Южная армия Юй построила в Бэйсине новый штаб. Весь город находился под строгим контролем, а солдаты разыскивали бывших подчинённых армии Сяо.
Когда Цисюань пришла туда, часовые у ворот, разумеется, остановили её.
Рана на руке пульсировала от боли. Цисюань закричала:
— Пропустите меня! Я хочу увидеть моего Пятого брата!
Часовой презрительно усмехнулся:
— Мне всё равно, что это за Пятый брат у тебя такой. Осмелишься безобразничать перед нашим штабом — пристрелю.
Цисюань прямо назвала имя Пятого брата.
Оба часовых замерли. На их лицах появилось недоверие, смешанное с сомнением, но они всё равно осторожно оглядели её с ног до головы.
И тут из штаба донёсся голос:
— Шестая госпожа, что вы здесь делаете?
Цисюань обернулась и узнала личного адъютанта Пятого брата.
Когда она увидела Пятого брата, тот стоял в кабинете и курил.
За окном темнело тяжёлое пасмурное небо, и половина его лица тонула в тени. В глазах были красные прожилки, на волевом подбородке проступила лёгкая щетина.
В дверь постучал секретарь:
— Главнокомандующий, звонит лично начальник Цзиньлинского речного управления.
Пятый брат обернулся и спокойно сказал:
— Скажи, что меня нет.
Секретарь почтительно пробормотал что-то в ответ и вышел.
Только тогда Цисюань заговорила:
— Пятый брат, поздравляю. Ты получил всё, чего хотел, и добился славы.
Пятый брат бросил недокуренную сигарету в пепельницу и холодно взглянул на неё:
— Не нужно язвить. Лучше подумай, как будешь объясняться с отцом, когда вернёшься.
— Я пришла не для того, чтобы возвращаться с тобой.
Он посмотрел на неё:
— Ты всё ещё собираешься капризничать, как избалованная девица?
Цисюань, терпя боль в руке, тихо ответила:
— Пятый брат, посмотри на меня. Разве я сейчас похожа на избалованную девицу?
Она сделала вдох и сказала:
— Пятый брат, я пришла просить тебя спасти его. Дай мне немного лекарства.
Когда Цисюань опустилась на колени, Пятый брат заметно вздрогнул.
Она нахмурилась, терпя боль, и медленно закатала рукав. На запястье открылась большая воспалённая рана, покрытая гниющей плотью.
Лицо Пятого брата изменилось. В его глазах появился ужас.
— Как ты умудрилась так себя ранить?
— Когда вы вошли в город, здесь царил хаос. Кто-то хотел зарубить меня, и я прикрылась рукой…
Она изо всех сил старалась лгать прадоподобно.
Но стоило подозрительному взгляду Пятого брата задержаться на её лице, как в ушах снова загрохотало. Цисюань почувствовала, что вот-вот не выдержит.
К счастью, она всё же выдержала.
Когда вернулась с бутылкой антибиотиков, сказала лишь, что выменяла её на чёрном рынке.
Доктор Вэйдэн был так обрадован, что едва мог говорить. Теперь они знали, что человек, находившийся при смерти, получил шанс на спасение.
Но один из его подчинённых, штабной советник по фамилии Мо, увидев бутылку лекарства, осторожно скользнул по Цисюань взглядом.
Доктор Вэйдэн сказал, что армия Юй постепенно начинает обращать внимание на церковь и оставаться там становится опасно.
Чтобы обеспечить раненому хорошие условия для восстановления, его временно перевезли в уединённый домик на окраине города.
Старшая медсестра, догадавшись о чувствах Цисюань и желая помочь ей, специально поручила ей ухаживать за больным.
Когда он пришёл в себя, Цисюань находилась рядом.
Она увидела, как он медленно открыл глаза и в его зрачках отразилось её лицо. Слёзы тотчас хлынули по её щекам.
Рыдая, она сказала:
— Ты жив… Как хорошо… Ты выжил…
Без неё он бы не выжил.
Однажды Цисюань вернулась за бинтами и услышала разговор старшей медсестры с ним.
Старшая медсестра тихо сказала:
— Главнокомандующий Сяо, если бы не та бутылка антибиотиков, которую принесла Цисюань, нам бы не удалось вас спасти.
Когда Цисюань меняла ему повязку, он вдруг схватил её за правое запястье.
Тепло его ладони легло на кожу. Сердце Цисюань едва не выскочило из груди, всё тело задрожало, и она чуть не уронила пузырёк с лекарством.
Но он тихо спросил:
— Эта рана свежая?
Цисюань заметила, что он смотрит на её запястье, поспешно убрала руку и попыталась отмахнуться:
— Да нет, я просто… случайно… случайно…
Но перед ним ей даже не хватило сил как следует солгать. Опустив глаза, она долго что-то невнятно бормотала.
Тогда он спросил:
— Где ты достала антибиотики?
Она в замешательстве ответила:
— Выменяла на чёрном рынке.
Цисюань забыла, что для покупки лекарства на чёрном рынке не требовалось превращать запястье в такую страшную рану.
И что на чёрном рынке нужно было обладать невероятными связями или властью, чтобы выменять целую полную бутылку антибиотиков.
Он больше ничего не сказал.
Утром Цисюань собралась выйти купить рис и овощи.
Но едва она дошла до конца переулка, как увидела мужчину в костюме, преградившего ей дорогу.
Она слегка замерла.
Мужчина почтительно сказал:
— Шестая госпожа, главнокомандующий ждёт вас впереди.
Лицо Цисюань мгновенно стало пепельно-серым.
Значит, Пятый брат уже всё обнаружил.
Когда она увидела его, первой её фразой было:
— Если ты посмеешь тронуть его, я умру у тебя на глазах.
Никогда прежде она не говорила с такой решимостью. Даже ей самой стало страшно от собственной твёрдости.
Пятый брат подошёл и с размаху ударил её по лицу.
— Посмотри на себя! Ты ещё считаешься человеком из семьи Юй?!
Щека вспыхнула от боли.
Рыдая, Цисюань сказала:
— Пятый брат, разве так уж хорошо быть частью семьи Юй? Вы хотите, чтобы я бросила любимого человека и последовала за вами. Но я не могу быть настолько безжалостной! Лучше я умру… Пятый брат, если ты не спасёшь его, я правда лучше умру…
Она смотрела, как выражение его лица постепенно застывает, а затем сереет и бледнеет.
Словно сон длиною в половину жизни вдруг разлетелся вдребезги.
В комнате слышались только её тихие рыдания.
Прошло много времени, прежде чем Пятый брат негромко произнёс:
— Если бы не ты, я давно отдал бы приказ схватить его.
Цисюань разрыдалась ещё сильнее. Она обессиленно опустилась на пол и, подняв лицо к Пятому брату, умоляла:
— Пятый брат… Пятый брат… Прошу тебя…
Она плакала так, что не могла связать двух слов. Голос сорвался и стал хриплым.
В детстве, когда Цисюань была виновата и так же горько плакала, именно Пятый брат первым смягчался. Пусть она постоянно с ним спорила и препиралась, на самом деле он относился к ней лучше всех.
Наконец Пятый брат сказал:
— А если… я запру его, чтобы он провёл с тобой всю жизнь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
