Какая великолепная лошадь! Было видно, как она прибавляет ход. Её четыре копыта словно не касались земли, она почти летела, вмиг оставив волчью стаю далеко позади. Цзин Тяньмин, увидев, что путник спасся, облегчённо вздохнул. Кто бы мог подумать, что лошадь, оттащив волков на приличное расстояние, внезапно остановится и не побежит дальше. Она принялась семенить посреди дороги, брыкаться и вилять хвостом, точь-в-точь как озорной ребёнок, будто насмехаясь над преследующей её стаей. Хотя волки подбирались всё ближе, лошадь по-прежнему вела себя беспечно, не трогаясь с места. Лишь когда один из волков бросился ей под ноги, собираясь вцепиться зубами, лошадь рванула вперёд. Этот рывок был подобен падающему метеору. Она не только снова оставила волков более чем в ли1 позади, но и пронеслась мимо дерева, на котором прятались Цзин Тяньмин и Сян Юй.
Всадник и конь промелькнули перед деревом в одно мгновение. Однако Цзин Тяньмин успел разглядеть, что на спине лошади, пригнувшись, сидел не кто иной, как бабушка Цзян — та самая, что подносила чай и разливала вино вслед за «Двумя героями из Инчуани», обзывая его самого «сопляком, прикидывающимся мастером».
Лошадь с громким ржанием остановилась неподалёку. Как бы бабушка Цзян ни колотила её, та не желала сделать ни шагу. Бабушке Цзян ничего не оставалось, кроме как позволить ей развернуться, и, к удивлению, лошадь поскакала прямо к тому месту, где находился Цзин Тяньмин. В то же время стая волков, что изначально гналась за Цзин Тяньмином, тоже подоспела. Звери спрыгнули со склона и столкнулись нос к носу с бабушкой Цзян. Увидев несущихся волков, бабушка Цзян принялась ругать своего вороного коня:
— Лань Ниба! Если бы ты не совал нос в чужие дела, не было бы этой мороки!
В один миг спина старухи выпрямилась, а взгляд стал острым. Сжимая поводья в левой руке и высоко подняв посох в правой, она двигалась стремительно, словно удирающий заяц2, и ловко, будто обезьяна. То влево, то вправо — она то и дело переносила центр тяжести своего тела с одной стороны крупа на другую, используя посох как палицу и без устали охаживая волков, пробегавших мимо Лань Ниба. Лань Ниба, следуя за движениями хозяйки, то уклонялся, то брыкался, казалось, он прекрасно понимал её помыслы, подставляя головы волков прямо под удар. Бабушка Цзян била их одного за другим, одного за другим — каждым ударом она разносила волчий череп вдребезги. Свирепые хищники не успевали даже взвизгнуть, как отлетали в сторону. В мгновение ока все волки лежали на земле, и ни один не уцелел.
Цзин Тяньмин смотрел на это с дерева, остолбенев. Только что бабушка Цзян работала посохом, и теперь на земле лежали шестнадцать волков — от начала и до конца она нанесла ровно шестнадцать ударов. При этом она даже не покраснела и не запыхалась, будто и не делала ничего. «Не ожидал, что в поднебесной есть такие мастера», — подумал Цзин Тяньмин. Он хотел поблагодарить бабушку Цзян за спасение жизни, но от изумления не мог вымолвить ни слова.
Конь под ногами бабушки Цзян, видя, что дело сделано, шумно выдохнул через широкие ноздри, встряхнул гривой и подошёл к дереву. Открыв пасть, он ухватил Цзин Тяньмина за край халата. Цзин Тяньмин увидел, что породистый конь весь в лишаях, с большой головой и короткими ногами, вылитый осёл, но при этом проявляет к нему удивительное дружелюбие. Он невольно сорвался на слова:
— Так, значит, тебя зовут Лань Ниба.
Услышав своё имя, конь пришёл в неописуемый восторг и уже собирался было приласкаться к Цзин Тяньмину, но бабушка Цзян отвесила ему звонкий щелчок по лбу. Глядя в упор на Цзин Тяньмина, она спросила:
— Где Сюй Жан?
