В тот год осень выдалась особенно дождливой.
К ноябрю погода стала ещё более хмурой и промозглой. Линь Ханцзин всегда спала мало и чутко. Почти каждое утро она просыпалась от тихого шороха дождя, доносившегося в безмолвную комнату.
Никто не знал, когда этот дождь наконец закончится.
В саду увядали цветы и осыпались листья. Перед глазами стояла картина, словно из старого стихотворения: золотые листья платана у колодца, иней за жемчужными занавесями, потускневшая жаровня и нефритовая подушка, а одинокий человек лежит без сна и слушает, как в ночи мерно отсчитывают время дворцовые водяные часы.
Юнь И постучала и вошла с завтраком.
Линь Ханцзин, накинув на плечи одежду, стояла у жалюзи и смотрела наружу. Жалюзи были приоткрыты, и Юнь И поспешно сказала:
— Третья госпожа, снаружи сильный ветер и холодный дождь. Скорее закройте окно, а то заболеете!
Линь Ханцзин обернулась и улыбнулась:
— Я просто смотрю на пейзаж. С чего бы мне заболеть?
Юнь И подошла ближе:
— Несколько ночей назад у вас ещё была температура. И что же такого интересного в этом пейзаже? Вы смотрите на него каждый день и каждую ночь — вам не надоело?
Она тоже посмотрела наружу, подражая Линь Ханцзин.
Линь Ханцзин уже собиралась её остановить, но Юнь И вдруг прыснула:
— Ой, простите, я несправедливо обвинила Третью госпожу! Оказывается, вы вовсе не на сад смотрите, а прямо на ворота Хуатинчжоу. Кого же вы ждёте?
Линь Ханцзин не улыбнулась. Она молча опустила глаза:
— Не говори глупостей. Я никого не жду.
Юнь И поспешно убрала улыбку. Сяо Бэйчэнь уехал почти месяц назад и с тех пор не возвращался. Она не хотела снова заводить этот разговор и потому сказала:
— Третья госпожа, стоять здесь утомительно, к тому же ветер холодный. Давайте лучше пойдём и позавтракаем.
Линь Ханцзин покачала головой и с лёгкой улыбкой ответила:
— Я сейчас ничего не хочу есть. Просто сегодня слишком рано проснулась и теперь устала. Посижу немного на диване.
Она уже подошла к дивану и села. Юнь И принесла плед, укрыла ей плечи и коснулась её лба.
Лицо служанки мгновенно изменилось:
— Третья госпожа, у вас, кажется, снова жар.
— Ничего страшного. Я уже приняла лекарство, не тревожься.
— Если вы выпили лекарство, тем более нельзя оставаться голодной. Я схожу на кухню и посмотрю, нет ли чего-нибудь лёгкого. А вы пока отдохните.
Юнь И поправила плед и вышла. Она даже не услышала, как Линь Ханцзин окликнула её:
— Сестрица Юнь, принеси мне, пожалуйста, газету…
Юнь И уже спустилась вниз и направилась к кухне.
Не успела она войти, как услышала голос недавно нанятой служанки Сяохань, в нём звучала насмешка:
— Какая жалость: Третья госпожа так прекрасна, а всё равно не сумела удержать Третьего господина.
Ей ответила кухарка тётушка Юй:
— Сяохань, ты здесь всего ничего, а уже позволяешь себе такие глупости. Третья госпожа такая красивая…
Сяохань тихо рассмеялась:
— Мамаша, вы, наверное, давно не ходили в театр. Какая бы ни была красавица, что с того? Разве редко случается, что осенний веер выбрасывают1. По-моему, Третья госпожа слишком холодная и совсем не умеет удерживать мужчину. Вот я бы…
Она не успела закончить. Юнь И уже вошла на кухню.
Сяохань поспешно умолкла и отступила в сторону, изображая полное безразличие.
Юнь И подошла к ней и без единого слова отвесила ей пощёчину.
Сяохань оцепенела.
Юнь И холодно усмехнулась:
— Ты кто такая, чтобы здесь распускать язык? С твоим-то нравом ещё надеешься взобраться на высокую ветвь и стать фениксом? И это при том, что всем прекрасно известно, как Третий господин относится к Третьей госпоже. Даже если однажды он действительно решит взять наложницу, тебе в этой очереди места не найдётся. Так что лучше сразу избавься от подобных мечтаний и займись чем-нибудь достойным.
От такой прямой брани лицо Сяохань покраснело. Но кроткой она не была, и тут же огрызнулась:
— Да, у меня дурной характер. Куда мне до вас, сестрица Юнь? Вы теперь ещё и порядок очереди устанавливаете? Я слышала, что вас лично вырастила Седьмая госпожа из маршальской резиденции. С таким-то высоким положением вы, небось, тоже метите в наложницы? Как далеко простираются ваши мечты!
Юнь И холодно посмотрела на неё:
— Невоспитанная девчонка. Ты ещё будешь здесь шуметь? Если я стану с тобой спорить, сама себя унижу. Немедленно собери вещи и уходи. Чтобы я больше тебя не видела.
Сяохань поняла, что отступать уже некуда, но страха не показала. Напротив, она повысила голос:
— Раз осмелилась говорить, значит, не боюсь и уйти. Но позвольте напомнить вам, сестрица Юнь: если Третий господин смог оставить такую жену, как Третья госпожа, значит, выброшенный осенний веер бывает не один. Вам лучше самой о себе позаботиться, чтобы однажды…
Она не успела договорить. Юнь И снова ударила её по лицу.
— Сейчас же убирайся! Ещё одно слово, и я велю охране вытащить тебя отсюда!
- «Осенний веер, позабытый и отброшенный» (秋扇见捐 / qiū shàn jiàn juān) — образ из китайской поэзии: летом веер необходим, но с приходом осени его откладывают в сторону. Выражение означает, что человек утратил прежнюю ценность и оказался оставлен.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
