Глава пятьсот шестьдесят пять: Мешочек на крайний случай, улучшенная версия
Весьма прискорбно.
В целом, такой итог был весьма прискорбным.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн подготовился на девяносто семь процентов к тому, чтобы сегодня столкнуть учение Чань и Западное учение, однако святые Западного учения так и не явились, и он не смог довести конфликт до предела.
С прибытием старшего соученика учения Чань продолжения, естественно, не последовало.
Тем не менее, с этого момента Ян Цзянь и учение Чань, по всей видимости, уже не будут столь близки, и влияние учения Чань на него не окажется слишком сильным.
Это уже соответствовало прежним ожиданиям Ли Чангэна.
Когда Дун Му-гун закончил оглашать указ, Ян Цзянь бросил взгляд на Линьшань, холодно хмыкнул и, управляя облаком, полетел к Западным Небесным Вратам.
Бессмертные учения Чань разошлись. Перед уходом Гуанчэнцзы обменялся взглядом с Ли Чангэном.
Взгляд первого был довольно сложным, тогда как Ли Чангэн смотрел совершенно открыто.
Гуанчэнцзы не стал ничего говорить. Он обменялся с Ли Чангэном церемонным поклоном дао-и и, забрав спрятанного в рукаве даоса Тай-и, развернулся и ушел.
Ли Чангэн моргнул. Ему казалось, что в недавних словах даоса Тай-и не хватило самой сути: вступление затянулось, а главного он так и не коснулся…
Хотя это было довольно любопытно.
Учение Чань неизбежно оказывалось в слабой позиции перед учением Цзе, и это при условии абсолютного нейтралитета учения Людей и Небесного двора.
Если бы они не подготовили путь к отступлению в Западном учении, то при наступлении Великой катастрофы действительно оказались бы в полной изоляции.
Катастрофа была именно такой — должно погибнуть достаточное число мастеров, а ученики двух учений должны заполнить вакансии истинных божеств Небесного двора.
Объективно Ли Чангэн это понимал, субъективно — не одобрял, а эмоционально — никак не выражал своего отношения.
Ему оставалось лишь максимально сохранять нейтралитет, чтобы должным образом исполнить обязанности хозяина катастрофы.
Тогда Хунцзюнь-шицзу оставил его для наставления с глазу на глаз, и суть сказанного сводилась к тому, что он, Ли Чангэн, должен выйти за пределы трех учений и встать на уровень выше — на уровень дао-мэнь, Неба и Земли, живых существ и самой катастрофы.
Хм…
Почему кажется, что отношение Хунцзюнь-шицзу к нему напоминает его собственное отношение к Ян Цзяню?
Наверное, почудилось.
Должно быть, почудилось.
Ли Чангэн вздохнул про себя. Пока бессмертные учения Чань еще не скрылись за горизонтом, он отвесил поклон в сторону Линьшань, а затем прыгнул на спину Цзинь Пэна и последовал за небесными воинами и полководцами.
Ян Цзянь не вошел в Небесный двор.
Добравшись до Западных Небесных Врат, он уселся перед ними, скрестив ноги, чтобы восстановить силы тела Дао, впитать мощь второй капли эссенции крови цзуу и постичь величие Небесного глаза.
Видя это, Дун Му-гун немного помедлил, но все же направил облако вперед.
Му-гун хотел напомнить Ян Цзяню, что тому следует отправиться во дворец Линсяо, чтобы воздать благодарность за милость, а также в павильон Тунмин, дабы зарегистрировать свое имя.
Но прежде чем он открыл рот, раздался голос Ли Чангэна, передавшего, что случай с Ян Цзянем можно считать исключением.
Сегодня Ян Цзянь разгромил Линьшань, прославил свое имя и в конце концов принял награду от Небесного двора. Это само по себе уже значительно укрепило авторитет Небесного двора и считалось заслугой.
Дун Му-гун немного поразмыслил, сложил руки перед Ян Цзянем и с улыбкой произнес:
— Истинный Владыка Чистого Истока и Чудесного Дао, позволишь ли ты мне сказать пару слов? Я — Му-гун из Небесного двора. В те годы многие дела Юньхуа-сяньцзы при вступлении в Небесный двор прошли через мои руки.
Ян Цзянь открыл глаза, встал и ответил Му-гуну поклоном, в его взгляде читалось сомнение.
