Глава 492: Накануне собрания Союза Бессмертных
Успешно осуществив план «Покорение птицы добродетелью1», Ли Чангэн, разумеется, припрятал многочисленные козыри, подготовленные на крайний случай.
Например, кадры того, как Золотокрылая гигантская птица Пэн, еще до попытки прорваться в Небесные чертоги, в ужасе отступает перед Мечом, разящим демонов;
Или как Золотокрылую гигантскую птицу Пэн подвесили на каком-то безымянном старом дереве на Звезде Тайъинь, а проходящие мимо феи тыкали в него пальцами;
Или как Золотокрылая гигантская птица Пэн в кровь разбивает голову о звенья цепного строя на Четвертом небе…
Раз уж он стал своим человеком, часть этой позорной хроники следовало уничтожить, оставив лишь ключевые моменты на случай непредвиденных обстоятельств.
Весть о том, что Золотокрылая гигантская птица Пэн успешно сдалась Небесному двору и приняла Бога Воды Ли Чангэна как своего наставника, не разнеслась по миру.
Ли Чангэн потребовал от всех божеств и бессмертных хранить тайну, а те, кто знал об этом внутри Небесного двора, в тот день присутствовали в Зале Линсяо. Сейчас, когда надвигалась великая катастрофа, даже те небожители, что симпатизировали внешним силам, должны были подумать о собственном положении.
Посему обсуждение этого дела в торговых поселениях на пяти континентах быстро утихло…
— Разве та Золотокрылая гигантская птица Пэн из рода Фениксов не собиралась штурмовать Небесный дворец? Столько времени прошло, почему ни слуху ни духу?
— Должно быть, просто пускал пыль в глаза, хотел таким способом добыть себе славу. Разве Небесный дворец так легко штурмовать?
— Что-то здесь не так, дело нечисто.
Западное учение тоже притворилось немым.
Ли Чангэн был уверен: противник уже прознал о судьбе Золотокрылой гигантской птицы Пэн, но они не смели упоминать об этом, чтобы не давать Юйди повода для гнева.
Ли Чангэн поселил Золотокрылую гигантскую птицу Пэн в своем поместье Бога Воды для совершенствования, одарил его двумя духовными сокровищами и пожаловал пустую должность маршала Цзинь Пэна.
Ироничным Ли Чангэну показалось то, что удача, которую Кун Сюань с таким трудом взращивал, опекая племя Шан, оказалась меньше той удачи, что привалила Золотокрылой гигантской птице Пэн при назначении маршалом Небесного двора…
Сразу видно, кто здесь любимый сын Небесного Дао.
Небесный дворец обрел великого полководца, и Юйди был весьма доволен. Он хотел устроить пир в честь Золотокрылой гигантской птицы Пэн, но Ли Чангэн вовремя его отговорил.
С этой птицей нельзя быть слишком щедрым на похвалу, нельзя только лишь превозносить. Хотя Золотокрылая гигантская птица Пэн и обрела некое понимание, находясь в цепном строю, его характер не изменился полностью. Избыток похвал мог привести к новому приступу гордыни, так что его нужно было время от времени осаживать.
Спустя еще месяц Ли Чангэн в Зале Линсяо перед лицом всех небожителей официально испросил позволения.
Юйди широким жестом назначил Ли Чангэна специальным посланником Небесного двора и велел ему во главе с несколькими небесными генералами отправиться в три тысячи миров, чтобы организовать и проконтролировать собрание Союза Бессмертных.
Приняв приказ, Ли Чангэн приложил усилия, чтобы эта новость быстро разлетелась по пяти континентам и трем тысячам миров.
Этот шаг был предпринят в основном для поднятия боевого духа Союза Бессмертных и для того, чтобы заранее закрепить власть над ним, дабы какой-нибудь глава союза не возомнил вдруг, что он стал слишком могущественным.
Три дня спустя.
Бумажный даос Ли Чангэна в сопровождении нескольких небесных генералов уровня Золотого Бессмертного и большого отряда небесных воинов важно покинул Восточные небесные врата. По расчетам, они должны были прибыть на место проведения собрания ровно за день до его начала.
В то же время в Тайном пределе Тянья бумажный даос Ли Чангэна вместе с Люй Юэ покинул убежище, чтобы руководить тайно набранными воинами Павильона Тянья при строительстве зала для первого собрания Союза Бессмертных.
