На снимках был Му Цзычжэн, которого расстреляли из множества стволов. Его изломанное тело лежало ничком посреди улицы. Разбрызганные мозги, кровь, расплывшаяся по половине мостовой…
Лицо Линь Ханцзин стало белее снега.
Сяо Бэйчэнь не сказал ни слова. Он поднял фотографии, разорвал их на мелкие клочки, подошёл к жалюзи, выходившим на балкон, открыл их и выбросил обрывки наружу. Затем закрыл жалюзи и спокойно повернулся к Линь Ханцзин:
— Собери вещи. Скоро придёт Седьмая тётушка.
Линь Ханцзин смотрела на него. Слёзы одна за другой катились по её щекам, но взгляд оставался ясным и чистым, неподвижно устремлённым ему в лицо.
Сяо Бэйчэнь больше всего боялся именно такого взгляда — холодного, решительного, постепенно лишавшего его уверенности. Он изо всех сил сохранял спокойствие и выдерживал её взгляд.
Её губы дрожали, когда она наконец спросила:
— Сяо Бэйчэнь, он действительно должен был умереть?
Голос Сяо Бэйчэня слегка дрогнул:
— Да.
Она молча смотрела на него. На её холодном, словно покрытом инеем лице проступила печаль:
— Ты обещал мне, что не убьёшь его. Ты обещал мне… а сам…
Сяо Бэйчэнь боялся, что она произнесёт это до конца. Он одним шагом оказался перед ней и оборвал её:
— Я убил всего лишь бандита и предателя родины. В чём моя вина?!
В его вопросе звучал напор. Он смотрел ей прямо в лицо с такой уверенностью в своей правоте, что Линь Ханцзин стало ещё больнее.
Она молча смотрела на него. Узкие плечи слегка дрожали, словно вот-вот могли подломиться от лёгкого ветра.
Сяо Бэйчэнь выдержал её взгляд и подумал, что ещё сможет найти возможность всё исправить.
Но Линь Ханцзин уже решительно отвернулась и направилась к двери спальни.
Он шагнул вперёд и схватил её за запястье.
Она обернулась и ударила его по лицу.
Раздался звонкий хлопок.
Сяо Бэйчэнь не отпустил её руки.
Слёз в глазах Линь Ханцзин больше не было, лишь холод, подобный осеннему инею.
— Сяо Бэйчэнь, ты меня обманул! С самого начала ты меня обманывал!
Именно этих слов он боялся больше всего.
Сяо Бэйчэнь видел, как её взгляд постепенно становился холоднее. В его внутренностях словно вспыхнул огонь, который яростно и безжалостно разрушал всё, что он так долго пытался удержать.
В её глазах застыло отчаяние и равнодушие. Спокойствие на её белом лице невольно заставляло его паниковать.
Она произнесла, отчётливо выговаривая каждое слово:
— Всё было ложью. Всё было твоим замыслом. Ты говорил, что оставляешь выбор за мной, но сам расставил ловушку. Ты устроил всё так, чтобы я сама в неё угодила. Ты заставил меня идти по дороге, которую выбрал для меня!
— Это всё равно был твой выбор!
Он был совершенно сбит с толку. Эта растерянность в конце концов разожгла в нём гнев. Ярость взметнулась внутри огненной волной.
— Раз ты подписала со мной брачный документ, зачем всё ещё хранишь чувства к нему? Какое тебе дело, жив он или мёртв?! Ты всю жизнь будешь носить фамилию Сяо. Третья госпожа, прошу вас вести себя достойно!
Он стиснул её руку так сильно, что побелели пальцы.
Линь Ханцзин побледнела, но изо всех сил держалась. В её взгляде, полном упрямства, сохранялось последнее достоинство:
— Сяо Бэйчэнь, я не Сяо. Я Линь!
Он холодно усмехнулся:
— Если бы не власть и влияние семьи Сяо, твои родители давно умерли бы в Сянцзине. Если бы семья Сяо не содержала тебя, разве дожила бы ты спокойно до сегодняшнего дня?!
Его вопросы обрушивались один за другим, словно горный обвал.
Он уже не владел собой и хотел лишь разрушить её пугающее равнодушие. Ему было страшно видеть её такой спокойной. Он предпочёл бы её гнев, слёзы, крики — что угодно, только не это безразличие, словно между ними уже не осталось пути назад.
Линь Ханцзин вырвала руку и подняла голову, отвечая на его напор. Отстранённость в её лице была пугающей:
— Сяо Бэйчэнь, я скажу тебе: наша семья Линь разорилась из-за вашей семьи Сяо. Моего отца заточили именно потому, что он помогал твоему отцу, и он до сих пор находится в заключении. И ещё: даже без вашей семьи Сяо я всё равно смогла бы выжить!
