Глава четыреста восемьдесят вторая. А теперь добавим еще немного деталей…
Дицзан ведь тоже неплохой небожитель.
На пути из Башни Сансары, когда они на облаке покидали это место, Ли Чаншоу и Сюаньду-дафаши переглянулись и одновременно слегка улыбнулись.
Дело продвигалось довольно успешно. Дицзан приложил все силы, а Дафаши и Тайцзи-ту обеспечивали прикрытие. Ли Чаншоу можно было считать выполнившим поручение Хоуту-няннян: воплощения семи чувств превратились в «духов сансары».
Разумеется, прежде всего сама Хоуту-няннян заранее подготовила большую часть необходимого, так что воплощения семи чувств были спокойны и уравновешены относительно друг друга…
В этот момент на ладони Ли Чаншоу мягко мерцал сгусток духовного света размером с большой палец, окруженный инь и ян ци, исходящими от Тайцзи-ту, что обеспечивало его полную сохранность.
Это был первоначальный прообраз души живого существа в тот момент, когда оно покидает Шесть путей сансары и входит в материнское чрево в мире смертных.
Эти братья-соученики с шутками и смехом покидали загробный мир Юймин. Оба они отнеслись к просьбе Хоуту с большим вниманием, но не считали это какой-то невыполнимой задачей.
Ли Чаншоу изначально собирался взять Линчжуцзы с собой в дворец Шэнму Нюйва, чтобы тот посмотрел мир и набрался опыта. Однако, просканировав бессмертным восприятием город Фэнду, он обнаружил, что Линчжуцзы сейчас вовсю якшается с Бычьей Головой и Лошадиной Мордой, размахивая мечом и копьем неподалеку от Зала испытания смелости, и не стал ему мешать.
Глядя на нынешнего Линчжуцзы, на то, какая… какая «открытая», «уверенная» и «свободная» улыбка расцветает на его лице, Ли Чаншоу чувствовал в глубине души прилив радости.
И это только после первого официального курса лечения, а уже такой эффект!
Многие последующие приготовления можно было и опустить; пусть Линчжуцзы поживет у племени Ведьм еще какое-то время.
Жаль, что план «Сердечный огонь», который должен был разжечь пламя в душе Линчжуцзы…
Больше не понадобится.
Попутно Ли Чаншоу обнаружил, что, поскольку Линчжуцзы был рожден из духовной жемчужины, его плоть была намного сильнее, чем у обычных небожителей. Он прекрасно подходил для боевых методов племени Ведьм и к настоящему времени выучил немало их боевых техник.
Особенно хорошо ему давалась техника «Великого и могучего небесного дракона2».
Хотя уровень культивации его юаньшэня находился лишь на стадии Небесного бессмертного, его собственная боевая мощь была уже весьма незаурядной.
Он вполне обладал силой в одну Цзи1.
Ли Чаншоу не забыл, что ранее обещал шибо Юаньши Тяньцзуню заглянуть в дворец Юйсю… Как раз подвернулся удобный случай, чтобы взять Линчжуцзы с собой и прогуляться по дворцу Юйсю.
Стоит ли ему тогда зайти и в дворец Бию?
Кстати говоря, разве глава учения Тунтянь не говорил, что хочет подарить ему магическое сокровище? Почему же до сих пор нет никаких вестей?
Неужели он все еще колотит Чжуньти в Море Хаоса?
— О чем задумался? — с улыбкой спросил Сюаньду-дафаши. — Вижу, ты весьма озадачен. Если есть какие-то тревоги, обсуди их с братом. Хотя не факт, что я смогу дать тебе полезный совет.
— Нет, я просто вспоминал о событиях прошлого, — с чувством ответил Ли Чаншоу. — Дицзан все-таки тот, с кем стоит водить знакомство.
Сюаньду-дафаши покачал головой и вздохнул:
— По сравнению с тобой он все еще несколько наивен.
— Старший брат, нельзя так судить, — сказал Ли Чаншоу. — Если бы я и Дицзан поменялись местами, не факт, что я смог бы справиться лучше него. В конце концов, я пользуюсь поддержкой великой мощи учения Дао. Если бы не эта мощь, исход борьбы с Дицзаном было бы трудно предугадать.
