Гуанчэнцзы передал голосом:
— Есть ли способ остановить Ян Цзяня? Если это позже потревожит святого, разве племянник Ян Цзянь не окажется в опасности?
— Старший брат, не спеши. Я полагаю, что шишу, святой Западного учения, скоро уже не сможет усидеть на месте.
— Вот как?
Гуанчэнцзы хотел сказать что-то ещё, но над горой Линьшань внезапно вспыхнул яркий золотой свет. Незримая сила обрушилась на Ян Цзяня, отшвырнув его вместе с Флагом Пламени, Покинувшего Землю, далеко в сторону.
Даже под защитой Флага Пламени, Покинувшего Землю, и части мощи Башни Сюаньхуан, Ян Цзянь, отлетая, не смог сдержать хлынувшую изо рта кровь. Приземлившись, он прокувыркался ещё несколько десятков чжанов и замер прямо перед Гуанчэнцзы.
Из глубины гор донёсся тихий вздох:
— Ради лица старшего брата по Дао Юаньши, бедный даос сегодня не станет сводить счёты с этим дитятей.
Шестой святой, Сифан Чжуньти!
Гуанчэнцзы уже собирался шагнуть вперёд…
— Выходи!
Ян Цзянь, лежа на земле, выкрикнул это и тут же вскочил. Опустившись на одно колено, он упёрся копьём в землю и вытер кровь с губ. В его вертикальном глазу на лбу начал сгущаться фиолетово-золотой свет.
— Выходи!
— Ян Цзянь! — Гуанчэнцзы нахмурился и негромко прикрикнул. — Довольно безобразничать, возвращайся в чертог Юйси!
Ян Цзянь замер, его спина слегка дрожала.
Чи Цзинцзы принялся уговаривать его:
— Племянник Ян Цзянь, это дело требует долгого обсуждения. Сегодня ты и так разрушил здесь множество дворцов и убил одного из бессмертных долголетия. Это, в конце концов, обитель святого. Если мы, ученики святых, не будем проявлять уважения к святым, разве не станем мы посмешищем для всех существ в Трех Мирах?
Рука Ян Цзяня, сжимавшая копьё, дрожала, мышцы на плечах напряглись. Он, стиснув зубы, яростно смотрел на руины и разбегающиеся фигуры.
Почему…
Тап.
Чья-то ладонь внезапно легла на плечо Ян Цзяня. Почти впавший в безумие Дао, Ян Цзянь инстинктивно повернул голову и увидел улыбающегося ему Даоса Тай-и с горы Цяньюань.
— Довольно.
Улыбка Даоса Тай-и с горы Цяньюань была непривычно теплой, а в глазах читалось сочувствие.
— Твой учитель сейчас стоит позади и не смеет показаться. Он боится, что, явившись, начнёт крушить Линьшань вместе с тобой, и тогда всё окончательно выйдет из-под контроля. Теперь предоставь всё мне, твоему Тайи-шибо. Кстати, твой отец, скорее всего, не погиб… Бедный даос помнит, что Ян Тянью когда-то, во время испытаний Небесного Императора в мире смертных, учился вместе с ним в одной академии и считался своего рода учеником-послушником одного старого небожителя. О других талантах этого небожителя мне судить не с руки, а уж в интригах ему нет равных, но он всегда действует осмотрительно и не является злым богом. Тебе лучше спросить его самого, действительно ли душа твоего отца развеялась.
Ян Цзянь остолбенел и посмотрел на «старого небожителя», который смиренно стоял в стороне от бессмертных учения Чань.
— Неужто… неужто правда…
Ли Чаншоу вздохнул и медленно произнёс:
— Считай это возмещением за то, как бедный даос прежде спланировал твой путь совершенствования. К сожалению, в итоге удалось спасти лишь одного. Ян Цзяо действительно погиб. Впрочем, называть его учеником-послушником — слишком громко сказано. Я лишь обучил твоего отца искусству счета и тому, как стать выдающимся богатым торговцем среди смертных.
Лицо Ян Цзяня мгновенно стало невероятно сложным. Он опустил голову, выдохнул и погрузился в молчание.
Даос Тай-и с горы Цяньюань медленно вышел вперёд на один чжан. Глядя на пыль и дым, окутавшие Линьшань, он спрятал руки в рукава, и на его губах заиграла легкая улыбка.
Он, Тай-и, сегодня одним словом определит ход великих событий!