Она посмотрела на него. Её голос звучал спокойно и сдержанно, без унижения и без страха:
— Я понимаю, что значит отплатить за полученное добро. Жаль только, что ты этого не понимаешь!
У Сяо Бэйчэня запульсировало в висках, словно их пронзали иглы. В глубине его взгляда вспыхнуло безумие.
Он лишь спросил:
— И что с того?!
В уголках губ Линь Ханцзин появилась холодная, горькая улыбка. В груди у неё словно что-то застыло, дыхание становилось всё тяжелее, но каждое слово звучало весомо, как тысяча золотых слитков:
— Я никогда ничего от тебя не требовала. Это ты всё время вынуждал меня. Ты вынуждал меня на каждом шагу. Я хочу лишь одного: с этого дня больше не иметь с тобой ничего общего. Если ты, Сяо Бэйчэнь, проявишь милость и позволишь мне жить своей жизнью, это будет для меня величайшим благодеянием.
Эти слова окончательно разожгли ярость в сердце Сяо Бэйчэня.
Его глубокий взгляд в одно мгновение стал острым, как у хищной птицы. На мужественном лице, обычно открытом и ясном, проступил холод.
Он был вне себя от гнева и вдруг рассмеялся:
— Вот как? Больше ничего общего? Что ты теперь можешь изменить, Линь Ханцзин? Не забывай: три года назад ты уже стала моей женщиной. И что же теперь ты разыгрываешь из себя непорочную и целомудренную?!
Эти слова стёрли с её лица последний цвет.
Он ещё осмеливался так уверенно говорить о том, что произошло три года назад.
Он был настоящим дьяволом: без всякого стыда вскрывал её самую тяжёлую рану, возвращал ей самый страшный кошмар.
Всё, что она пережила, было его виной. И теперь он снова с жестокой прямотой вытаскивал это наружу, заставляя её вновь вспомнить унижение.
Он был её кошмаром.
Кошмаром, от которого ей не избавиться всю жизнь.
Линь Ханцзин стояла перед ним неподвижно, словно каменная статуя. Губы её слегка сжались. Узкие, хрупкие плечи беззвучно дрожали. Растрепавшиеся пряди волос касались щёк, ещё сильнее подчёркивая мертвенную белизну лица.
Она казалась человеком, в котором осталась лишь последняя искра жизни, готовая вот-вот погаснуть.
Словно её душа уже была разрушена, и отныне им суждено стать друг другу никем.
Сердце Сяо Бэйчэня сжалось.
Едва жестокие слова сорвались с его губ, он уже пожалел о них и был готов убить себя.
Увидев состояние Линь Ханцзин, он в панике тихо позвал:
— Ханцзин…
Он протянул руку к её плечу, но Линь Ханцзин слегка отступила.
Сяо Бэйчэнь остановился.
Она стояла перед ним хрупкая, словно дымка, с лицом белым от полного отчаяния. Она лишь закрыла глаза, и две прозрачные слезы скатились по щекам.
Сяо Бэйчэнь в одно мгновение оцепенел.
Линь Ханцзин отвернулась и бросилась к выходу.
Он услышал, как её шаги удаляются. Словно очнувшись ото сна, Сяо Бэйчэнь почувствовал, как невидимые острые иглы яростно пронзают сердце.
Он забыл обо всём и бросился следом. Шаги его были беспорядочными и неровными.
Внизу, в большом зале, уже царила суматоха. Слуги не понимали, что происходит. Седьмая супруга вместе с Шуи и остальными как раз вошла в зал.
Увидев, как Линь Ханцзин, плача, сбегает по лестнице, Седьмая супруга поспешила остановить её.
Но Линь Ханцзин, не сказав ни слова, оттолкнула её и бросилась к парадным дверям.
Седьмая супруга растерянно замерла.
Тут сверху снова послышались торопливые шаги. Сяо Бэйчэнь уже сбегал вниз.
Линь Ханцзин добежала до дверей зала и распахнула их. Снаружи ворвался ледяной ветер, смешанный со снежинками, и взметнул её длинные волосы.
Сердце Сяо Бэйчэня разрывалось от боли, но изменить уже ничего было нельзя. Почти лишившись рассудка, он отчаянно крикнул:
— Ханцзин!
Линь Ханцзин остановилась у двери.
Она услышала его голос и медленно обернулась. Под растрёпанными волосами было видно её бледное, скорбное лицо, по которому струились слёзы.
Она подняла руку и бросила в его сторону какой-то предмет.
Это было обручальное кольцо.
Кольцо упало на красный ковёр в зале, не издав ни звука.
А Линь Ханцзин уже решительно выбежала наружу.
Холодный ветер гнал снежинки через приоткрытую дверь. Они падали на ковёр и мгновенно таяли, превращаясь в воду — прозрачную, как слёзы…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
