Гао Юэ сидела на дереве, беспомощно наблюдая, как внизу Цзин Тяньмин и Сян Юй ведут кровопролитный бой. Её охватило чувство глубокого одиночества, и слезы градом покатились из глаз. Она горько корила себя за то, что не послушалась Цзин Тяньмина, и раскаивалась в том, что подбила Сян Юя жарить баранину. Аромат жареного мяса был соблазнителен, но разве мог он привлечь столько волков? Сквозь пелену слез Гао Юэ видела, что хищников становится всё больше. Они прибывали группами по трое, по пятеро, а то и по десять-двадцать особей. И среди этой стаи — рыжих, черных, рыжеватых и серых зверей — внезапно возник огромный, исполинский волк. С быстротой молнии он метался из стороны в сторону и в мгновение ока оказался впереди всех, несясь к хижине так, будто его копыта едва касались земли, подобно сошедшему с небес божеству.
— Бог-волк! — вскрикнула Гао Юэ, не в силах больше сомневаться.
В момент появления Бога-волка Золотой ворон на западе еще не успел окончательно скрыться за горизонтом, а на востоке уже взошел серебряный диск луны. Кроваво-красный закатный отблеск и холодное сияние слились воедино, отчего на всей земле воцарилась удушливая атмосфера. На бегу Бог-волк услышал испуганный крик Гао Юэ, повернул голову и взглянул на дерево — и это оказалось лицо старика.
Длинные седые волосы Бога-волка развевались по ветру, несколько прядей серебристой бороды спускались на грудь. Белки глаз налились кровью, изо рта текла слюна, а коричневое полотняное одеяние давно превратилось в лохмотья. Руки и ноги были испачканы землей — очевидно, оттого, что он бежал на четвереньках. Взглянув на Гао Юэ лишь раз, он перестал обращать на неё внимание и устремился прямо на крышу хижины.
Старик стоял на высоте, обдуваемый ледяным ветром, а над его плечом сияла полная луна. От его могучей фигуры исходила дикая, свирепая аура, подчеркивавшая его звериный взгляд, однако в глубине этих глаз читались все невзгоды и одиночество, накопленные шестидесятилетним старцем за долгую жизнь.
Он пристально смотрел в небо, на белую, точно нефрит, луну, и по его лицу беззвучно скатилась слеза.
Внезапно Бог-волк разразился протяжным воем!
Как только раздался этот звук, волки, что прежде в беспорядке рвали добычу друг у друга, замерли и разошлись по своим стаям. Вожаки — черные, рыжие и серые — в окружении своих сородичей подняли головы к лунному диску и завыли в унисон. В одно мгновение окрестности хижины наполнились многоголосым плачем. Когда вожаки закончили, все остальные члены волчьего племени, заполнившие округу так, что и капле воды негде было упасть, одновременно подхватили этот долгий, тоскливый вой.
— Ау-у-у, ау-у-у, ау-ау, у-у-у-у-у… — вой волков в полнолуние — вечная истина во все времена. Тот вой тянулся непрерывно, словно лента из белого шелка. Он был легок, подобно весеннему дождю, стучащему в окно, и тяжел, точно летний гром, сотрясающий горы. В моменты затишья он напоминал опавшую кленово-красную листву, а в моменты исступления — треск льда на реке Сунцзян. Низкий лай был полон такой скорби, будто в нем собрались все обиды веков. От этого звука закипала кровь, а боль была сравнима с тем, как если бы из груди вырвали сердце, воспоминания застывали в горле, и не было сил забыть их, как ни старайся.
Сотни обезумевших волков выли под луной, но их голоса не могли заглушить исходящий от старика долгий, рокочущий клич, в котором смешались рыдания и яростный порыв.
— Перестаньте! Хватит кричать! — закричала Гао Юэ, закрывая уши руками, но она не слышала даже собственного голоса. Не выдержав, она сорвалась с дерева. Сян Юй, хоть и обучался боевым искусствам несколько лет, под давлением этого воя не удержался и выронил факел и драгоценный меч, прижав ладони к ушам.
— Какая мощная внутренняя сила у этого старца! — Цзин Тяньмин ни на миг не сводил глаз с возвышавшегося над всеми Бога-волка. Тот же, казалось, не замечал его, продолжая выть, будто стремясь одним махом излить всю горечь и гнев, накопившиеся в груди.
Слушая этот вой, Цзин Тяньмин чувствовал, как в его сердце нарастает печаль и горечь, словно это не старик на крыше обливался слезами, а он сам. Его дух пришел в смятение, и Чжэньци в теле начала хаотично бурлить. Цзин Тяньмин внезапно встрепенулся. Когда он снова взглянул на крышу, старик уже уходил, продолжая выть, и большая часть волчьей стаи последовала за ним во тьму.
— Ой! — Сян Юй, лишившийся оружия в оцепенении, в этот момент был укушен за правую руку огромным черным волком, который не пожелал бросать добычу. Цзин Тяньмин одним ударом меча снес волку голову. Однако зверь был необычайно свиреп. Даже когда голова отлетела и брызнула кровь, его глаза оставались широко раскрытыми, а челюсти намертво сжимали руку Сян Юя. Остальные волки, почуяв кровь, не собирались сдаваться, поддавшись безумию, они один за другим кидались в атаку, но Цзин Тяньмин раз за разом отбивал их натиск.
— Где А-Юэ? Где А-Юэ? — в неистовстве закричал Цзин Тяньмин. Сян Юй пытался левой рукой разжать челюсти волчьей головы, но та не шелохнулась. Не обращая внимания на хлещущую кровь, он огляделся, но Гао Юэ нигде не было. Цзин Тяньмин, орудуя мечом в правой руке и клинком в левой, беспрестанно выкрикивал имя Гао Юэ. Сян Юй, обессилевший от тяжелых ран, крикнул:
— Не беспокойся обо мне! Скорее прорывайся и ищи Гао Юэ!
Цзин Тяньмин не стал слушать, подхватил Сян Юя, вложил клинок ему в руку и, собрав силы, бросился бежать.
Волки не желали упускать еду, которая была уже почти у них в зубах, и пустились в погоню. Вскоре Сян Юй потерял сознание, но кровь, стекавшая по его руке из зажатой волчьей головы, привлекала всё больше хищников.
Цзин Тяньмин изо всех сил бежал по дороге, сумев немного оторваться от стаи. Однако он знал, что волки очень выносливы: стоит ему ненадолго остановиться, и они настигнут их. Но если не остановить кровотечение, жизнь Сян Юя окажется в опасности. Заметив у дороги дерево, он, не раздумывая, запрыгнул на него вместе с Сян Юем. Цзин Тяньмин попытался разжать пасть волка, но у него ничего не выходило. Пока он пребывал в растерянности, вдали на востоке показался всадник, за которым по пятам также гналась огромная стая волков. Ситуация была критической, в любой момент и конь, и человек могли стать жертвами зверей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
