Глава пятьсот двадцать седьмая. Лунцзи находит наставника!
На этом бессмертном пиршестве в Яочи больше всего Ли Чаншоу тронула похвала Лао-цзюня.
Но самое глубокое впечатление на Ли Чаншоу произвела вовсе не прибывшая позже Хэнъэ-сяньцзы со своим затмевающим небеса танцем и не великолепная пляска с мечами в исполнении Линчжуцзы и Юйту, а…
Подарок, который принес Гунмин.
В тот момент Юэгун Чанъэ как раз развлекала гостей песнями и плясками, атмосфера на пиру была в самом разгаре, а Линчжуцзы и Юйту еще не вышли на сцену.
Чжао Гунмин прибыл в спешке. На нем был вовсе не привычный боевой доспех, а от его нижнего платья все еще веяло запахом крови.
Если бы этот дае при виде Ли Чаншоу не приподнял бровь и не расплылся в широкой улыбке, Ли Чаншоу мог бы подумать, что случилось какое-то несчастье.
Чжао Гунмин уже собирался пройти мимо танцующей Чанъэ, как вдруг почувствовал необычайную ауру Дао, царящую здесь. Подняв голову, он невольно вздрогнул.
Он так спешил, что даже не заметил присутствия Лао-цзюня!
Чжао Гунмин поспешил к краю возвышения, чтобы выразить почтение, а затем отвесил поклон Юйди и Ванму. Только после этого, под пристальными взглядами собравшихся божеств, он подошел к Ли Чаншоу, сел рядом и не смог сдержать торжествующей улыбки.
— Чангэн, лаогэ1 раздобыл для тебя великое сокровище!
Ли Чаншоу: «…»
Этот тон и манера поведения до боли напоминали уличных торговцев из его прошлой жизни, что из-под полы предлагали флешки, «набитые учебными материалами».
Чжао Гунмин извлек из рукава черную палку длиной в два чи и положил ее перед Ли Чаншоу.
Сейчас эта палка была запечатана Чжао Гунмином и казалась невесомой, словно обгорелая деревяшка. Однако при малейшем сосредоточении внутри нее чувствовались нити таинственной, предельно простой ауры и исходило едва уловимое пугающее давление.
Стоило Ли Чаншоу лишь пару раз взглянуть на этот предмет, как в уголке его сердца, преданного Дао, всплыли видения… Он узрел бесчисленных живых существ, бьющихся в кровавом море, и мириады душ, разрываемых в клочья одним-единственным длинным копьем!
Теперь эта черная палка казалась хребтом величественной горы, который великой магической силой сжали до длины в два чи.
Эта до боли знакомая аура…
Эта густая мощь смертоносной сечи…
Сидевший неподалеку начитанный и умеющий держать язык за зубами даос Дуэ, признанный вторым учеником учения Жэнь, уже изумленно воскликнул:
— Неужели это… фрагмент Копья Погибели Богов, сокровища бесконечного убийства, созданного из стебля Хаотического Зеленого Лотоса?
(О важности хорошего подпевалы для разрядки неловкой атмосферы.)
— Верно, — Чжао Гунмин с улыбкой погладил бороду, но тут же о чем-то вспомнил и с опаской покосился на вторую сестру, сидевшую рядом с Ли Чаншоу.
Увидев, что лицо Юньсяо спокойно, Чжао Гунмин окончательно расслабился.
Лучше сотню раз получить взбучку от почтенного наставника, чем на малую долю вызвать гнев второй сестры.
Послышался смех Гунмин Дае:
— Ради сегодняшнего подарка лаогэ… кхм, пиндао2 потратил немало мучительных усилий. Сперва я хотел подарить какие-нибудь магические сокровища или редкие материалы, но потом подумал, что Чангэну в этом нет нужды. Мы с тобой знакомы дольше всех, и дружба наша глубока, так что я не мог отделаться пустяком. Я долго раздумывал и вдруг вспомнил, как во время недавнего истребления демонов в древнем городе Сюло твой верный военачальник, маршал Цзинь Пэн, получил копье, перекованное из фрагмента Копья Погибели Богов. И тут меня осенило! Я вспомнил одно древнее предание и, используя Бусины, усмиряющие моря, пронзил пространство, на всех парах помчавшись к самой границе трех тысяч миров. Я мчался быстрее ветра и молний, пока не нашел тайное место на краю сущего. Там я перебил сотни демонических насекомых и отыскал этот обломок Копья Погибели Богов. Позже, Чангэн, ты вплавишь этот фрагмент в то малое копье, и его мощь непременно возрастет!
