Хорошо, что я не выдал себя сам, всё-таки о вопросах репутации стоит заботиться.
Сегодня Цюань Дун снова прибыл сюда, и Ли Чаншоу мог бы поспорить на два мешочка «острого мяса духовных зверей, приготовленного лично Линъэ», что это определенно из-за дела Ян Цзяня.
Как и ожидалось, Цюань Дун на облаке добрался до дворца Тайбай, чинно испросил аудиенции, и Ли Чаншоу передачей голоса «призвал» его войти внутрь.
Оказавшись внутри формации в самой глубине дворца Тайбай, они улыбнулись друг другу; Ли Чаншоу ответил на приветствие, совершённое ранее, и, приняв облик бумажного даоса с лицом мужчины средних лет, уселся вместе с Цюань Дуном.
— Чангэн, — прямо перешёл к делу Цюань Дун, — я пришёл, чтобы спросить о деле Ян Цзяня. Как продвигается его испытание?
— Владыка, взгляните, — Ли Чаншоу достал утолщённое и увеличенное медное зеркало и поставил его перед ними.
Он коснулся пальцем поверхности, и по зеркалу тут же разошлись круги, после чего проступило смутное изображение, которое быстро стало очень чётким.
Это был некий великий мир, где клубящаяся демоническая ци скрывала солнце, луну и звёзды, а в небе непрестанно преследовали друг друга несколько лучей света.
Ли Чаншоу и Цюань Дун присмотрелись и увидели среди этих лучей фигуру Ян Цзяня.
Он был облачён в изрядно потрёпанные доспехи, в правой руке сжимал длинное копьё, а в левой — драгоценный меч, покрытый мелкими трещинами. Его тело окутывали золотые и алые всполохи, со лба на щеку стекала струйка крови, а собранные в пучок длинные волосы были насквозь пропитаны кровью демонов.
Он раскрыл рот, словно издавая яростный крик, и его тело внезапно ускорилось, оставляя за собой череду остаточных образов и вызывая колебания духовной энергии. Он мгновенно настиг змея-демона!
Змей-демон с ожесточённым выражением морды развернулся и выдохнул ядовитый туман, заполнивший всё небо.
Копьё устремилось вперёд, блеск меча рассёк воздух, и в следующий миг небо окрасилось демонической кровью. Ян Цзянь насквозь пронзил огромное тело змея-демона; остриё копья пригвоздило его юаньшэнь1, а взмах меча вдребезги разнёс этот дух…
— Почему есть только изображение, но нет звука? — негромко спросил Цюань Дун.
— Владыка, это то, что видит даос Юйдин. Вероятно, в этот момент он забыл снять ограничение на том маленьком медном зеркале.
— Вот оно как, — кивнул Цюань Дун, не отрывая взгляда от того, как Ян Цзянь преследует нескольких великих демонов.
Прошло ещё немного времени, и битва завершилась. Ян Цзянь сразил трёх великих демонов, а последний сумел сбежать за пределы небес.
Ян Цзянь поспешил назад, чтобы разобраться с тушами трёх великих демонов, дабы их демоническая ци не рассеялась повсюду и не навредила местным смертным.
Этот Ян Цзянь также глубоко постиг суть Искусства восьми-девяти сокровенных превращений. Ловко управившись с тушами демонов, он извлёк из них сокровища, вобравшие в себя эссенцию неба и земли, и отрезал куски плоти с самой мощной духовной силой.
Установив несколько вертелов, он тщательно их обжарил и, хмурясь и с трудом превозмогая отвращение, съел всё кусок за куском, чтобы укрепить собственную ци крови.
Поступать так, как поступили бы представители племени У2, и впрямь было верным способом практики Искусства восьми-девяти сокровенных превращений.
— Поистине отважен, — с восхищением произнёс Ли Чаншоу.
Глаза Цюань Дуна сияли, он тоже выразил похвалу:
— В нём уже есть частица того стиля, с которым ты, любезный подданный Чангэн, истребляешь демонов.
Ли Чаншоу: «…»
Звучало это так, будто у него с Ян Цзянем была какая-то прямая связь.
— Чангэн, — с улыбкой сказал Цюань Дун, — моё воплощение останется здесь. Когда захочешь посмотреть, как дела у Ян Цзяня, не забудь позвать меня.
— Поддержание работы этого медного зеркала расходует лишь немного духовных камней, — ответил Ли Чаншоу, — ваш скромный слуга и сам намерен внимательно следить за этим делом.
— Хорошо!