— Какие будут указания, Му-гун?
Дун Му-гун мягко произнес:
— Сегодня твое имя прогремело на весь Хунхуан1, и в будущем тебя ждут безграничные перспективы. Ты действительно заставил свою нян гордиться тобой. Каковы твои дальнейшие планы? Если возникнут какие-то трудности, прошу, непременно скажи мне…
Пока он говорил, Му-гун передал голосом:
— Ты не вини Чангэна за то, что он так распорядился твоей судьбой. На самом деле Чангэн ради твоих дел хлопотал повсюду, не зная покоя сотню лет. У Чангэна такой характер: во всем стремиться к стабильности. Если можно избежать перемен, он приложит все силы, чтобы их не допустить, поэтому он лично курировал твой путь совершенствования. Но он правда ничего от тебя не добивался и не использовал тебя в своих целях… Конечно, он действительно хотел в этом деле воспользоваться твоим гневом, чтобы вбить клин между учением Чань и Западным учением. Но и тут нельзя винить Чангэна — Западное учение и впрямь поступало бесчестно. В те годы они даже намеревались проникнуть в Небесный двор и через твою нян нанести удар по Юйди-бися.
Ян Цзянь невольно поджал губы и нахмурился. Глядя на этого слегка болтливого Му-гуна, он снова поклонился и спросил:
— Не мог бы Му-гун передать привет моей нян?
— Почему бы тебе не зайти самому и не поговорить с ней?
Дун Му-гун посмотрел на несколько фигур, летящих издалека, и мягко сказал:
— Я знаю, что в твоем сердце пылает гнев, и то, что сейчас ты так спокоен, доказывает стойкость твоего сердца Дао. Эх, если бы на твоем месте был я, оказавшись зажатым между великими силами и будучи целью интриг и планов с самого рождения, мое сердце Дао давно бы рухнуло.
Ян Цзянь молчал.
— Младший все же подождет здесь.
Му-гун сказал:
— На самом деле нет нужды ссориться с Небесным двором. В будущем мы станем чиновниками в одном дворце, надеюсь на твою поддержку.
Говоря это, Му-гун достал из рукава драгоценный мешочек.
Ян Цзянь поспешил отказаться, но Му-гун возразил:
— Если ты сегодня сможешь забрать свою нян, неужели ты позволишь ей жить в соломенной хижине? Она ведь принцесса Небесного двора, сестра Юйди-бися, ее статус чрезвычайно высок. Это предназначено лишь для Юньхуа, а не для тебя. Я в свое время видел, как росла Юньхуа-сяньцзы… Эх, не будем о былом. Я пойду доложу бися, скажу, что в твоем сердце живет раскаяние и ты не желаешь входить в Небесные Врата, и бися воспользуется этим, чтобы отпустить твою нян. Помни, сейчас не время проявлять характер. Твоя недавняя фраза «повиноваться приказам, но не являться на зов2» уже нарушила все приличия, у Чангэна от нее точно голова разболится.
С этими словами Му-гун махнул рукой, вложил мешочек в руки Ян Цзяня и развернулся к Западным Небесным Вратам.
Видел, как росла нян?
Разве нян изначально не жила в мире смертных?
Ян Цзянь заглянул в мешочек и невольно нахмурился.
Небесный двор… невероятно богат…
В этот момент сбоку раздался громкий смех — это даос Тай-и, отпущенный Гуанчэнцзы, и даос Юйдин прибыли на облаке, а позади Юйдина была охваченная волнением Ян Чань.
— Гэгэ!
Тихо позвала Ян Чань и поспешила вперед. На лице Ян Цзяня, которое все это время оставалось напряженным, появилась слабая, болезненная улыбка.
Оставим на время воссоединение брата и сестры. Стоит сказать, что даос Тай-и и даос Юйдин сами подошли к Ли Чангэну. Даос Юйдин отвесил Ли Чангэну поклон дао-и, и Ли Чангэн ответил ему тем же.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — первобытный хаос, название мира в китайской мифологии, дословно «Великая Пустошь». ↩︎
- Тин-дяо бу-тин-сюань (听调不听宣, tīng diào bù tīng xuān) — официальный статус, при котором подчиненный обязан выполнять военные приказы, но освобожден от необходимости являться на аудиенции к правителю. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
