Сяо Бэйчэнь подошел и сел. Он смотрел, как она прошла через лунную арку во внутренний дворик и вскоре вернулась с подносом. На подносе стояла чашка простого супа с тонкой лапшой и несколько тарелочек с легкими закусками. Все выглядело очень аппетитно.
Она поставила поднос на стол и слегка улыбнулась:
— Не знаю, придутся ли тебе по вкусу такие простые блюда?
Изнуренный делами, находящийся на грани нервного срыва, он двое суток не чувствовал голода. Но сейчас, находясь с ней в этом тихом дворике, похожем на райский уголок, к его обессилевшему желудку вернулись чувства. Он ощутил сильный голод и потянулся к чашке с супом.
Увидев это, она поспешно воскликнула:
— Горячо!..
Но было поздно, он обжег пальцы и отдернул руку. Посмотрев на ее обеспокоенный взгляд, он усмехнулся:
— А ведь и правда горячо!
Линь Ханцзин не удержалась от улыбки:
— Ну что за человек! Я что, обманывать тебя стала бы? Ешь быстрее, а то остынет и станет невкусно.
Сяо Бэйчэнь кивнул и взялся за палочки. Она села напротив, глядя на него чистым, светлым взглядом. На ее губах играла тихая улыбка:
— Глядя на тебя, кажется, будто ты и впрямь дня два ничего не ел.
Зацепляя палочками лапшу, он улыбнулся:
— Так и есть, я правда пару дней ничего не ел.
Она замерла, вглядываясь в его точеные черты лица и налитые кровью глаза. За эти полгода разлуки он словно переродился, в нем появилось больше зрелости и жизненной мудрости. На душе у нее стало беспокойно, и через пару мгновений она лишь тихо ответила:
— Как же можно не есть…
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Тут уж меня не вини. В Северном лагере готовят совсем не так вкусного, как ты. Твоя лапша куда лучше любых изысканных блюд.
Линь Ханцзин тихо улыбнулась:
— Тогда съешь побольше, я приготовила много.
Он с улыбкой кивнул. Она сидела перед ним, ее глаза лучились мягким светом, а на нежных щеках играло тепло заката. Вечерние лучи постепенно угасали, густые листья винограда зеленели, цветы паулонии тихо распускались, и весь двор погружался в глубокий, умиротворяющий покой.
Лицо адъютанта Го Шаолуня почти целиком было прижато к двустворчатой двери. Сквозь узкую щёлку он следил за происходящим внутри и, лишь убедившись, что Сяо Бэйчэнь действительно съел миску лапши, наконец с облегчением выпрямился.
Обернувшись, он увидел смеющихся офицеров охраны и понял, насколько неприлично выглядел со стороны.
В этот момент от недавно выставленного поста подбежал часовой, отдал ему честь и доложил:
— Адъютант Го, командир Е просит вас…
Го Шаолунь с размаху пнул его и яростно рявкнул:
— Даже если сейчас случится величайшая в мире катастрофа, сначала дайте главнокомандующему спокойно доесть эту миску лапши!
Едва он закончил, как из-за двери донёсся голос Сяо Бэйчэня:
— Что там случилось?!
Го Шаолунь не осмелился ничего скрывать и ответил, стоя по другую сторону двери:
— Докладываю, главнокомандующий: командир Е просит вас к себе.
Во дворе по-прежнему царила тишина.
Сяо Бэйчэнь улыбнулся Линь Ханцзин:
— Е Шэнчан славится своим умением не давать людям покоя. Придётся вернуться и выяснить, что ему понадобилось.
Линь Ханцзин тихо отозвалась:
— Хорошо.
Сяо Бэйчэнь поднялся, и она тоже встала. Её бледно-сиреневая юбка легко колыхалась под вечерним ветром.
Он сказал:
— На улице холодно. Иди скорее в дом.
Линь Ханцзин промолчала, лишь слегка поджала губы. В её лице читалась нерешительность.
Сяо Бэйчэнь повернулся к выходу и уже протянул руку, чтобы открыть калитку, когда услышал за спиной её тихий голос:
— Я научилась у старушки из заднего двора варить кашу с листьями лотоса. Я… завтра приготовлю.
Её мягкий голос, словно вечерний ветер, проникал прямо в сердце, принося прохладу и покой.
Сяо Бэйчэнь остановился и обернулся.
Ночь была прохладной, как вода. Линь Ханцзин спокойно стояла под виноградной беседкой. Её глаза казались ясными и безмятежными.
Он несколько мгновений смотрел на неё, затем лишь кивнул и тихо улыбнулся:
— Вот как? Тогда завтра приду поесть.
Она смотрела ему вслед.
Маленькая двустворчатая калитка осталась полуоткрытой. Снаружи донёсся звук отъезжающего автомобиля.
Он ушёл.
Вокруг стало ещё тише.
Линь Ханцзин, должно быть, устала стоять и безмолвно прислонилась к столбу галереи. Над головой шелестели листья винограда, покачиваясь от ветра.
Она подняла голову и посмотрела на прикрытую калитку.
Так и стояла, глядя на неё, пока уголки губ сами собой не приподнялись в мягкой улыбке.
Но Сяо Бэйчэнь больше не пришёл.
Прошло много времени.
На виноградной лозе постепенно распустились нежные зелёные цветы. У стены пышно расцвёл гибискус, а рядом раскрылись многочисленные махровые цветы граната. Большие кадки с лотосами разрослись, их листья слились в сплошной зелёный ковёр, особенно яркий под полуденным солнцем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