Цюань Дун удовлетворенно улыбнулся и продолжил наблюдать за изображением в медном зеркале. Ян Цзянь уже быстро скрылся за горизонтом, успешно избежав контратаки мастеров из рода демонов.
Ли Чаншоу, видя это, втайне усмехнулся; он понимал, что Небесный Император проникся симпатией к таланту, поэтому оставил здесь малую часть своего сознания, в то время как его истинное тело погрузилось в состояние неглубокой медитации.
В этот момент Ли Чаншоу не знал, постиг ли что-то почтенный Чжао с помощью Бусин, усмиряющих моря, но сам он нечто осознал.
Небесное Дао непрестанно восполняет и совершенствует себя, и у этого Небесного Дао появилась целенаправленность, граничащая с «личными желаниями».
Для обычных существ и даже для бессмертных, обретших долголетие, Небесное Дао в высшей степени справедливо и бескорыстно; оно лишь следует своим правилам, оберегая стабильность неба и земли.
Но если встать на берегу реки времени и взглянуть вдаль, можно увидеть, как Небесное Дао растёт «от малого к великому», как оно превращается «из ущербного в полное».
В этом кроется суть Небесного Дао: среди существ и сокровищ Позднего Неба нет ничего безупречного; лишь существа и сокровища Изначального Неба могут достичь истинного состояния совершенства.
Именно поэтому в настоящее время почти все великие мастера высшего уровня, за исключением Великого мастера Сюаньду, являются существами Изначального Неба.
Сможет ли само Небесное Дао достичь идеала? Переменные будут существовать всегда, а значит, всегда будут существовать и изъяны Небесного Дао…
Размышляя об этом, Ли Чаншоу постепенно погрузился большей частью своего сознания в Великое Дао, странствуя между небом и землёй, блуждая сквозь древность и современность.
Когда он очнулся после очередного уединения, то обнаружил, что воплощение Небесного Императора всё ещё с огромным интересом наблюдает за Ян Цзянем: от его яростных битв с демоническими зверями и столкновений с культиваторами до моментов, когда Ян Цзянь впадал в оцепенение или отдыхал в небольших поселениях.
Вскоре начался сюжет испытания, подготовленный Байцзэ: Ян Цзяня заманили в опасное место, откуда он вырвался после нескольких месяцев ожесточённых сражений, покорив трёхглавого божественного цзяо; этот цзяо превратился в древнее божественное оружие — трёхконечную двустороннюю пику.
С точки зрения даоса Юйдина и Цюань Дуна, за этим совершенно не проглядывалось следов чьего-то умысла.
Душа великого режиссёра Первозданного хаоса, коим был Бай-сяньшэн, начала пробуждаться.
В последующие десятилетия Цюань Дун большую часть времени проводил в этом дворце Тайбай.
Ли Чаншоу чувствовал себя так, будто временно подменяет Небесного Императора: тот обсуждал с ним любые дела Небесного двора, а затем ставил печать своим истинным телом во дворце Линсяо.
Большую часть времени воплощение Небесного Императора и бумажный даос Ли Чаншоу сидели в глубине дворца Тайбай и смотрели в медное зеркало.
Из-за этого Ли Чаншоу даже было как-то неловко заикнуться о том, чтобы отлучиться на свидание с Юньсяо-сяньцзы.
Скорость роста культивации Ян Цзяня можно было назвать поразительной; теперь его боевая мощь сравнялась с большинством культиваторов стадии Золотого Бессмертного, а его собственное состояние было уже не так далеко от испытания Золотого Бессмертного.
В один из дней Цюань Дун внезапно спросил:
— Чангэн, тебе не кажется, что Ян Цзяню чего-то не хватает?
— Чего именно?
Ли Чаншоу, чьё истинное тело в этот момент толковало Дао Линъэ, поспешно переключил внимание и с улыбкой спросил:
— Сверкающего одеяния?
— Нет, — ответил Цюань Дун, — мне кажется, Ян Цзяню не хватает спутника, вроде того, какой есть у тебя в лице Бай-сяньшэна.
— Спутника?
Цюань Дун поднялся и сказал:
— Любезный подданный, подожди несколько дней. Я вернусь и с помощью силы Небесного Дао проверю, не найдутся ли в Первозданном хаосе какие-нибудь редкие виды, которые могли бы стать для него верховым животным.
— Верховым… животным?
Ох, так вот какой была изначальная роль Сяотяньцюаня…
- Юаньшэнь (元神, yuánshén) — первозданный дух, истинная сущность и высшая форма сознания существа. ↩︎
- Племя У (巫族, wūzú) — древняя раса, представители которой не имели юаньшэнь, но закаляли свои тела до невероятной мощи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
