— Ло-сяньшэн пришёл очень рано, — с улыбкой сказала Кэ Юэ, садясь напротив Цзин Тяньмина.
— А… да, ха-ха-ха, — Ло Гунчао неловко усмехнулся и почесал затылок. — Как подумал, что у меня свидание с красавицей, так, кажется, и просидел здесь с самого утра, и сам не заметил. Ха-ха-ха!
— Хе-хе! — Кэ Юэ тоже рассмеялась. — Ло-сяньшэн слишком добр ко мне. Жаль только, что эта красавица — вовсе не та. Если бы Ло-сяньшэна пригласила Вэй-фужэнь, то он, небось, ещё с прошлой ночи переворачивался бы, точно лепёшка на сковороде?
— Что вы такое говорите, я и так спал плохо.
— Ло-сяньшэн настоящий шутник. Наверняка вы гадаете, мы ведь совсем не знакомы, с чего бы мне вдруг приглашать вас? — лицо Кэ Юэ постепенно стало серьёзным. — На самом деле, так даже лучше, что мы не знакомы. Иные слова… иные люди… если держать их в глубине сердца, становится невыносимо горько.
— Выходит, гунян просто хочет выговориться.
— После того пира в зале Пэнлай в ту ночь вы, Ло-сяньшэн… вы смогли так прямо высказать всё в лицо Бай Цяньхун, что я просто не могла не позавидовать. — Кэ Юэ сама налила себе вина и выпила. — Действительно…
— Гунян, я… — Цзин Тяньмин почувствовал, что Кэ Юэ собирается поведать что-то тайное, и в его душе боролись любопытство и неловкость. После недолгих колебаний он решил проявить к ней уважение. Он уже хотел прервать её, но Кэ Юэ опередила его.
— Ло-сяньшэн, вам не нужно знать, кто я, — она жестом остановила его. — И об имени моём не спрашивайте, хорошо? Пусть это будет встреча ряски на воде1. Мы увидимся сегодня один раз и больше никогда не встретимся. Я вывалю на вас все свои тревоги и секреты. А когда закончу — наступит ваша очередь. Когда буду говорить я — не слушайте слишком внимательно, а когда будете говорить вы — я не стану запоминать. — Кэ Юэ снова наполнила пустые чаши — свою и Ло Гунчао. — В будущем… если наступит день, когда мы где-нибудь встретимся, вы не узнаете меня, а я не узнаю вас. Договорились? — Цзин Тяньмин, видя печаль на её лице, невольно кивнул. Но едва сделав это, сразу почувствовал укол сожаления.
— Ло-сяньшэн, у вас есть семья? — спросила Кэ Юэ.
— А? — Цзин Тяньмин потрогал накладную бороду и, наполовину лукавя, покачал головой: — Эх, нет никого. Все погибли на войне много лет назад. А у вас, гунян? — Он думал, что она, почувствовав родственную душу, начнёт жаловаться на горькую долю сироты.
Но Кэ Юэ лишь улыбнулась:
— А у меня дома людей полно. — Она принялась загибать пальцы, пересчитывая. — У меня дома есть одна ворчливая лаонайнай, две тёти, которые никак не хотят выходить замуж, а ещё шесть диди, шесть мэймэй, пятнадцать двоюродных братьев и маленькая племянница.
Цзин Тяньмин вспомнил толпу юношей и девушек, мальчиков и девочек в Шэньду, во Вратах Девяти Дворцов, и невольно рассмеялся:
— Ого, выходит, у гунян дома очень весело.
— Ещё бы! — Кэ Юэ осушила чашу и продолжила: — Но раньше всё было не так. Много лет назад, когда ещё не закончилось смутное время, лаонайнай бежала вместе со мной, спасаясь от невзгод. Тогда мир казался бескрайним, и мы не знали, куда податься. В конце концов решили отправиться в горы к моим двум тётям. Мы не были уверены, что они всё ещё там, но это была хоть какая-то цель. По дороге я увидела женщину, замёрзшую насмерть на обочине, а в её руках плакал младенец. И я подобрала его. — Тут Кэ Юэ прыснула со смеху. — Лаонайнай страшно рассердилась, всё ворчала что-то себе под нос, но я упёрлась, что заберу малютку с собой, и ей пришлось уступить.
