— Идет! — рассмеялся чжангуй, потирая руки. — Все будет быстро! Очень быстро! Обещаю, Вы останетесь довольны!
Вскоре на столе появились три дымящихся блюда. Цзин Тяньмин работал обеими руками. В одной сжимал лепешку, другой подхватывал еду, жалея лишь о том, что у него нет третьей руки, чтобы держать чарку. Несколько дней он страдал от невыносимого голода и, хотя прекрасно знал, что его сумка Жуаня устыдилась своей пустоты1, сейчас ему было всё равно. Он размышлял про себя: «В крайнем случае заложу эту новую одежду и снова надену свои лохмотья, пусть все в этом городе увидят, что такое настоящий бедняк. Ха-ха-ха». Приняв решение, он принялся уплетать за обе щеки, чувствуя, что нет в подлунном мире блаженства большего, чем это.
Пока Цзин Тяньмин с наслаждением жевал, трое гостей за соседним столом закончили трапезу. — Приятного аппетита, брат, а мы пойдем, — дружелюбно произнес один из них, и перед уходом они не забыли попрощаться с Цзин Тяньмином. Они махнули рукой, подзывая чжангуя. Тот, что сидел посередине, задрал правый рукав, а двое других слегка оттянули воротники. На руке, на шее и сбоку на горле у троих виднелись татуировки. Хотя они различались по размеру и цвету, на всех был изображен один и тот же зловещий лик призрака с клыками — знак Гуйгу.
Цзин Тяньмин едва не подавился и поспешно сделал пару глотков вина. «Гуйгу всегда действовали скрытно, — подумал он. — Почему же эти люди ведут себя так открыто?»
Он перевел взгляд на чжангуя, но тот, увидев татуировки Гуйгу, не только не испугался, а, напротив, слегка улыбнулся и как ни в чем не бывало велел официанту убрать грязную посуду. Трое людей из Гуйгу махнули рукой продолжавшему жадно есть Цзин Тяньмину и, не заплатив ни вэня, со смехом покинули Сюаньюаньлоу.
Видя, что на лицах официанта и чжангуя нет ни тени страха, Цзин Тяньмин заподозрил неладное: «По идее, простые люди не должны узнавать знак Гуйгу. Но эти двое явно узнали его и не испугались. Неужели они тоже дицзы Гуйгу?» Голова его была полна сомнений, но, не найдя ответа, он лишь втайне насторожился и с прежним видом продолжил пировать.
Вскоре из-за стола поднялся еще один мужчина. Как только чжангуй направился к нему, тот раскрыл ладонь и показал ему какой-то знак. Не останавливаясь и рыгая от сытости, он вышел из заведения. Чжангуй тут же расплылся в улыбке и, подобострастно кланяясь, закричал вслед:
— Благодарю, дажэнь! Премного благодарен, дажэнь! Пожалуйста, заходите к нам почаще!
Мимолетного взгляда хватило, чтобы Цзин Тяньмин разглядел рисунок на ладони — тот же оскаленный лик призрака, но не синий, а ярко-красный, цвета киновари. Цзин Тяньмин впервые видел красный лик. Судя по выражению лица и усердию чжангуя, красный лик давал статус куда более высокий, чем синий.
Цзин Тяньмин пугался всё больше: «Откуда здесь столько людей из Гуйгу, да еще таких наглых? Неужели их логово где-то рядом, и горожане за долгие годы привыкли к их власти? Зачем А-Юэ отправила меня сюда? Неужели Шэнду Цзюгун и впрямь, как говорил Лу Юаньдин, уже спелись с Гуйгу и вместе творят бесчинства?»
Видя, как уходящие один за другим люди демонстрируют свои знаки Гуйгу, Цзин Тяньмин почуял неладное. Взглянув на пустые тарелки, он заказал еще два блюда и пол-цзиня лепешек, неспешно приступая ко второму кругу трапезы. Он решил сперва разведать обстановку, а потом уже действовать.
Дела в Сюаньюаньлоу явно шли в гору. Время Часа У давно миновало, но поток посетителей не иссякал — одни сменяли других. Цзин Тяньмин ел всё медленнее и медленнее, а под конец и вовсе принялся цедить вино, заметив странную вещь. За всё то время, что он здесь просидел, ни один гость не достал кошелька, чтобы расплатиться. Каждый перед уходом предъявлял татуировку с ликом призрака, и исключений не было.
По прошествии времени Цзин Тяньмин начал разгадывать тайну этих знаков. Похоже, лики бывали четырех цветов: черный — первый, фиолетовый — второй, красный — третий и синий — четвертый. Черный — самый высокий статус, синий — низший. Как он это понял? Всё благодаря официанту и чжангую, которые оказались людьми весьма приземленными. Их улыбки и приветствия менялись в зависимости от цвета знака, разделяясь на четыре уровня радушия.
«Так и есть, всё сходится», — подумал Цзин Тяньмин, вспоминая былое. — «Много лет назад, когда я встретил Четырех Сов из Гуйгу, разве Чунь Лао не был в черном? Бай Цяньхун носила фиолетовое, Лю Даймэй был в красном, а Шу Байюй — в синем».
Однако не только Цзин Тяньмин наблюдал за другими. Чжангуй, видя, что гость просидел весь день и не уходит, уже несколько раз с подозрением оглядывал его и даже украдкой отвел официанта в сторону, и они вдвоем принялись шептаться, указывая на Цзин Тяньмина.
Цзин Тяньмин заметил это и понял, что дело плохо: «Ну вот и всё. Похоже, я не только стану первым бедняком в этом городе, но мне еще придется примерить на себя роль единственного человека, не принадлежащего к Гуйгу».
Он решил нанести удар первым. Отхлебнув вина, он причмокнул губами и прищурился, делая вид, что смертельно пьян. Схватив кувшин, он уже собрался запустить им в лицо соседа, как вдруг тот протянул руку, слегка прижал его локоть и позвал:
— Брат Юэ?
— А?
— Брат Юэ Гао.
— А? Ты меня знаешь?
— Как мне тебя не знать? Брат Юэ, неужто ты перебрал? — человек этот был высок и статен. Хотя его лицо было усыпано оспинами, во взгляде чувствовалась отвага. Цзин Тяньмин и раньше замечал, что этот рябой несколько раз внимательно присматривался к нему, и решил, что если захочет затеять ссору, то начнет именно с этого человека. Кто же знал, что не успеет он сам напроситься на неприятности, как они сами его найдут.
Цзин Тяньмин склонил голову набок, разглядывая незнакомца, но так и не мог вспомнить, кто этот рябой здоровяк. В душе он засомневался: «Раз этот рябой здесь, он наверняка из Гуйгу. Хотя я и вожусь со всяким сбродом со всех концов света, с людьми из Гуйгу у меня никогда не было общих дел».
— Ха-ха-ха, брат Юэ, ну и шутник ты! — вдруг расхохотался рябой, да так громко, что все в трактире обернулись на них.
— Ха-ха-ха, опираясь на ваше благословение2.
— Точно, точно! Столько времени прошло. Мы действительно очень давно не виделись!
- Сумка Жуаня устыдилась своей пустоты (阮囊羞涩, ruǎnnáng xiūsè) — образное выражение, означающее крайнюю бедность и отсутствие денег. ↩︎
- Опираясь на ваше благословение (托福, tuōfú) — вежливый ответ, выражающий признательность за удачу или благополучие, буквально означающий «благодаря вашему счастью». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
