Сяо Бэйчэнь бросил на него взгляд. Он прекрасно понимал, что их матери часто играют в карты с Седьмой тётушкой и регулярно бывают в резиденции. Разумеется, они давно разнесли по городу весть о приезде Линь Ханцзин.
Он уже собирался ответить, но Сюй Цзыцзюнь не выдержал и, усмехаясь, подъехал ближе.
— Я тоже слышал, что эта сестрица Линь такая красавица, что просто…
Он был настоящим болваном и никак не мог подобрать подходящих слов. Долго таращился и наконец выдавил:
— В общем, даже лучше, чем знаменитая актриса Юйбао…
Договорить он не успел: хлыст Сяо Бэйчэня уже рассёк воздух перед его лицом. Сюй Цзыцзюнь едва успел увернуться.
Мо Вэйи расхохотался:
— Сюй Цзыцзюнь, ну ты и болван! Сравнить сестрицу Линь с Юйбао — разве это не оскорбление для такой небесной красавицы, как юная госпожа из дома маршала? Тебя надо было хорошенько отхлестать!
Он повернулся к Сяо Бэйчэню:
— Моя мать расхваливает юную госпожу Линь так, будто возносит её до небес. Говорит, что кожа у неё нежная, словно лёд, кости — как нефрит; характер кроткий и достойный, воспитание безупречное, начитанная и благовоспитанная. Утверждает, что во всём мире второй такой не сыщешь. Мы тут долго совещались, но всё равно не верим. Третий брат, не мог бы ты нас с ней познакомить?
Сяо Бэйчэнь ничего не ответил. Он лишь постукивал хлыстом по ладони и смотрел на просторное высокое небо. На губах у него играла улыбка, и самодовольства в ней было куда больше, чем он хотел бы показать.
Сюй Цзыцзюнь издалека объехал его по широкой дуге и крикнул:
— Третий господин Сяо, мы сегодня всем братством тебя умоляем! Посмотри на себя — прямо настоящий Баоюй! А ведь ты всего лишь Сюэ Пань1. Я давно слышал от матери, что эта девица Линь заставляет тебя хлебнуть немало горечи. Ты к ней сам подойти не можешь, а перед нами ещё изображаешь важного господина!
Сяо Бэйчэнь на мгновение замер.
Мо Вэйи поспешно подхватил насмешку:
— Я тоже слышал. Третьего брата ведь сестричка Линь обожгла кипятком? Моя мать говорила, что в тот день они с Седьмой супругой всё видели из павильона. Третий брат выглядел после этого так жалко, а Го Шаолунь чуть не отправился на фронт таскать пушки.
Несколько учеников Военной школы дружно расхохотались. Сюй Цзыцзюнь смеялся громче всех.
Сяо Бэйчэню стало неловко. Он прекрасно понимал, что Мо Вэйи намеренно его провоцирует, но поддаваться не собирался.
— Мы вообще верхом катаемся или вы меня тут обсуждаете? Вы же вроде мужчины, а полдня только и можете, что болтать всякую чушь!
Не дожидаясь ответа Мо Вэйи, он первым натянул поводья, развернул коня и поскакал к отдалённому холму.
Вокруг простиралась безлюдная равнина. Небо было высоким, воздух — свежим. Что может быть приятнее стремительной скачки на коне?
Но у Сяо Бэйчэня были свои мысли. Перед глазами у него снова и снова возникала Линь Ханцзин, склонившаяся над цветами, с белым лицом и глазами, чистыми, как вода.
Мо Вэйи, Сюй Цзыцзюнь и остальные уже догнали его. До него доносились их насмешливые голоса.
Сяо Бэйчэнь раздражался всё сильнее.
Мо Вэйи увидел, как Сяо Бэйчэнь резко натянул поводья, развернул коня и вихрем помчался прочь от места скачек.
Сюй Цзыцзюнь остался в недоумении.
— Это он куда?
Мо Вэйи взмахнул хлыстом и беззаботно рассмеялся:
— Разумеется, за сестрицей Линь.