— Понимаю, — улыбнулся Цзин Тяньмин. — У лаонайнай рот — как нож, а сердце — как мягкий тофу2, на словах ворчит, а на деле и ей стало жалко младенца.
Кэ Юэ скривилась:
— Вовсе нет! Вы не знаете нашу лаонайнай, она больше всего на свете не терпит хлопот. Ей дела нет до того, жив кто-то другой или умер.
Цзин Тяньмин понимающе кивнул, погладил бороду и добавил:
— Тогда я знаю! Наверняка лаонайнай просто очень любит вас, и даже если ей не хотелось, она, стиснув зубы, пошла вам навстречу.
— А вот тут вы попали в точку, — рассмеялась Кэ Юэ. — Характер у нашей драгоценной лаонайнай, надо сказать, твёрже камня и горше лошадиного навоза. Если она скажет «нет», кто посмеет ей перечить? Если она тогда сдержалась и не помешала мне, то лишь потому, что ей было жаль меня.
— Жаль вас?
— Да, в то время… в то время… кое-что случилось, и мне было совсем не радостно на душе… — Кэ Юэ вспомнила те дни, когда она жила словно блуждающий призрак, и машинально выпила ещё чашу вина. Тряхнув головой, она улыбнулась Цзин Тяньмину и продолжила: — А потом мы встретили маленького нищего в лохмотьях, который просил еды. Мне стало жаль его, и я не удержалась и взяла его с собой. Кто же знал, что у этого мальчишки есть ещё братик поменьше и сестрёнка, которая только-только начала ходить. Так нас стало ещё больше.
Война только-только закончилась, повсюду царили нужда и разорение. Старухе и молодой девушке было невероятно тяжело пускаться в долгий путь с оравой младенцев и детей, но Кэ Юэ рассказывала об этом легко и непринужденно. Цзин Тяньмин представлял себе эти трудности и чувствовал жалость, но вслух подыгрывал её оживлённому тону:
— Понимаю! Так вы и шли, тут подобрали сиротку, там подхватили побирушку. И когда наконец добрались до дома тёти, у вас уже набралась целая куча диди, мэймэй, кузенов, кузин, племянников и племянниц!
Кэ Юэ зашлась мелким смехом:
— Ло-сяньшэн и вправду проницательный человек. На самом деле многие диди, мэймэй и племянники появились позже, а когда мы поднимались в горы, нас было всего человек десять.
— Десять человек! Это и так немало. — Цзин Тяньмин невольно восхитился: — Гунян, у вас по-настоящему доброе сердце.
Кэ Юэ на мгновение замерла:
— Ло-сяньшэн, кажется, за всю мою жизнь меня ещё никто так не называл.
Сердце Цзин Тяньмина сжалось, но он не хотел расстраивать её. Наливая себе вина, он продолжил тему:
— Но вы и впрямь не боитесь трудностей. Дома и так лаонайнай со скверным характером, а тут ещё толпа озорных детишек — и больших, и маленьких. Представляю, как вам живётся… небось, шумно очень?
— Ещё как, — вздохнула Кэ Юэ, — шуму хоть отбавляй! — Сказав это, она прыснула со смеху, и Цзин Тяньмин тоже громко расхохотался. Заметив, что Кэ Юэ незаметно прикончила целый кувшин вина, он махнул хозяину лавки, прося ещё один, но не удержался от совета: — Гунян, пейте помедленнее. Мне, старику Ло, всё равно делать нечего, посидим спокойно, поболтаем. Негоже напиваться так быстро, а то ведь станет скучно.
— Ло-сяньшэн, — Кэ Юэ приподняла бровь и игриво произнесла, — неужто вы пить не умеете? Если не сдюжите, то пейте поменьше. Хоть я и гунян, но пить умею получше многих!
- Встреча ряски на воде (萍水相逢, píng shuǐ xiāng féng) — образное выражение, означающее случайную встречу незнакомых людей, подобно тому как сталкиваются стебли ряски на поверхности пруда. ↩︎
- Рот как нож, а сердце как мягкий тофу (刀子嘴豆腐心, dāo zi zuǐ dòu fu xīn) — идиома, описывающая человека, который резок в речах, но добр и мягок в душе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
