Куда делся А Ню?
Ли Чаншоу вылетел за пределы Южного моря, направился в три тысячи миров, непрестанно ведя поиски в пустоте и минуя более десятка великих миров.
Чем выше поднималась в его руке верёвка Хуанцзиньшэн, тем ближе он был к Цинню.
«Это он так по горам и водам гуляет или в медовый месяц отправился?»
Ли Чаншоу слегка нахмурился, чувствуя в душе смятение.
Неужели, когда он найдёт старого быка, сереброволосая шаонюй Тешань будет баюкать младенца, а старый бык, глупо ухмыляясь, будет обмахивать их веером Бацзяошань?..
С этими мыслями он заметил, как Хуанцзиньшэн слегка качнулась.
Ли Чаншоу поднял взгляд: впереди виднелось светлое пятно. Тщательно прислушавшись к ощущениям, он понял, что это процветающий мир, полный живых существ.
Применив технику побега, Ли Чаншоу незаметно приблизился и обмотал Хуанцзиньшэн вокруг запястья, чтобы при встрече с Цинню верёвка не вылетела сама по себе и не связала того.
Если помешать доброму делу Цинню, выйдет некрасиво.
Но Ли Чаншоу никак не ожидал, что, когда он найдёт Цинню, этот бык… будет готов совершить ошибку!
Большинство великих миров были смешением бессмертных и простых смертных, и это место не стало исключением. Город, где находился Цинню, делился на две части: наверху располагался величественный «остров бессмертных» с высокими теремами и павильонами, образующими город небожителей.
Под островом раскинулось озеро, очертаниями повторявшее его контуры, а вдоль берегов ряды домов располагались подобно рыбьей чешуе и зубьям гребня1 — место было весьма оживлённым.
Ли Чаншоу прибыл сюда с наступлением ночи.
В небесном городе наверху на улицах с весёлыми домами, залитых праздничными огнями, гремела музыка. Сияние различных изолирующих и защитных формаций затмевало тонкий серп луны, похожий на нежную бровь красавицы.
Применив технику трансформации, Ли Чаншоу превратился в даоса средних лет. Опустившись у ворот города бессмертных с веером-артефактом в руке и отдав немного духовных камней, он беспрепятственно вошёл внутрь и направился к весёлому дому, где находился Цинню.
Что же случилось?
Божественное чутьё донесло: Цинню принял человеческий облик, но сохранил рога. Облачённый в длинный халат, он в одиночестве пил вино в отдельном кабинете весёлого дома.
Перед ним в танце кружились более десятка разодетых красавиц. Каждая была прелестна собой, и все обладали уровнем совершенствования стадии Юаньсянь…
«Траты сегодня явно немалые», — невольно подумал Ли Чаншоу.
Неужели Цинню и Тешань расстались? Или Тешань встретила другого быка раньше времени? А может, молодожёны поссорились, и Цинню в гневе пришёл сюда искать утешения?
Ли Чаншоу нашёл чайную поскромнее и некоторое время тайно наблюдал за Цинню. Он заметил, что тот действительно заливает горе вином и даже не смотрит на танцующих перед ним сяньцзы.
— Эх…
Цинню вздохнул, опустив голову. Глядя на два маленьких веера Бацзяошань на ладони, он с тоской пробормотал:
— Сяо Шаньцзы, что же я сделал не так? Почему ты вдруг решила меня прогнать?
Ли Чаншоу вздохнул в душе. Понятно, старый бык потерпел неудачу на любовном фронте и хотел забыться здесь, но обнаружил, что другие женщины не радуют глаз и не трогают сердце.
Преданный каменный бык.
Поэтому Ли Чаншоу не стал сразу показываться, а лишь некоторое время наблюдал со стороны.
Спустя полчаса те девицы, желая подзаработать, прекратили танец и окружили Цинню.
Две куртизанки-сяньцзы с придыханием позвали «даван» и попытались прильнуть к нему, но Цинню нахмурился. На мгновение он хотел было раскрыть объятия, но в итоге отскочил назад, и девицы обняли пустоту.
Вино ударило ему в голову, походка стала нетвёрдой. Нахмурившись, он достал из-за пазухи мешочек с сокровищами и бросил его на стол.
— Все уходите, дайте мне побыть одному… И не зовите меня даван, я не из рода демонов.
Девицы проявили профессиональную выдержку: ничего не спрашивая, они быстро покинули комнату, лишь обронив напоследок:
— Вы можете позвать нас в любое время.
Когда дверь закрылась, Цинню снова вздохнул, уселся на прежнее место и уставился на посуду перед собой.
Немного погодя он пробормотал:
— Пора возвращаться.
Собираясь встать, Цинню снова заколебался.
— Но почему Сяо Шаньцзы меня прогнала? Что я сделал не так?
Затем он долго вздыхал, не в силах оторвать взгляд от двух вееров на ладонях.
«Если бы шисюн Чангэн был здесь, было бы так хорошо».