Свободно говорить, свободно дышать!
Он пробормотал себе под нос, едва слышно шепча:
— Почему же сегодня он даже не смеет показаться? Неужели святой поднял руку на смертного? Не может быть. Как такое возможно?
Тишина.
Внезапно раздался свист магического сокровища. Не успел Даос Тай-и с горы Цяньюань даже обернуться, как Гуанчэнцзы мгновенно спрятал его в свой рукав.
В этот миг в небе раздался грохот барабанов. Плотные черные тучи достигли границы в тысячу ли от Линьшань и остановились. Дун Мугун в сопровождении сотен небесных воинов и десятка небесных генералов поспешно приблизился, держа в руках указ.
— Ян Цзянь, прими указ!
Ян Цзянь заметно оторопел. Ли Чаншоу, заметив это, усмехнулся и отступил на несколько шагов.
Когда Дун Мугун развернул указ и начал громко зачитывать его, золотой луч света опустился на Ян Цзяня…
В ушах Ян Цзяня не переставая гудело, он почти ничего не расслышал, уловив лишь фразу о том, что ему даруется титул «Цинъюань Мяодао Чжэньцзюнь», множество наград и право командовать войсками.
Но… какой в этом смысл?
Ян Цзянь, который должен был смотреть в небеса, в золотом свете опустил голову и взглянул на свои дрожащие ладони. Он слабо сжал кулаки. Потратив все силы и наконец немного расслабившись, он обнаружил, что не может ничего удержать.
Ну и что с того, что он теперь божество Небесного двора?
Ну и что с того, что он ученик Чань?
Неужели всё, что существует в этом мире, действительно правильно?
Шестеро святых взирают свысока, Небесный двор взирает свысока, великие учения святых взирают свысока, распоряжаясь судьбами живых существ.
Если существо не покорится — обратится в пепел.
Если существо не подчинится — будет уничтожено.
Он такой же, как все.
Словно марионетка на ниточках. Будь на его месте кто-то другой, он тоже смог бы достичь нынешнего положения.
Что в нем самом принадлежит ему, кроме имени Ян Цзянь?
Эти небесные награды ему не нужны. Он просто заберёт мать, скроется у горы Юйцюань и посвятит остаток жизни заботе о ней, отдавая долг сыновней почтительности и благодарности учителю.
— Не стоит…
— Лучше прими указ, — раздался в его голове голос Ли Чаншоу. — Только так ты сможешь покрыть вину своей матери за самовольный спуск в мир смертных и дать своему дяде возможность сохранить лицо.
Ян Цзянь поднял голову и посмотрел на Ли Чаншоу взглядом, подобным молнии.
Дыхание Ли Чаншоу было ровным, улыбка безмятежной; он спокойно встретил взор Ян Цзяня.
В конце концов Ян Цзянь закрыл глаза, сделал шаг назад и поднял левую руку к небу, призывая указ и сжимая его в ладони.
В глубине его сердца вспыхнуло озарение, а за спиной материализовалось знамя.
Место божества четвертого ранга в небесной иерархии.
Смешно.
— С этого дня, — Ян Цзянь посмотрел на Дун Мугуна в небе, в его глазах снова вспыхнул божественный свет, а голос разнесся между небом и землей, — Ян Цзянь подчиняется лишь военным приказам Небесного двора, но не внемлет зову Небесного Императора.
Дун Мугун нахмурился, и военачальники тоже нахмурились один за другим.
У Ли Чаншоу слегка дернулся уголок рта. Хотя он и предвидел эту сцену, в душе всё равно остался неприятный осадок.
Этого преемника ещё нужно как следует одурачить… нет, как следует отшлифовать.
Об этом и сказ:
Юньхуа сошла в мир смертных, детей породила,
Святой Запада козни свои заплетал.
Тайбай тайно лодку толкал по течению,
Юйдин принял ученика, Сокровенное Искусство познать ему дал.
Дни тяжких трудов наконец плод принесли,
Пройдя Врата Небес, он на Линьшань напал.
Небесный Император указом имя божества даровал,
Но Ян Цзянь лишь приказам внял, а зов — презирал!1
***
- тин-дяо бу-тин-сюань (听调不听宣, tīng diào bù tīng xuān) — традиционная формула статуса Ян Цзяня: он подчиняется военным приказам о мобилизации, но отказывается являться на личные аудиенции к императору. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