— Раз ты можешь так мыслить, я спокоен. Не возгордись, все сущее находится под взором Небесного Дао.
Сюаньду-дафаши небрежным жестом рассек пустоту:
— Пойдем в дворец Шэнму Нюйва. Как только провожу тебя, мне нужно будет возвращаться в город Сюаньду.
— Старший брат, не спешите, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Как говорится, провожать… так провожать до конца. Нам лучше вместе устроить воплощения семи чувств.
— Добро, — с улыбкой кивнул Сюаньду-дафаши. — Тогда, если учитель станет меня винить, ты уж замолви за меня словечко.
Ли Чаншоу пообещал сделать это и шагнул в образовавшуюся перед ним расщелину пространства. Окутанный сиянием Тайцзи-ту, он мгновенно преодолел неизвестно сколько десятков тысяч ли.
На самом деле ему очень хотелось спросить: «Когда учитель общается с вами, он тоже произносит в среднем по одной фразе в три года?».
Но, принимая во внимание наличие нескольких великих артефактов, Ли Чаншоу опасался, как бы кто-нибудь не донес учителю, что его старший и младший ученики за спиной втихомолку поговаривают, будто святой не слишком словоохотлив — это было бы весьма неприятно.
Вершина Башни Сансары.
Дицзан тихо стоял там, глядя вдаль, в ту сторону, где на облаке скрылись Ли Чаншоу и Сюаньду-дафаши. В его глазах читалось легкое волнение.
— Если не брать в расчет наши позиции, Шуйшэнь тоже тот, с кем стоит водить знакомство.
— Кхм! Пф-ха-ха!
Цинмао Дацюань перевернулся на спину и, несколько раз энергично дрыгнув четырьмя лапами, подавил смех.
Дицзан фыркнул с таким видом, будто ему лень с ней связываться, и долго стоял неподвижно с умиротворенным взором.
…
Вж-ж-ж —
Звук, подобный писку комара, пронесся в глубинах Кровавого моря и опустился на руины того большого города.
Вспышка кровавого света явила взору соблазнительный и чарующий стан Вэньцзин-даожэнь; алое газовое платье лишь добавляло ей манящей опасности.
Она не спешила в заброшенный зал, где ощущалось скопление ци сильных экспертов, а спокойно стояла на месте, глядя сверху вниз на этот город, полный разрушенных магических формаций.
«Как же господину Шуйшэню это удалось? Он прошел через эти посты совершенно бесшумно, не оставив ни малейшего следа. Вот какой господин должен быть у меня, у Королевы!»
В душе Вэньцзин-даожэнь невольно возникли подобные мысли.
Слегка покачивая изящными стопами и тонкой талией, Королева среди вспышек кровавого света предстала перед тем самым заброшенным залом с лицом, полным холодного безразличия.
В зале десятки фигур, кто сидел, кто лежал, поднялись и уставились на Вэньцзин-даожэнь. Вид у всех был крайне недоброжелательный.
Не успела Вэньцзин-даожэнь открыть рот, как из глубины зала раздалось холодное хмыканье:
— Где то благое провидение, что обещало нам Западное учение? Где Башня Сансары? Почему Башню Сансары включили в Шесть путей сансары?
Уголок рта Вэньцзин-даожэнь слегка дрогнул:
— Сами идите и спросите у двух господ святых. Вымещаете здесь свой гнев на мне и призываете к ответу… Вы правда думаете, что я не смогу вас истребить?
Говоривший эксперт из рода Сюло тут же закрыл рот и притих.
Другой эксперт Сюло спросил:
— Вэньцзин, каков ответ Запада?
- И-цзи-чжи-ли (一季之力, yī jì zhī lì) — «сила в одну Цзи», шутливая единица измерения боевой мощи, используемая в данном произведении. ↩︎
- Да-вэй-тянь-лун (大威天龙, dà wēi tiān lóng) — «Великий и могучий небесный дракон», буддийская мантра, используемая здесь как название боевой техники. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
