Сяо Бэйчэнь опустил голову и увидел слёзы в глазах Линь Ханцзин. Он тихо сказал:
— Не плачь. Я знаю, четыре года назад я был неправ. Я не виню тебя. Напротив, должен поблагодарить за то, что ты родила Наньгуя. У семьи Сяо теперь ничего не осталось. Только он.
Линь Ханцзин закрыла глаза и с силой прикусила губу. Слёзы медленно скользили по её белым щекам.
Сяо Бэйчэнь смотрел на неё, затем слегка улыбнулся и протянул руку, чтобы вытереть слезу:
— Я ведь говорил, что больше всего на свете боюсь твоих слёз. Ты уже стала матерью, а всё ещё так много плачешь. Разве это годится?
Сквозь слёзы она прошептала:
— Не говори больше.
Он всё равно улыбнулся:
— Я вот что хотел спросить: все женщины из семьи Линь такие плаксивые? От природы скупы на радость и щедры на слёзы? Если ты продолжишь плакать, мне снова придётся искать хрустальное блюдо, чтобы собирать драгоценные слезинки сестрицы Линь.
Она отвернулась, и слёзы упали на землю. Голос её слегка дрожал:
— В такое время ты ещё способен шутить. Ты нарочно заставляешь меня страдать.
— Хорошо, больше не буду шутить. Тогда улыбнись мне.
Линь Ханцзин подняла глаза. Он пристально смотрел на неё. Она с трудом приподняла уголки губ.
Улыбка вышла натянутой.
Сяо Бэйчэнь первым рассмеялся:
— От этой улыбки тебе самой, наверное, плакать захотелось.
Но едва он договорил, как внезапно закашлялся.
Линь Ханцзин испуганно поддержала его:
— Третий брат…
Сяо Бэйчэнь махнул рукой:
— Ничего…
Он не успел закончить. В груди словно обрушился тяжёлый камень, перехватив дыхание. Кашель становился всё сильнее и больнее, раздирая ещё не зажившую рану.
Он склонил голову. Перед глазами всё закружилось, и Сяо Бэйчэнь упал на плиты.
Во рту разлился металлический вкус крови. Рядом раздался испуганный крик Линь Ханцзин:
— Сюда! Скорее сюда!
Снаружи послышались торопливые шаги. Уже доносился голос Тан Цианя:
— Главнокомандующий!
Сяо Бэйчэнь с трудом сдержал кашель и медленно повернул голову. Линь Ханцзин крепко держала его за руку.
На его бледных губах блестела алая кровь, но он всё же улыбнулся перепуганной женщине и тихо сказал:
— Глупая… Не плачь.
Линь Ханцзин смотрела на него, и сердце её разрывалось. Слёзы одна за другой катились по щекам.
Он протянул руку, сжал её холодные пальцы и мягко улыбнулся:
— Не бойся. Пока ты здесь и пока стоит Бэйсинь, я тоже буду здесь.
Противостояние на западном фронте было похоже на затишье перед бурей.
Иньская и японская армии тайно держали натянутой одну-единственную струну, прекрасно понимая, что в последней битве один из противников погибнет, а другой останется стоять.
Ежедневные артиллерийские обстрелы позиций противника превратились в обычное дело. Один выстрел, и содрогались небо и земля.
— Бум!
Снег, лежавший на крышах главного штаба, от сотрясения обрушился вниз и рассыпался на ступенях перед зданием. Вспугнутые воробьи, возвращавшиеся вечером в своё гнездо, разлетелись по двору.
Из-за угрозы японских авианалётов ночью в главном штабе не зажигали свет. В крайнем случае использовали несколько свечей.
Передний двор ещё сохранял очертания, но внутренний погружался во тьму. Лишь лунный свет серебрил землю.
Линь Ханцзин сидела в комнате и чистила семена лотоса. Артиллерийская канонада гремела снова и снова, а она медленно отделяла одно семя за другим.
На столе мерцала свеча.
Линь Ханцзин успела очистить лишь полмиски, когда из внутреннего двора донёсся звук приветствия дежурного:
— Главнокомандующий.
Следом послышались знакомые шаги.
Она по-прежнему сидела на месте, уже зная, что он вернулся.
Последние дни Сяо Бэйчэнь провёл в Саньваньтане, где занимался обороной и совещаниями. Он уезжал на целые сутки.
Услышав его шаги, Линь Ханцзин слегка улыбнулась. Наконец тревога, всё это время висевшая на сердце, отпустила её.
Сяо Бэйчэнь вошёл, усталый и покрытый дорожной пылью. В комнате пахло очищенными семенами лотоса, и он словно сразу приободрился.
Увидев Линь Ханцзин, он улыбнулся:
— Вот это да. На улице такой холод, а где ты достала лотосовые семена?
Линь Ханцзин поднялась, подошла к нему, забрала пальто и повесила его рядом.
— Днём я ходила с адъютантом Го. У дороги старушка продавала семена. Правда, прошлогодние, но я купила все. Как раз ты вернулся, приготовим кашу с семенами лотоса.
Сяо Бэйчэнь сел и, желая помочь, очистил несколько семян.
Вдруг он улыбнулся:
— Даже в такое время находятся старушки, которые торгуют лотосовыми семенами.
Линь Ханцзин посмотрела на него мягким взглядом:
— В какой бы ситуации ни оказались люди, им всё равно нужно жить.
Сяо Бэйчэнь слегка задумался, затем тихо ответил:
— Да.
Он опустил голову и продолжил медленно чистить семена.
Вдруг Линь Ханцзин рассмеялась:
— Эй, ты… Ты ведь не помогаешь, а только мешаешь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
