противникам перевести дыхание, он с громким криком снова стремительно обрушил на них свой меч.
Братья Хань подняли оружие для защиты, и снова прогремели два мощных удара. Старший брат, Хань Чун, издал пронзительный вопль, отдернул медный посох и закашлялся кровью. Младший, Хань Мэн, с алебардой в руках пошатнулся и отступил. Одежда на его груди была разорвана, обнажая кровоточащую рану длиной около цунь. Это Цзин Кэ еще проявил милосердие, иначе этих нескольких стремительных ударов хватило бы, чтобы лишить их жизни.
Выражение лица Тан Цзяня слегка изменилось, и он произнес:
— Не думал, что посланник-дажэнь еще и прославленный мастер меча. Мои скромные умения невелики, но прошу посланника дать мне урок.
Цзин Кэ в глубине души не хотел враждовать с ним, поэтому и применил молниеносные атаки, надеясь заставить его отступить. Теперь же, не имея иного выхода, он спросил:
— А если сановник Тан проиграет, что тогда?
Тан Цзянь посерьезнел и ответил:
— Если я проиграю, то больше не стану чинить препятствий посланнику. Идет?
Цзин Кэ немедленно отозвался:
— Хорошо. Слово цзюньцзы сказано — и четверке коней его не догнать!7
Это, несомненно, был лучший способ решения спора.
Тан Цзянь обеими руками поднял меч на уровень груди, его глаза сверкнули пронзительным блеском, устремленным на Цзин Кэ, стоявшего в двух чжан от него.
Цзин Кэ держал меч горизонтально перед грудью. Его разум вошел в состояние духовной чистоты, подобное спокойной глади старого колодца; он отчетливо видел каждое движение Тан Цзяня, вплоть до дрожания его ресниц.
Гнетущее противостояние длилось лишь мгновение, и Тан Цзянь атаковал. Длинный меч в его руке внезапно взмыл в воздух, кончик клинка рассыпался искрами холодных звезд и, подобно молнии, устремился прямо к лицу Цзин Кэ.
Цзин Кэ издал протяжный крик. Его меч, до того неподвижный, начал летать вверх и вниз, отражая холодные вспышки. Клинок сталкивался с мечом Тан Цзяня, высекая серию металлических звонов, интервалы между которыми были выверены до мельчайшей доли.
Наблюдавшие со стороны Цинь Уян, Вэй Чжуан и остальные переглянулись, и их лица изменились. Раньше они не воспринимали всерьез этого Тан Цзяня, имя которого не встречается в канонах и хрониках8. Но теперь поняли, что этот человек — первоклассный мастер меча, который умело глубоко прятал и не показывал свои таланты9.
Противники внезапно отпрянули друг от друга.
Тан Цзянь высоко поднял меч над головой и глухим голосом произнес:
— Знает ли посланник, что вы — первый, кто сумел отразить мои «Сорок восемь ударов, дробящих яшму»?
Цзин Кэ понимал, что тот говорит правду. На самом деле, если бы он только что не выложился полностью в технике «Восемнадцать мечей, потрясающих небеса», он бы не смог выдержать этот яростный, подобно ливню10, натиск Тан Цзяня.
Тан Цзянь вдруг громко рассмеялся:
— Если посланник сможет выдержать второй круг моих быстрых атак, то нам больше незачем будет сражаться, я немедленно брошу меч и признаю поражение.
Лицо Цзин Кэ стало сосредоточенным. Он понимал, раз противник так говорит, значит, он полностью уверен в себе.
И действительно, Тан Цзянь сделал два шага вперед, наклонил высоко поднятый меч, и в воздухе словно промелькнула длинная вспышка молнии. Следом за ней серебристый свет, подобный рассыпавшейся яшме, тысячами брызг обрушился вниз.
Цзин Кэ издал долгий клич. Его меч описал изящную дугу, и энергия меча, подобная бушующим волнам, хлынула прямо на Тан Цзяня.