— Сюй Жан? — Цзин Тяньмин покачал головой. — Я не видел никакого Сюй Жана. Здесь только я и мой раненый брат. — Цзин Тяньмин указал на потерявшего сознание Сян Юя и продолжил: — Будьте добры, бабушка, увезите его отсюда. У меня там остался ещё один друг, окружённый волками, я обязан его спасти.
— Сопляк, ты что, принял меня за свою момо? — Бабушка Цзян одним рывком стащила их обоих с дерева, спрыгнула на землю и прикрикнула: — А ну, лезьте наверх!
Цзин Тяньмин возразил:
— Лучше вы, бабушка, скачите. Достаточно будет забрать моего дру…
— Что за чепуха! Кто из нас старуха — ты или я? А ну, лезьте! — Бабушка Цзян легонько хлопнула ладонью по волчьей голове, всё ещё вцепившейся в Сян Юя. Череп зверя с треском раскололся, и челюсти разжались. Как только голова волка отпала, из правой руки Сян Юя хлынула кровь. Увидев это, Цзин Тяньмин быстро надавил на точки вокруг раны, и кровотечение тут же замедлилось. Бабушка Цзян, стоявшая рядом, заметила, как быстро и точно он находит необычные точки.
— О? — прошамкала она. — Сопляк-то, оказывается, кое-что умеет, бабушка нынче вечером и впрямь ошиблась. Ну да ладно, похоже, Сюй Жана не найти. Подвезу-ка я вас немного. — Сказав это, она, не слушая возражений, толчком ладони усадила Цзин Тяньмина и Сян Юя на спину коня.
Цзин Тяньмин со вторым седоком ехал верхом, а бабушка Цзян бежала рядом с лошадью, ничуть не замедляясь. Она довела их до берега небольшой речки и велела Цзин Тяньмину спускаться.
— Пересечёте реку, пойдёте на юг, и не пройдёте трёх ли, как увидите деревню. Идите вдоль воды, тогда волки вас не выследят. Живее вези друга к лекарю. — С этими словами она вдруг приблизила своё старческое лицо к Цзин Тяньмину и, схватив его за ворот, прошептала: — Сопляк, мы сегодня не встречались, запомни. Если посмеешь кому хоть слово сказать, хм-хм…
Сказав это, бабушка Цзян вскочила на коня и уехала. Цзин Тяньмин смотрел им вслед, бабушка Цзян снова выглядела дряхлой и сгорбленной, превратившись в ту самую безобразную старую момо, а Лань Ниба снова хромал на одну ногу и через каждые несколько шагов тяжело вздыхал. Поднимая тучи брызг, всадница и конь неспешно удалялись, покачиваясь на ходу.
— Уф, наконец-то добрались до города Гуйлин. — Едва они ступили в ворота города Гуйлин, на бледном лице Сян Юя наконец проступила искра жизни, и он со вздохом облегчения заговорил. Цзин Тяньмин не отвечал. Он лишь вглядывался в оживлённые, кишащие людьми улицы города, ловя взглядом лицо каждого встречного. В суетливой, беспорядочной толпе были и воины, готовящиеся к битве, и напуганные торговцы, и женщины с детьми, тащившие узлы и тюки в надежде сбежать в Линьцзы… Здесь были самые разные люди, не было только Гао Юэ.
Сян Юй, будто угадав его мысли, произнёс:
— Если Гао Юэ жива, она обязательно придёт. — Сян Юй сказал это очень тихо, в глубине души понимая, что именно он стал обузой для Цзин Тяньмина. Если бы не его рана, Цзин Тяньмин, даже рискуя жизнью, непременно отыскал бы Гао Юэ и ни за что бы не ушёл. И хотя всю дорогу он изо всех сил утешал Цзин Тяньмина, уверяя, что Гао Юэ ни за что не погибнет, что она непременно явится на Собрание героев и, возможно, уже ждёт их в городе Гуйлин, в глубине сердца сам Сян Юй в это не верил.
Цзин Тяньмин не думал так много. Он просто ответил:
— Она придёт.
- Ли (里, lǐ) — традиционная китайская мера длины, в современности равная 500 метрам. ↩︎
- Стремительный, словно удирающий заяц (动似脱兔, dòng sì tuō tù) — образное выражение, означающее молниеносную реакцию и быстроту движений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
