Бай Цяньхун знала, что одарена природной красотой и является первой красавицей в поднебесной, а потому давно привыкла к обожанию в глазах мужчин. Просунув руку в рукав, она достала черный жетон, на котором был вырезан иероглиф «Цинь», а по краям инкрустировано пятицветное стекло. Обращаясь к миллионному войску под помостом, она звучно произнесла:
— Слушайте мой генеральский приказ: нарушившим волю вана — смерть! Трусливо отступившим перед боем — смерть! Бросившим слабых без помощи — смерть! Осквернившим простых женщин — смерть! Посягнувшим на имущество народа — смерть!
Голос Бай Цяньхун не был громким, но каждое слово звучало отчетливо. Воины видели в ее руке жетон повеления вана и слышали, как из этих маленьких уст пять раз подряд прозвучало слово «смерть». И хотя тон ее не казался суровым, каждый в сердце своем понимал: эта женщина не шутит. Сказав это, она обвела все поле взглядом своих сияющих миндалевидных глаз. Каждому на плацу в тот миг показалось, будто Бай Цяньхун смотрит именно на него. Головы солдат прояснились, мысли очистились от морока, все встрепенулись духом и затрепетали, не смея более ни на миг предаваться праздным мечтаниям.
— Хорошо. — Бай Цяньхун указала пальцем на солдат, упавших, не выдержав летнего зноя, и спросила двух командиров: — Каково будет ваше мнение? Как следует поступить с этими воинами?
— Что касается этого… — военачальник с грубым нравом, который только что в душе последними словами поносил Бай Цяньхун, теперь, видя ее величественную мощь, внезапно сменил тон: — По мнению этого подчиненного, эти люди позорят доблесть армии, их следует казнить.
Когда он закончил, лицо Бай Цяньхун просветлело, и она с цветущей улыбкой переспросила:
— О? Казнить?
Другой военачальник, хоть и был в душе не согласен, все же не посмел издавать «крик лошади, стоящей у ворот»1, а потому, скрепя сердце, промолчал.
— Казнить! — еще громче выкрикнул первый военачальник, увидев улыбку Бай Цяньхун. — Какой прок от этих немощных калек? Генерал, сегодняшний смотр на поле брани — отличный повод на их примере укрепить воинскую дисциплину!
— Хорошо сказано! Я как раз собираюсь укрепить дисциплину! — с этими словами Бай Цяньхун повернулась к Лю Даймэй и тихо приказала: — Убей его.
Услышав это, Лю Даймэй усмехнулсяь и внезапно выхватил длинную плеть. Девятиглавая плеть преисподней издала резкий свист, и прежде чем неосторожный военачальник успел что-либо понять, его голова вместе со шлемом была раздроблена в клочья. Шу Байюй легким пинком сбросил тело военачальника с высокого помоста на землю. Бай Цяньхун произнесла:
— Я только что огласила приказ: тем, кто не придет на помощь раненым и слабым собратьям — смерть! Живо унесите упавших в обморок братьев в казармы для отдыха и лечения.
Солдаты Цинь поначалу с некоторым предубеждением относились к женщине-полководцу, но, увидев справедливость Бай Цяньхун и то, как она расправилась с вечно заносчивым командиром, прониклись к ней симпатией и доверием. Тотчас нашлись те, кто подхватил упавших солдат и понес их в лекарственные шатры.
Вэй Чжуан, наблюдавший за происходящим со стороны, про себя похвалил решительный и полководческий стиль этой женщины, после чего перестал смотреть. Он повернулся, откинул занавесь из пурпурного газа у входа в главный шатер, прошел внутрь, сел, скрестив ноги, и закрыл глаза, погрузившись в созерцание.
Вскоре послышались приближающиеся шаги. Вэй Чжуан открыл глаза и увидел Бай Цяньхун, которая, приподняв полог, вошла неспешной походкой. Еще когда прибыл экипаж, она обратила внимание на Вэй Чжуана, стоявшего у ее шатра, и теперь не удержалась, чтобы внимательно его не осмотреть. Про себя она удивленно отметила: «Тысячи мужчин при виде меня не могут сдержать волнения, почему же этот человек с самого начала и до сих пор смотрит на меня так, будто перед ним обычный прохожий?»