Воздух пропитался жаждой убийства.
Внезапно оба одновременно выкрикнули, на мгновение сошлись и тут же разошлись. Лишь тогда донесся глухой лязг столкнувшегося металла.
Тан Цзянь был бледен, из его глаз, ушей, ноздрей и рта сочилась кровь, отчего он выглядел жутко, словно призрак. Он опирался на меч, воткнутый в землю, чтобы удержать тело. Цзин Кэ тоже был смертельно бледен, по его плечу текла кровь, медленно капая с запястья, сжимавшего рукоять.
В схватке двух тигров пострадали оба.
Тан Цзянь, казалось, хотел улыбнуться, но смог лишь слегка дернуть уголком рта. Горько усмехнувшись, он произнес:
— Посланник-дажэнь все-таки выдержал мои «Девятнадцать мечей, рассекающих яшму».
Цзин Кэ слабо улыбнулся. Хотя его плечо было ранено, к счастью, кости и сухожилия не пострадали, так что рана не была опасной.
Тан Цзянь вдруг обернулся к Фэй Ляню и сказал:
— Я проиграл в поединке на мечах и обязан соблюсти обещание. Вы не должны противиться.
Фэй Лянь и все «воины с длинными гэ» с суровыми лицами внезапно вместе опустились на колени и в один голос произнесли:
— Мы повинуемся.
Цзин Кэ был крайне озадачен и только хотел спросить, в чем дело, как увидел, что лицо Тан Цзяня стало торжественно-строгим. Блеснув сталью, он направил меч прямо в собственную грудь.
— Сановник!
Цзин Кэ пришел в ужас и мгновенно метнул свой меч, выбивая оружие из рук Тан Цзяня. Клинок уже успел оставить на животе Тан Цзяня тонкую рану, и кровь начала проступать сквозь одежду. Цзин Кэ в один прыжок оказался рядом, подхватил тело Тан Цзяня и спросил:
— Зачем вы это делаете, сановник?
_________________
- «Гэ» (戈, gē) — это древнее китайское колюще‑рубящее оружие, по сути, клевец (или «топор‑кинжал») с лезвием особой формы, закреплённым под углом к древку. Его часто неверно называют алебардой, но конструкция у него другая. «Длинные гэ» значит, что у этого оружия было длинное древко — обычно 2–2,5 метра. Благодаря этому воины могли поражать противника на большой дистанции, стаскивать всадников с коней или атаковать из строя, не подпуская врага близко. ↩︎
- Много видевший и обладающий широкими познаниями (游历六国、见多识广, yóulì liùguó, jiànduō shíguǎng) — описание человека с богатым жизненным опытом и широким кругозором. ↩︎
- Прийти подготовленным (有备而来, yǒu bèi ér lái) — заранее подготовиться к определенной ситуации или визиту. ↩︎
- Одиночное рассечение горы Хуашань (独劈华山, dú pī huà shān) — название классического приема в китайских боевых искусствах. ↩︎
- Великая река течёт на восток (大江东去, dà jiāng dōng qù) — метафора мощного, неостановимого движения. ↩︎
- Сотворение мира (开天辟地, kāi tiān bì dì) — буквально «открыть небо и расколоть землю», описание удара невероятной силы. ↩︎
- Слово цзюньцзы сказано — и четверке коней его не догнать (君子一言，驷马难追, jūnzǐ yī yán, sìmǎ nán zhuī) — китайская идиома, означающая, что данное обещание должно быть нерушимым. ↩︎
- Имя не встречается в канонах и хрониках (名不见经传, míng bù jiàn jīng zhuàn) — об известности человека или предмета, о котором нет упоминаний в классической литературе. ↩︎
- Глубоко прятать и не показывать (深藏不露, shēn cáng bù lù) — скрывать свои таланты или истинную силу, не выставляя их напоказ. ↩︎
- Яростный ветер и ливень (暴风骤雨, bào fēng zhòu yǔ) — метафора стремительной, сокрушительной атаки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