Сказав это, Чжао Гунмин спокойно улыбнулся.
Ценность этого дара заключалась в трудности его поиска и в том, как непросто было доставить его за столь короткий срок. Но важнее всего была искренняя забота о том, что действительно нужно Ли Чаншоу.
Окружающие небожители дружно зааплодировали. Глядя на обломок длиной в два чи, они вновь завели разговоры о древней битве между Предком Дао и Предком Демонов.
Фрагмент Копья Погибели Богов, несомненно, был великим сокровищем, но все зависело от того, в чьих руках он окажется.
Попади он к обычному бессмертному уровня Дало, тот с огромным трудом смог бы его усмирить. А если бы и переплавил, то получил бы лишь острое врожденное магическое сокровище.
Но так как у Цзинь Пэна уже было копье, добытое в прошлый раз, этот фрагмент становился невероятно ценным — с его помощью вполне можно было создать врожденное сокровище высшего качества!
Даже если оно не сравнится с оригинальным Копьем Погибели Богов, обладая хотя бы двадцатью-тридцатью процентами его былой мощи, это будет невероятный артефакт.
Как мог Ли Чаншоу не впечатлиться?
Вот только…
Сихэ-няннян прислала через Яньвана девять капель эссенции крови древних предков-шаманов, а теперь еще Чжао-лаогэ притащил фрагмент Копья Погибели Богов…
На что они намекают?
Чтобы он, гражданский чиновник Небесного двора, сосредоточился на практике Искусства восьми-девяти сокровенных превращений?
И когда в будущем явится сильный враг, а полководцы Небесного двора потерпят поражение, он в облике почтенного старца неспешно выплывет на облаке навстречу тучам врагов, внезапно разорвет свой длинный халат, явив миру сверкающий золотом чешуйчатый доспех, за его спиной взовьется черное сокровище-знамя, над головой встанет Пагода Сюаньхуан, левая рука крепко сжмет Линейку Неба и Земли, и он сделает шаг вперед… В то время как его седые волосы будут развеваться на ветру, мускулы яростно вздуются, и он прорычит:
— Копье, ко мне!
Эта картина была весьма в духе Небесного двора.
Ли Чаншоу сложил ладони:
— Благодарю, шисюн!
— Эй, к чему эти церемонии между нами?
Чжао Гунмин довольно прищурился, поглаживая бороду, и вытянул из рукава еще один драгоценный мешочек:
— Заодно я прикончил демона уровня Дало, его тело как раз сгодится для алхимии и снадобий.
Ли Чаншоу рассмеялся:
— Довольно, довольно! Шисюн, твой дар и так чрезмерно щедр, я даже не знаю, как смогу отплатить тебе в будущем.
— Пустые вежливости!
Чжао Гунмин дважды громко расхохотался, пребывая в прекрасном расположении духа.
— Лаогэ пойдет поищет место для отдыха, а ты занимайся своими делами. Вторая сестра, я пойду присяду вон там.
— Старший брат, ты трудился не покладая рук, — мягко произнесла Юньсяо, отчего Чжао Гунмин выпятил грудь и окончательно воодушевился!
Дун Мугун тут же подскочил сбоку и проводил Чжао Гунмина к местам, отведенным для бессмертных учения Цзе.
Ли Чаншоу специально подозвал Золотокрылую гигантскую птицу Пэн, велел ему достать то малое Копье Погибели Богов и передал ему новый фрагмент, наказав беречь его, чтобы позже найти способ сплавить их воедино.
Под «способом» подразумевался исключительно дворец Доулюйгун.
Когда с подношением даров было покончено, дальнейшее празднество потекло своим чередом, без лишних волнений.
Линчжуцзы и Юйту исполнили танец с мечами; хотя он был великолепен и полон красок, в памяти он оставил лишь мимолетный след.
- Лаогэ (老哥, lǎogē) — «старый брат», уважительное и дружеское обращение к равному или чуть старшему мужчине. ↩︎
- Пиндао (贫道, píndào) — «бедный даос», скромное обращение даосских практиков к себе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
