Линь Ханцзин охватила такая радость, которую невозможно было описать словами.
Но слёзы продолжали течь, а руки всё ещё дрожали.
Тревога и страх, мучившие её больше полугода, наконец рассеялись без следа.
С её Наньгуем всё было хорошо.
Это счастье было похоже на второе рождение. Линь Ханцзин сама не понимала, что делает. Она лишь повернулась, распахнула чёрные ворота и увидела Сяо Бэйчэня, стоявшего в снегопаде.
Увидев его, в это мгновение, подобное вспышке молнии, она вдруг поняла, зачем открыла ворота.
Чтобы увидеть его.
Чтобы поделиться с ним своей радостью.
Потому что он…
Эта мысль испугала её. Она инстинктивно сжала письмо в руке и растерянно спросила:
— Вы всё ещё здесь?
Сяо Бэйчэнь стоял на прежнем месте. На чёрном военном плаще уже лежал тонкий слой снега. В его тёмных глазах было столько нежности, что Линь Ханцзин не смогла выдержать этот взгляд.
Он слегка улыбнулся:
— Мне всё казалось, что ты ещё раз обернёшься и посмотришь на меня.
Помолчав, он тихо добавил:
— Вот видишь, я дождался. Дождался, когда ты обернёшься.
Снег кружился в воздухе. Его взгляд был глубоким, как море, и полным чувства, на него невозможно было смотреть прямо.
Линь Ханцзин словно задохнулась под этим взглядом. Она совершенно потеряла уверенность и поспешно отвернулась.
Сяо Бэйчэнь тихо и нежно сказал ей вслед:
— Ханцзин, дай мне один шанс. Всё, что я тебе должен, я обязательно возмещу.
Линь Ханцзин опустила глаза. Перед ними постепенно расплывалась дымка.
Казалось, слёзы шли прямо из глубины сердца.
Она крепко держала письмо. Перед глазами стоял её ребёнок, а строки на бумаге вновь и вновь проступали перед внутренним взором:
«…учится произносить первые слова… “папа”, “мама”…»
Сяо Бэйчэнь позвал её, всего один раз, тихо:
— Ханцзин…
В сердце Линь Ханцзин пронзительно кольнуло.
В одно мгновение её крепкая внутренняя оборона была разрушена. Самая упрямая решимость не смогла противостоять смирению перед судьбой.
В тот момент всё казалось призрачным и неважным.
Настоящим был только её болезненный, слабый ребёнок — тот, кого она любила больше всего.
От судьбы не убежишь.
От судьбы не убежишь, всё в этом мире в конечном счёте определяется двумя словами: предначертанная судьба.
Садовый фонарь освещал густую ночную тьму и покрытую снегом землю. Снежинки падали в его свете, превращаясь в едва заметные полупрозрачные нити.
Линь Ханцзин медленно повернула голову. Её губы дрожали, в горле словно застрял комок.
Голос прозвучал едва слышно:
— Этот брачный документ… Я подпишу.
Он всё услышал.
В груди Сяо Бэйчэня взметнулась безумная радость. Он изо всех сил старался подавить её, но от счастья дыхание стало учащённым, а в чёрных глазах вспыхнул ослепительный свет.
Он ждал этого так долго.
И наконец дождался.
В эту снежную ночь она согласилась стать его женой.
Линь Ханцзин увидела, как Сяо Бэйчэнь подошёл к ней. Она встретилась с ним взглядом и невольно занервничала. Попыталась отступить, но было уже поздно.
Он тихо сказал:
— Ханцзин, я так счастлив, что могу сойти с ума.
Едва он договорил, как Линь Ханцзин почувствовала, что земля ушла у неё из-под ног: Сяо Бэйчэнь одним движением поднял её на руки.
Мир перевернулся. Она испуганно вскрикнула.
Сяо Бэйчэнь рассмеялся и, держа её на руках, закружил среди снежной ночи.
Всё вокруг поплыло и завертелось, стало зыбким, почти нереальным.
Линь Ханцзин, растерянная и смущённая, закрыла глаза.
Снег вдруг словно посыпал ещё гуще. Со всех сторон слышалось только, как тихо он ложится, окутывая всё вокруг, будто снегопад собирался перекрасить весь мир в новый цвет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