Хотя Ли Чангэн и ожидал, что этот Союз Бессмертных окажется «на пике уже при дебюте» и станет «сильнейшим с первой встречи», в этот раз все же следовало подойти к делу серьезно, дабы не допустить оплошностей.
Прошло еще три дня.
У берега Южного моря, подле храма Морского бога.
Медленно приплыло белое облако, на котором стояли две фигуры — мужчина и женщина. Издалека они смотрелись весьма гармонично.
Бессмертный муж с красивой бородой выглядел внушительно, в его мужественном лице угадывалась твердость, а светло-красные доспехи добавляли ему величия. Это был не кто иной, как старший ученик внешних врат учения Цзе, Хунхуан Ваньцы Ван2, собственной персоной Старик Чжао.
Рядом с Чжао-дае стояла Святая Матерь Цзиньлин, которую Ли Чангэн специально пригласил в качестве «лже-старшей сестры» учения Цзе. Сегодня она наложила легкий макияж, и в ее облике стало чуть меньше воинственности и чуть больше природного обаяния; стройный изящный стан был облачен в бледно-золотое платье с вышитыми фениксами. Ее аура была подавляющей и величественной.
Ли Чангэн вышел навстречу заранее. Сейчас он использовал облик Бога Воды, но здесь стояло его истинное тело.
Изначально Ли Чангэн планировал провести собрание Союза Бессмертных втайне, объединив различные силы, и тогда ему не нужно было бы являться лично — хватило бы и бумажного даоса. Однако Ли Чангэн снова и снова просчитывал варианты: тайно дело провернуть не удастся, и он решил самолично втянуть Жаньдэна в игру, чтобы использовать его как подставное лицо. Но, вовлекая Жаньдэна, Ли Чангэн понял, что ему необходимо пригласить двух надежных мастеров учения Цзе на случай, если придется кого-то внезапно «устранить».
Раз уж Чжао-дае и Святая Матерь Цзиньлин прибыли, Ли Чангэну было бы совсем неловко прятаться и не показываться лично…
Посему Ли Чангэн попросил Огненное знамя защитить пик Сяоцюн, а сам, укрывшись Тайцзи-ту, неся Башню Сюаньхуан, держа Линейку Цянькунь и спрятав за пазухой Замок, пронзающий сердце, осторожно покинул свои владения.
Ничего не поделаешь, в первозданном мире слишком опасно.
Дважды его попытки обрести золотое тело добродетели были сорваны, и в глубине души Ли Чангэна не покидало острое чувство надвигающейся угрозы.
— Ха-ха-ха! — Чжао Гунмин рассмеялся, поглаживая бороду. — Чангэн, ты и впрямь коварен. Пригласить даоса Жаньдэна на роль главы Союза Бессмертных… Разве ты не ставишь этот старый гроб прямо над огнем?
Ли Чангэн непринужденно улыбнулся:
— Всего лишь небольшая хитрость, надеюсь, шисюн и шицзе не примут это близко к сердцу.
— Ничего страшного, — на губах Святой Матери Цзиньлин заиграла легкая улыбка. — Сперва я не совсем поняла твой замысел, но Гунмин кое-что разъяснил, и я осознала твое изящное мастерство.
Когда это Чжао-дае стал таким сообразительным? Скорее всего, заглянул на Остров Трех Фей и расспросил их. Впрочем, это неважно!
Гунмин?!
А где же почтительное обращение? Неужели отношения этих двух столпов учения Цзе развиваются столь стремительно? Неужели в дверь сердца Чжао-дае, которую приоткрыла Святая Матерь Цзиньгуан, в итоге вошла Святая Матерь Цзиньлин?
Удивительны все же взаимоотношения великих сущностей первозданного мира.
- 以德服鸟 (yǐ dé fú niǎo) — «Покорение птицы добродетелью». Каламбур на чэнъю «покорять добродетелью» (以德服人), где иероглиф «человек» заменен на «птица». ↩︎
- Хунхуан Ваньцы Ван (洪荒万瓷王, hónghuāng wàncí wáng) — «Король фарфора великой первозданности». Прозвище, намекающее на мастерство Чжао Гунмина в инсценировке «подстав» (碰瓷), когда кто-то притворяется пострадавшим, чтобы вымогать компенсацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
