Она закрыла глаза и словно оцепенела, отдавшись происходящему с ледяным безразличием.
Это безразличие в одно мгновение вспыхнуло в глазах Сяо Бэйчэня острым холодом. Он с силой ударил её о стену.
Линь Ханцзин почувствовала, будто всё тело раскололось от боли.
Сяо Бэйчэнь в ярости выкрикнул:
— Не верю! Не верю — и всё тут!
Он почти кричал, захлёбываясь гневом.
Линь Ханцзин знала, чему именно он не верит. Она открыла глаза; взгляд её был отстранённым и холодным.
С трудом сохраняя спокойствие, она произнесла:
— Сяо Бэйчэнь, я тебя не люблю.
Его тело едва заметно напряглось. Дыхание стало сбивчивым и частым, глаза потемнели.
Он ещё крепче сжал её плечо, словно не желая принимать услышанное, и снова наклонился к ней.
Но, опустив голову, увидел её глаза, полные слёз. Они одна за другой скатывались по щекам.
Сердце его пронзила боль. Он с усилием подавил тяжёлое дыхание.
Линь Ханцзин опустила глаза. Её длинные ресницы намокли от слёз, голос сорвался:
— Прошу тебя… Отпусти меня, хорошо?
Даже самое стойкое сердце в конце концов может превратиться в сплошную рану.
Взгляд Сяо Бэйчэня потух. Он резко оттолкнул её в сторону.
Линь Ханцзин пошатнулась, но успела ухватиться за стол. Затем обернулась к нему.
Он тоже смотрел на неё и вдруг улыбнулся.
Это была болезненная, горькая усмешка над самим собой, словно он признавал себя величайшим глупцом на свете. В этой улыбке смешались безысходность и бессилие.
Он тихо сказал:
— Линь Ханцзин, я готов был бы вырвать из груди собственное сердце и отдать тебе. А ты из-за какого-то предателя так со мной поступаешь!
Она крепко держалась за стол и смотрела на него.
Его горькая, полная боли усмешка отразилась в её глазах. И вдруг сердце её пронзило, словно иглой.
Эта боль так напугала Линь Ханцзин, что она сама себя перестала понимать. Она уже не знала, где находится её собственное сердце и чего оно хочет.
Сяо Бэйчэнь заметил её внезапную растерянность и решил, что она по-прежнему до смерти его боится.
Перед ней он давно потерпел полное поражение. Что ему оставалось, кроме как удерживать её силой? На что ещё он мог надеяться?
Он холодно поднял взгляд, и голос его стал твёрдым, как камень:
— Если ты хочешь уйти от меня, тебе придётся дождаться моей смерти.
Линь Ханцзин держалась за стол, опустив голову. С каждым вдохом дышать ей становилось всё тяжелее.
Сяо Бэйчэнь заставил себя отвести от неё взгляд и продолжил:
— Завтра утром я пришлю людей, чтобы забрать тебя домой. Ты говоришь, что я держу тебя в своих руках? Тогда знай: способов заставить тебя подчиниться у меня ещё много. Подумай об этом и поступай как знаешь.
Он вышел из комнаты и направился к воротам дворика.
Линь Ханцзин медленно подняла голову и увидела, что он ушёл. Однако у входа остались несколько вооружённых часовых.
В её глазах застыла боль. Щёки горели всё сильнее. Прошло совсем немного времени, и находиться в комнате стало невыносимо жарко.
Пошатываясь, она вышла во двор.
Пожилая монахиня увидела у ворот нескольких часовых с оружием и не знала, что делать. Когда Линь Ханцзин вышла к ней, женщина уже хотела что-то сказать, но изо рта её вырвался горячий, лихорадочный вздох.
Увидев её лицо, старушка испуганно воскликнула:
— Учительница Линь, что с вами?..
Линь Ханцзин с трудом села на деревянную скамью перед домом и подняла голову:
— Матушка, у меня внутри всё горит. Дайте мне холодной воды.
Пожилая женщина ещё сильнее встревожилась:
— Дитя, ты так тяжело заболела, как же тебе можно холодное?
Линь Ханцзин не ответила. Она увидела немного снега, оставшегося у скамьи, и вдруг зачерпнула его рукой, собираясь съесть.
Старушка в ужасе вскрикнула:
— Господи, бедняжка, да она совсем бредит от жара!
Она подбежала и попыталась удержать Линь Ханцзин, но тело той внезапно обмякло, глаза закрылись, и она потеряла сознание.
Болезнь Линь Ханцзин разразилась стремительно и тяжело.
Она пребывала в полузабытьи. Всё тело горело, лоб был горячим, как раскалённое железо. Сквозь туман сознания ей казалось, что вокруг ходят люди, но открыть глаза она не могла.
Ей постоянно снились кошмары. От страха всё тело сотрясала дрожь, а нахлынувшие боль и отчаяние бушевали, словно река, вышедшая из берегов.
Она лишь с трудом шевелила губами и повторяла:
— Не убивай его… Не убивай…
Рука, лежавшая на её лбу, на мгновение замерла.
Сяо Бэйчэнь услышал слова, которые она произносила во сне. В его чёрных глазах появился холод глубокого омутa.
Он убрал руку с её лба и, хотя прекрасно понимал, что она его не слышит, всё же спокойно сказал:
— Он уже убит мной. Он давно мёртв.
Но едва он произнёс эти слова, как из-под плотно закрытых век Линь Ханцзин хлынули слёзы. Прозрачные, как жемчуг, они покатились по её щекам, которые от жара стали ещё краснее.
Во сне она плакала и повторяла:
— Он не может умереть… Не может… Если он умрёт, как же я… Как же я…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