Женская школа в Бэйсине была основана английской христианской миссией. Изначально она называлась Женской школой Шэнъи. Большинство преподавательниц составляли монахини.
В школе царила строгая дисциплина. Любая состоятельная семья в Бэйсине старалась отправить туда своих дочерей хотя бы на несколько лет, чтобы те «покрылись золотом» — получили образование и светский лоск, а затем могли без труда пройти весь путь от ученицы до молодой госпожи.
Только что прозвенел звонок, возвещавший об окончании уроков.
Сяо Бэйчэнь верхом въехал прямо в ворота женской школы. Многие ученицы стали показывать на него пальцами и перешёптываться. Узнав о случившемся, служащие школы один за другим вышли наружу.
Но кто осмелился бы сделать замечание третьему сыну маршала Сяо? Все предпочли молчать, а кто-то уже поспешил вызвать директора.
Сяо Бэйчэнь, сидя на коне, не обращал внимания на многочисленных зрителей. Он искал только одного человека.
Но вокруг были лишь ученицы в синих блузках и чёрных юбках. В такой огромной школе отыскать одну девушку оказалось совсем не просто.
И тут он заметил вдали четвёртую сестру Сяо Шуи2. Она стояла к нему спиной и махала кому-то в небольшой беседке.
— Ханцзин!
Линь Ханцзин уже закончила уроки и сидела в беседке с книгой, ожидая, когда Четвёртая сестра освободится, чтобы вместе отправиться домой.
Услышав голос Сяо Шуи, зовущей её снаружи, девушка обернулась, прижимая к груди книги, и улыбнулась.
У неё были ясные глаза и ровные белые зубы. Синяя блузка и чёрная юбка ещё сильнее подчёркивали её нежную, словно вылепленную из фарфора кожу и чистую красоту, напоминавшую снег или нефрит.
Линь Ханцзин вышла из беседки. Она ещё не успела произнести: «Четвёртая сестра…» — как лицо её вдруг побледнело.
Сяо Бэйчэнь уже подъехал к ней верхом. Девушка поспешно отступила. В суматохе она услышала его тихий смех и в следующую секунду оказалась подхваченной и посаженной на коня.
Книги рассыпались по земле. Ветер засвистел у неё в ушах, а Сяо Бэйчэнь, обхватив её, выехал из женской школы.
Когда головокружение немного прошло, Линь Ханцзин поняла, что сидит в объятиях Сяо Бэйчэня. Её лицо мгновенно залилось краской. Она попыталась вырваться, но Сяо Бэйчэнь продолжал гнать коня к месту скачек.
Почувствовав её движение, он улыбнулся:
— Не дёргайся. Упадёшь — потом будет трудно тебя поймать.
Линь Ханцзин, испуганная и разгневанная, упёрлась обеими руками ему в грудь. Слёзы выступили у неё на глазах.
— Опусти меня!
Он не обратил внимания и только продолжил гнать коня. Вдруг он почувствовал, как рука, которой он обнимал Линь Ханцзин, начала болеть.
Сяо Бэйчэнь слегка нахмурился: девушка вцепилась зубами ему в запястье.
Он не решался разжать руки и, терпя боль, произнёс:
— Ах ты маленькая негодница, ты что, и правда решила кусаться?
Линь Ханцзин лишь сильнее стиснула зубы. Она твёрдо решила: если он не спустит её с коня, она не разожмёт челюстей.
Но Сяо Бэйчэнь вдруг рассмеялся прямо над её головой:
— Ещё немного покусаешь, и я тоже тебя укушу.
Линь Ханцзин тут же отпустила его руку и обернулась.
Слёзы скатились из её глаз. Волосы у висков растрепались, а на маленьком лице размером с ладонь проступил сердитый румянец.
Сяо Бэйчэню казалось, что даже выражение «словно цветы груши в каплях дождя»3 не способно передать и половины её нынешней прелести.
