Юэ Гао мчался сквозь метель, прижимая к себе Синь Яньянь. Убедившись, что Чжу и Лу больше не преследуют их, он внезапно сменил направление и устремился прямо туда, откуда ранее донесся свист из Гуйгу. Синь Яньянь совершенно не подозревала, что Юэ Гао ведет ее к тому, чтобы она добровольно бросилась в расставленные сети1, она лишь осознавала, что ее крепко прижимает к груди едва знакомый молодой человек, отчего краска залила ее лицо. На самом деле, с того самого момента, как в чайной Юэ Гао спас всех, глаза Синь Яньянь больше не отрывались от него. Этот Юэ Гао — грязный, вонючий, бесцеремонный, тот, кого никто в Улине не знал, — глубоко заинтриговал ее.
Хотя опыт Синь Яньянь в цзянху был невелик, в моменты опасности она не теряла самообладания, проявляя достоинство, присущее выходцам из именитых семей. Немного успокоившись, она подумала: «Этот Юэ Гао обладает столь высоким мастерством, что если бы он хотел заполучить нефритовую подвеску в виде белой рыбы, ему достаточно было бы убить меня. Зачем же он спасал меня и бежал весь этот путь? Только вот… только вот куда Юэ-дагэ собирается меня отвести?» В сердце Синь Яньянь нищий незаметно превратился в дася Юэ Гао, а теперь и вовсе стал Юэ-дагэ. Пока Синь Яньянь была погружена в свои мысли, Юэ Гао тоже внутренне недоумевал: «Эта гунян на редкость покорна. Я так внезапно похитил ее, а она даже не сопротивляется и не произносит ни звука, неужели сознание от страха потеряла?» Юэ Гао опустил голову и увидел, что пара ясных, словно озерная вода, глаз Синь Яньянь пристально смотрит на него. Когда их взгляды встретились, Синь Яньянь снова вспыхнула и поспешно отвернулась.
Так они бежали примерно за время одного чаепития2, метель незаметно утихла, и все вокруг погрузилось в безмолвие. «Мы ушли достаточно далеко, пора бы уже столкнуться с людьми из Гуйгу», — прикинул в уме Юэ Гао и постепенно замедлил шаг. В конце концов он остановился и выпустил Синь Яньянь из объятий.
Синь Яньянь едва коснулась ногами земли и еще не успела твердо встать, как с размаху влепила Юэ Гао пощечину. Юэ Гао даже не уклонился, лишь потер щеку и с улыбкой произнес:
— Ой? Синь-гунян! Ты поступаешь совсем несправедливо, с чего это вдруг ни с того ни с сего бить человека?!
— Конечно, справедливо, — ответила Синь Яньянь. — Я — добродетельная девушка, и после того, как ты так надругался надо мной, даже еще одной пощечины будет мало.
— Вот уж странно? — с насмешливым видом сказал Юэ Гао. — Ты — добродетельная девушка, и если я так надругался над тобой, тебе следовало бы отвесить мне две пощечины, почему же ты дала только одну? И к тому же… — Юэ Гао добавил с кривляньем в голосе: — И к тому же ударила так слабо. Синь-гунян! Если жалеешь меня, то лучше не бей вовсе, а то сейчас у меня на лице ощущение, будто комар укусил, зуд просто нестерпимый! — С этими словами он и правда принялся чесать щеку.
Юэ Гао вел себя столь легкомысленно, что Синь Яньянь не удержалась от гневного упрека:
— Я проявила милосердие лишь потому, что ты, в конце концов, наш спаситель.
— Кому нужно твое милосердие? — Юэ Гао подставил свое немытое лицо и громко крикнул: — Синь-гунян, бей! Бей сильнее, Синь-гунян!
Синь Яньянь фыркнула:
— Шуму-то сколько, кто станет тебя бить? Лицо в щетине, грязное и сальное, мне не только больно будет ударить, но потом еще и руки вымыть негде. — Едва она договорила, как заметила, что Юэ Гао сосредоточился и тихо произнес:
— Идут.
Синь Яньянь вздрогнула и действительно услышала доносящиеся отовсюду тихие шаги. Они были окружены со всех сторон. Юэ Гао склонил голову и серьезно сказал:
— Синь-гунян, не сердись, но чтобы поймать рыбу на крючок, нельзя не дать ей наживку. Раз ты пришла со мной сюда, Глава Чжу и твой старший брат Лу теперь в безопасности. Но не волнуйся, я ни за что не позволю скормить эту наживку рыбам.
— Ты… я… — Синь Яньянь почувствовала одновременно и злость, и желание рассмеяться. Юэ Гао явно собирался защищать ее, Чжу Ци и остальных, так почему же ему обязательно нужно говорить так грубо? Ей хотелось рассердиться, но ведь он помогал ей. Ей хотелось поблагодарить, но неужели благодарить за то, что он сравнил ее с дождевым червем на крючке? Видя, как лицо Синь Яньянь то краснеет, то бледнеет, а выражение постоянно меняется, Юэ Гао рассмеялся еще веселее:
— Противников всего лишь многовато… нет, просто «рыбы» привалило. Ничего страшного, давай! Держись за меня. — С этими словами он протянул Синь Яньянь руку.
Синь Яньянь не знала, действительно ли Юэ Гао так уверен в своих силах или просто говорит это, чтобы успокоить ее. Однако ее сердце, которое до этого бешено колотилось в груди, почему-то утихло. Она посмотрела Юэ Гао в глаза, кивнула и сказала:
— Юэ-дагэ, я верю тебе. — И она вложила свои нежные ладони в его ладонь.
Неизвестно почему, но когда Юэ Гао услышал эти слова, в его глазах промелькнула мимолетная тень печали.
— Пошли! — негромко скомандовал Юэ Гао. Сжав руку Синь Яньянь, он устремился прямиком к лесу впереди. Лишь когда они почти столкнулись с этим «лесом», Синь Яньянь осознала, что это не деревья, а ряды всевозможного оружия. Она вскрикнула, но в тот же миг почувствовала, что ее ноги оторвались от земли — Юэ Гао увлек ее в легкий прыжок, и они мгновенно перелетели через головы десятков людей. Только тогда она ясно увидела, что преследователей было не меньше сотни. Обливаясь холодным потом, она невольно еще крепче сжала руку Юэ Гао.
Юэ Гао, используя цингун, несколько раз оттолкнулся от голов и оружия, стремительно мчась вперед. Люди внизу размахивали копьями и мечами, поспешно направляя клинки вверх, но они совершенно не успевали их задержать. Вскоре пара достигла края этого живого моря, как вдруг раздался резкий свист рассекаемого воздуха, и изумрудно-зеленая железная плеть внезапно вылетела сбоку, обвилась вокруг тела Синь Яньянь и потянула ее на себя.
Чтобы не ранить Синь Яньянь, Юэ Гао не стал с силой тянуть ее назад. Он разжал руку, с силой оттолкнулся ногами и в мгновение ока оказался между Синь Яньянь и тем, кто применил оружие, двигаясь даже быстрее плети. Юэ Гао резко выбросил руки вперед, хватаясь за этот Адский кнут девяти драконов.
- Добровольно броситься в расставленные сети (自投罗网, zì tóu luó wǎng) — образное выражение, означающее осознанно или по неосторожности угодить в ловушку. ↩︎
- За время одного чаепития (一盏茶的时间, yī zhǎn chá de shíjiān) — китайская мера времени, соответствующая примерно 10–15 минутам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
