Старшая сестра тоже подхватила:
— Вот именно. Только что она ещё называла Третьего братом, а через два месяца станет Третьей молодой госпожой. Будут жить сладко и счастливо, в согласии до глубокой старости. Тебе лучше сейчас найти место, где спрятаться, не то Седьмая тётушка засмеёт тебя окончательно. Правда, Третий?
Сяо Бэйчэнь лишь улыбнулся.
Седьмая супруга полулежала в плетёном кресле и тоже повернулась к нему:
— Сегодня я помогла тебе добиться своего. Как ты меня отблагодаришь?
Сяо Бэйчэнь до сих пор молчал, наблюдая, как Седьмая тётушка ход за ходом раскрывает карты. Теперь же сердце его наполнилось радостью.
— Когда закончу учения в Северном лагере и вернусь, приглашу Седьмую тётушку и сестёр на банкет.
Седьмая супруга улыбнулась:
— Это будет только через полмесяца. Кому нужен твой банкет, которого так долго ждать?
— Тогда скажите, чего вам хочется.
Сяо Бэйчэнь ответил не задумываясь. Он заметил, что Го Шаолунь уже довольно долго ходит туда-сюда снаружи, и, наконец успокоившись, поднялся с кресла:
— Мне пора. Если я задержусь ещё немного, Сюй Цзыцзюнь, пожалуй, от нетерпения начнёт бросать в цветочный зал ручные гранаты.
Линь Ханцзин шла по крытой галерее, ведущей вперёд. В ушах у неё грохотало, сердце бешено колотилось. Ей хотелось найти мамушку Лю и потребовать объяснений.
И тут навстречу попалась служанка Цзиньсян с письмом в руках. Увидев Ханцзин, она помахала ей:
— Моя юная госпожа Линь, письмо от господина. Оно пришло из Сянцзина.
У Ханцзин всё похолодело внутри. Шаги стали нетвёрдыми.
Цзиньсян передала ей письмо. Увидев, как побледнела девушка, и как в её глазах блестят слёзы, служанка не стала ничего говорить и тихо отошла.
Ханцзин осталась в галерее одна. Она вскрыла конверт и начала читать.
Чем дальше она продвигалась, тем больше становилось слёз в её глазах. Дочитав письмо до конца, она обнаружила, что пальцы дрожат, а сердце словно режут ножом. Слёзы одна за другой катились по щекам.
Вдруг рядом раздался чей-то насмешливый голос:
— Снова золотые бобы посыпались?
Ханцзин вздрогнула и отступила назад, забыв, что позади находится колонна галереи. Она уже почти налетела на неё, но чья-то рука обхватила её за талию и вернула назад.
Сердце девушки сжалось.
Рука Сяо Бэйчэня словно железный обруч обхватила её тело. В ужасе Ханцзин рванулась назад, как попавший в ловушку оленёнок, но он лишь крепче прижал её к себе.
В смятении она услышала его тихий голос полный радости и надежды.
— Осталось всего два месяца. Чего вы боитесь?
Лицо Линь Ханцзин вмиг стало белее снега. Она в панике подняла на него большие чёрные глаза.
Сяо Бэйчэнь казался совершенно другим человеком. Под козырьком военной фуражки его лицо скрывала лёгкая тень. Ханцзин случайно коснулась его холодной, жёсткой, внушающей страх портупеи.
Слёзы полились ещё сильнее. Они непрерывно стекали по гладким, словно нефрит, щекам, будто девушка собиралась выплакать всю жидкость из своего тела и только тогда остановиться.
В тумане слёз Ханцзин услышала его вздох. Он тихо сказал:
— Если вы сейчас не хотите, я могу подождать до следующего года.
Она плакала так сильно, что задыхалась. Лицо её было мокрым от слёз, слова прерывались рыданиями:
— Я не выйду замуж. Никогда в жизни не выйду замуж. Я хочу домой. Отпустите меня домой.
Он тихо рассмеялся:
— Опять говорите по-детски.
Она уже не могла произнести связной фразы. Обида и отчаяние, словно море во время прилива, захлестнули её с головой. Ханцзин пыталась высвободиться, но никак не могла разжать его руки.
Сяо Бэйчэнь слегка улыбнулся. Его глаза были чёрными, как тушь.
— Я уезжаю и целых полмесяца не смогу вас увидеть.
Он замолчал, не отводя от неё взгляда, а затем внезапно склонил голову и попытался поцеловать её в щёку.
Линь Ханцзин в ужасе забыла обо всём на свете. Она упёрлась обеими руками ему в грудь, слёзы хлынули ещё сильнее.
— Отпустите меня домой… Я хочу домой…
Сяо Бэйчэнь смотрел на неё. В свете, падавшем от края галереи, её светлое, почти прозрачное лицо словно окутывал мягкий сияющий ореол. Чёрные длинные ресницы напоминали крылья бабочки, но на них всё ещё дрожали прозрачные слезинки. Под белоснежными мочками ушей покачивались маленькие хрустальные серьги с жемчужными подвесками — тонкие, словно кисточки, и неугомонно дрожащие.
Поняв, что Ханцзин доведена до крайнего смятения, Сяо Бэйчэнь беспомощно произнёс:
— С вами и правда ничего не поделаешь.
Она отвернулась и промолчала. Но от этого лёгкого движения по её щеке скатилась горячая слеза и упала на тыльную сторону его руки, лежавшей у неё на плече. Её тепло проникло под кожу, словно навсегда впечаталось в неё, и сердце Сяо Бэйчэня пропустило удар.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