— Что же случилось?
Рядом раздался мягкий голос. Цинню сначала замер, а затем резко вскочил. В его больших глазах отразилось потрясение, он уставился на окно.
Там, расправив крылья, влетела синяя птица. Окутанная аурой Изначальных Инь и Ян, она легко прошла сквозь барьер формации и превратилась в молодого даоса, вставшего перед Цинню.
Эта аура, этот ритм Дао и знакомая мощь Тайцзи-ту!
— Шисюн Чангэн! — взревел Цинню и в два шага бросился к нему. Упав на колени, он обхватил голени бумажного даоса Ли Чаншоу и начал всхлипывать.
Ли Чаншоу: …
Для верхового животного Тайцин-лаоши такой вид — просто непозволительное нарушение приличий.
— Шисюн, что с тобой? — Ли Чаншоу тихо вздохнул. — В жизни всегда случаются неудачи, и у быков тоже.
— Ты поможешь мне?
Ли Чаншоу с беспомощностью произнёс:
— Шисюн, я здесь, чтобы забрать тебя обратно.
Цинню поднял взгляд на Ли Чаншоу. Его большие глаза были полны слёз, а золотое кольцо Цзиньганчжо, замаскированное под кольцо в носу, было измазано в соплях.
— Я!
Ли Чаншоу не удержался и приложил руку ко лбу, вздохнув:
— Я помогу тебе, только сначала встань и расскажи, что произошло.
Цинню оживился, мигом вскочил, подтащил деревянный стул и пригласил Ли Чаншоу сесть.
— Не суетись, — Ли Чаншоу подоткнул подол даосского халата и сел напротив. — Рассказывай подробно.
— Ну, — вздохнул Цинню, — я и сам толком не знаю. Покинув Кровавое море, я сопровождал её в странствиях, чтобы она развеялась. Мы прошли от Восточного моря до Западного, от Западного до Южного, и наконец вышли в три тысячи миров. Весь путь мы были счастливы. Я стал звать её Сяо Шаньцзы, а она меня — Сяо Нюню…
— Кха!
Цинню покраснел и, пересилив стыд, проворчал:
— Шисюн Чангэн, не смейся!
— Я вспомнил кое-что весёлое, — отмахнулся Ли Чаншоу. — И что дальше?
— Дальше ничего особенного, — вздохнул Цинню. — Настроение у неё то улучшалось, то портилось, но нрав был довольно мягким. Каждый раз, видя красивые пейзажи, она поддавалась чувствам. Я боялся, что она с собой что-нибудь сделает, и всё время был рядом. Пока два года назад… На одной заснеженной горе мы любовались видами и провели чудесную ночь. Э-э, прости, шисюн, забыл, что у вас с Юньсяо-сяньцзы всё ещё стадия «не переходя границ ритуала2».
На лбу Ли Чаншоу вздулась вена. Ему захотелось немедленно уйти.
Ладно, ради удобства передвижения Тайцин-лаоши, потерплю.
— Я спрашиваю, почему ты сегодня здесь и как поссорился с Тешань, а не о том, до какой стадии дошли ваши отношения, — произнёс Ли Чаншоу.
— Ой-ой, вот оно что. — Цинню почесал затылок и понизил голос: — На самом деле я и сам не понимаю почему. Мы жили вполне мирно, переезжали с места на место в великих мирах, задерживались там, где нравилось. Но буквально вчера, в хижине у озера, где мы прожили полгода, я приготовил жареную рыбу и только хотел позвать её отведать, как она…
— И что же?
Цинню опустил голову и вздохнул:
— Она сказала, что я вошёл в дверь с левой ноги, что мы с ней несовместимы по судьбе, и на этом между нами всё кончено.
— Хм?
Ли Чаншоу мысленно задался кучей вопросов, и тут же в голову пришли вероятные причины.
— Она всё ещё в той хижине?
— Нет, — тихо ответил Цинню. — Она отругала меня, велела не преследовать её и улетела сама.
— Меч Юаньту-цзянь у тебя?
— Да. — Цинню достал из рукава меч в ножнах. От него исходила леденящая аура убийства — это определённо был Юаньту-цзянь.
Ли Чаншоу изменился в лице и тихо проговорил:
— Дело принимает скверный оборот.
— Чт… что случилось?
Ли Чаншоу засучил рукава, обнажив Верёвку Блестящего Золота, вытряхнул из неё ауру Цин-ню и тут же произнёс:
— Объясню по дороге, а ты сперва влей сюда ауру Тешань!
- Линь-цы-чжи-би (鳞次栉比, lín cì zhì bǐ) — букв. «подобно рыбьей чешуе и зубьям гребня»; образное описание домов, расположенных плотными, ровными рядами. ↩︎
- Чжи-юй-ли (止于礼, zhǐ yú lǐ) — сокращение от фразы «соизмерять свои действия с правилами приличия и не переходить их»; здесь означает платонические отношения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