Впереди он уже заметил Мо Вэйи и остальных, ехавших верхом. Но вдруг резко натянул поводья и остановил коня. На его открытом, чётко очерченном лице появилась насмешливая улыбка, обращённая к самому себе.
— Я, должно быть, сошёл с ума. С какой стати мне показывать её им?
Он развернул коня и посмотрел на Линь Ханцзин, которая, поджав губы, беззвучно плакала в его объятиях.
Он понимал, что на этот раз рассердил её по-настоящему, но ничуть не раскаивался. Напротив, его улыбка становилась всё более беззаботной и дерзкой.
— Ну чего ты плачешь? Сейчас отвезу тебя домой.
Линь Ханцзин ничего не ответила. Она вытерла слёзы и позволила ему всю дорогу гнать коня обратно в резиденцию маршала.
Едва они въехали во двор, один из караульных подбежал и взял коня под уздцы. Сяо Бэйчэнь слегка наклонился и помог Линь Ханцзин спуститься.
Но стоило ему самому сойти с коня, как девушка уже направилась по дорожке, посыпанной мелким гравием.
Сяо Бэйчэнь сделал вид, что ему всё равно, слегка улыбнулся и пошёл следом.
- Посмотри на себя — прямо настоящий Баоюй! А ведь ты всего лишь Сюэ Пань — это очередная глубокая ирония, построенная на образах великого китайского романа «Сон в красном тереме». В этой фразе Бэйчэня одновременно высмеивают и задевают за живое, сравнивая его с двумя абсолютно противоположными персонажами этой книги.
Цзя Баоюй (贾宝玉) — утончённый влюблённый. Главный герой «Сна в красном тереме». Он невероятно изящен, красив, вырос в окружении женщин, презирает грубых мужчин-карьеристов и обладает поэтичной душой. Самое главное — он преданно, трепетно и безответно влюблен в сестричку Линь (Линь Дайюй), терпя все её капризы, холодность и колкости.
Друзья издеваются над Сяо Бэйчэнем: «Надо же, наш грозный и суровый Третий молодой господин, гроза училища, рядом с этой девицей Линь превратился в сопливого Баоюя!»
Сюэ Пань (薛蟠) — наглый повеса и дебошир. Персонаж «Сна в красном тереме». Сюэ Пань — абсолютный антипод Баоюя. Это грубый, неотёсанный, невероятно избалованный богатый дурак, дебошир и ловелас. Он нигде не учится, кутит, дерётся и решает все проблемы деньгами или силой. В романе Баоюй иногда пытается его вразумить или прикрыть.
Фраза «А ведь ты всего лишь Сюэ Пань» означает, что по своей истинной природе Сяо Бэйчэнь — вовсе не нежный поэт Баоюй, а гуляка и бездельник Сюэ Пань.
↩︎ - Сяо Шуи — имя состоит из прекрасных иероглифов:
书 (shū) — книга, каллиграфия, образованность.
仪 (yí) — манеры, этикет, благородство, внешнее изящество.
Имя Шуи дословно означает «Книжное благородство» или «Образцовое изящество», что подчеркивает её статус, высокообразованной дочери маршала.
↩︎ - «Словно цветы груши в каплях дождя» (梨花带雨 / líhuā dài yǔ) — это дословный перевод классической китайской идиомы (ченъюй). В китайской литературе это один из самых красивых, поэтичных и каноничных образов для описания плачущей красавицы. Фраза означает, что слезы не портят лицо девушки, а наоборот — делают её лицо ещё более трогательным, нежным, хрупким и ослепительно прекрасным, подобно белоснежным цветам груши, умытым весенним дождем. Идиома родилась благодаря великому танскому поэту Бо Цзюйи и его бессмертной поэме «Вечная печаль». В ней поэт описывает знаменитую красавицу Ян-гуйфэй, которая горько плачет, тоскуя по императору:
На нефритовом лике печаль,
текут безудержные слезы —
словно ветка цветущей груши
под весенним дождем.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