Вэй Чжуан не знал, о чем думает Бай Цяньхун. Видя, что она молчит, лишь пристально изучая его искусным взором с ног до головы, он решил, что она сомневается в его личности. Не вставая с места, он прямо произнес:
— Я — Вэй Чжуан. Давно слышал, что Бай-гунян обладает талантом к управлению войсками. Увидев это сейчас, убедился, что вы действительно искусно наставляете воинов. Восхищен, искренне восхищен.
— Надеюсь, я не разочаровала Вэй-дажэня, — Бай Цяньхун с легкой улыбкой присела неподалеку от Вэй Чжуана и промолвила: — Вэй-дажэнь, в этом походе Цинь против Ци вы на виду служите мне, занимаясь передачей вестей между городами Гуйлин и Пуян. Но втайне вы ведь прибыли по приказу Цинь-вана, чтобы надзирать за способностями меня, Ся Цзи?
Вэй Чжуан не стал ни отрицать, ни подтверждать ее слова, лишь сухо ответил:
— Не смею так думать. Однако расстановка сил в городе Гуйлин, созданная Бай-гунян, поистине является божественным расчетом. Один шпион на виду, другой в тени. Раз личность брата Лю была раскрыта на Собрании героев, вражеская армия неизбежно расслабится, и тогда настоящего шпиона будет еще труднее обнаружить.
Бай Цяньхун слегка приподняла брови и, опустив глаза, пробормотала себе под нос:
— Это еще не факт. Лу Чжэньлан, великий мастер Мо, обладает проницательным умом, и его сообразительность вряд ли уступает моей… — затем она посмотрела на Вэй Чжуана и серьезно добавила: — Вэй-дажэнь, вы скакали всю ночь и, должно быть, очень утомились. Но военные дела не терпят отлагательств. Как только закончим с делами, я немедленно распоряжусь, чтобы вас как следует устроили на отдых.
Вэй Чжуан слегка кивнул и тут же начал подробно пересказывать Бай Цяньхун новости, полученные от шпионов Долины Призраков в городе Гуйлин.
Летней ночью в лесу гулял ветер. В глубине густой травы, скрытой от глаз, звонкое кваканье лягушек и стрекот насекомых перекрывали журчание ручья, отчего в этой пустой долине казалось необычайно шумно. Гао Юэ только что закончила отрабатывать прием «Яркое пробуждение от сна» из техники «Ладонь тёмной пучины»2 и теперь в одиночестве стояла на коленях у ручья, стирая платок и умываясь. Обернувшись в сторону пещеры, она увидела Удуань, которая с бесстрастным лицом убирала кухонную утварь. Гао Юэ про себя вздохнула: «Если посчитать, я живу в этих горах в компании Удуань, которая на три доли человек, а на семь — призрак, уже около месяца. Целыми днями только еда, сон да упражнения. Если так пойдет и дальше, то, даже если мне повезет не умереть от голода в степи, не быть съеденной лютыми волками и не отравиться ядовитым супом или чаем, я просто умру здесь от тоски». Чем больше она думала об этом, тем сильнее становилось раздражение. Она с силой хлопнула мокрым платком по поверхности ручья. Ткань ударилась о воду и тут же отскочила, подняв тучу брызг — было заметно, что в девочке уже начала зарождаться внутренняя энергия, хотя сама Гао Юэ этого не осознавала. Этот всплеск спугнул пару светлячков, прятавшихся в траве. Две маленькие светящиеся точки, покачиваясь, взмыли вверх, вместе выписывая в воздухе одно за другим тонкие огненные кольца, скользнули над водой и тихо исчезли в ночном потоке.
— Интересно, если они полетят так и дальше, смогут ли они спуститься с гор? — Гао Юэ задумчиво смотрела в ту сторону, где исчезли светлячки, и мысли ее не утихали. — Что там, под горой? Где это место? Встретили ли Цзин Тяньмин и Сян Юй братьев Лю Би и Мао Цю? Мы так долго не виделись, если все соберутся вместе, наверняка будет очень шумно.
- «Крик лошади, стоящей у ворот» 仗马之鸣 (zhàng mǎ zhī míng) — идиома,— хранить молчание из страха перед последствиями. ↩︎
- «Ладонь тёмной пучины» 杳冥掌 (yǎo míng zhǎng) — китайский боевой прием – это типичное название боевой техники в жанре уся: поэтичное, с налётом таинственности и обречённости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
