Юйдин промолвил:
— Ты потрудился на славу.
Ли Чаншоу улыбнулся и жестом велел Цзинь Пэну увести воплощение внутрь. Настоящее тело вылетело из рукава, возвращая Башню Сюаньхуан в область изначального духа.
Что же до того, почему он всё время держал Башню Сюаньхуан над головой…
В прошлой жизни, садясь на велосипед, нужно было надевать защитный шлем, а в этой жизни, летая на птице, тем более стоит позаботиться о мерах безопасности.
Тайи-шибо вздохнул:
— Дашисюн по-прежнему не хочет ссориться с Западным учением, эх.
— И то неплохо, — передал голос Ли Чаншоу. — Сегодня Ян Цзянь тоже убил одного из учеников Западного учения и разгромил их горные ворота, так что половина мести свершена.
Чуть позже мы тайно создадим нужный настрой и пошатнём авторитет Западного учения — этого будет достаточно, чтобы их репутация окончательно рухнула.
Заодно это заставит учение Чань проявлять больше «почтения» к приличиям, когда они решат объединиться с Западным учением.
Разумеется, такие слова нельзя было произносить вслух.
Юйдин Шисюн спросил:
— Сможет ли Юньхуа-сяньцзы воссоединиться со своими детьми?
— Шисюн, не спеши, моё воплощение уже занялось приготовлениями.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Впрочем, здесь всё зависит от желания самой Юньхуа-сяньцзы. На самом деле я считаю, что раз уж она искупила свою вину, ей лучше спокойно практиковать в Небесном чертоге, накапливая заслуги и ежегодно вкушая персики бессмертия, чем жить вместе с детьми. Дети выросли, и у них в любом случае появятся свои мысли. Однако их семья перенесла столько невзгод, что им наверняка захочется провести какое-то время вместе… Кстати, Тайи-шибо, что вы хотели сказать до этого?
— А, на самом деле тогда у меня не было особых идей, да и сегодня с языка не рвётся ничего эдакого.
Тайи-шибо привычно спрятал руки в рукава и скривил рот, словно не договорил.
— Вообще-то я хотел сказать, что Шицзу однажды предрёк Западу великое процветание. Опасаюсь, тогда мы все плохо расслышали его слова — должно быть, он имел в виду, что Запад ждёт великое строительство1. Ничего не поделаешь, эх, мне всё труднее возвращаться в то состояние, когда блестящие фразы рождались сами собой.
Ли Чаншоу: …
Он молча выудил из рукава особый магический предмет, протянул его Юйдин Шисюну и наставил:
— Если возникнет нужда, обязательно используй это.
Юйдин Шисюн взял сокровище и обнаружил, что это лазурно-голубая жемчужина, к которой крепились две узкие длинные ленты. На ней переливалась сила пяти стихий, и с виду она напоминала ограничивающий магический артефакт.
Юйдин Шисюн изумился:
— Это сокровище, созданное самим Лао-цзюнем?
— Именно так, — с серьёзным лицом кивнул Ли Чаншоу. — Сумеем ли мы избежать войны между тремя учениями из-за каких-то досадных пустяков — всё теперь зависит от тебя, шисюн.
— Добро, — Юйдин Шисюн стал предельно серьёзен. — Я сделаю всё, что в моих силах.
Тайи-шибо, стоя рядом, захлопал глазами. Ему казалось…
Что это всё направлено против него.
…
Перекинувшись парой фраз с Юйдин Шисюном и Тайи-шибо, Ли Чаншоу направил своё воплощение вместе с Му Гунанем во Дворец Линсяо.
Ли Чаншоу разделил внимание: его настоящее тело, приняв облик старого небожителя, предстало перед Ян Цзянем.
Ян Цзянь насторожился и инстинктивно прикрыл Ян Чань собой, но, к счастью, не схватился за трёхгранное двухлезвийное копьё.
Ли Чаншоу отозвал магическое знамя, парящее за спиной Ян Цзяня, спрятал его в рукав и с улыбкой спросил:
— Истинный Владыка, найдётся ли у тебя время, чтобы отправиться со мной в Дифу, к месту Шести путей реинкарнации?
Ян Цзянь слегка нахмурился, в его взгляде читалось некое сопротивление.
Ли Чаншоу добавил лишь одну фразу:
— Проведать вашего отца.
Ян Цзянь тут же кивнул в знак согласия и собрался вести Ян Чань за собой.
Ли Чаншоу сказал:
— Пусть Юйдин Шисюн проводит Ян Чань в Небесный чертог, чтобы она сперва встретилась с Юньхуа-сяньцзы. Его Величество Юйди уже готовит указ о прощении твоей матери. Диск Шести путей реинкарнации — это артефакт Небесного Дао, он отрезан от Первозданного мира, и простым смертным туда вход заказан.
Ян Цзянь заколебался и обернулся к Ян Чань. Глаза девушки тут же покраснели.
Не успела она вымолвить и слова, как сбоку промелькнул поток света. Чей-то палец точно коснулся шеи Ян Чань, и её тело привычно подхватила бессмертная сила.
Вслед за пальцем показалось миловидное лицо — это был Линчжуцзы.
— Доверь её мне, не беспокойся!
Ян Цзянь невольно горько усмехнулся и тихо спросил:
— Линчжу-шисюн, ты уже обо всём знаешь?
— Ну, это…
Линчжуцзы смутился и с мольбой во взгляде посмотрел на Ли Чаншоу. Тот негромко рассмеялся и произнёс:
— Идём. Обернёмся быстро, не заставляй мать долго ждать.
Ян Цзянь вздохнул и, низко склонив голову, сначала отдал дань уважения учителю и шибо. Не тратя времени на лишние разговоры, он поспешно вернулся к Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу сотворил рядом белое облако и сел в углу, скрестив ноги. Ян Цзянь последовал его примеру, но вид у него по-прежнему был удручённый.
Под взглядами Юйдин Шисюна и Тайи-шибо Ли Чаншоу и Ян Цзянь, расположившись в паре шагов друг от друга, направились на облаке к Восточному морю.
Хотя в Мир теней можно было попасть с любой из четырёх сторон света, путь через Восточное море, несомненно, был самым безопасным, с наименьшей вероятностью засады.
Сейчас Ли Чаншоу управлял облаком, используя истинное тело, поэтому они неслись подобно молнии. Бессмертная сила окутывала их обоих, так что не было слышно ни свиста ветра, ни малейшей тряски.
Половину пути они провели в молчании, пока не оказались над Восточным морем.
— Чувствуешь себя беспомощным? — негромко спросил Ли Чаншоу.
Ян Цзянь вздрогнул и повернул голову, но лишь утвердительно хмыкнул.
Ли Чаншоу улыбнулся и провёл рукой по лицу, возвращая себе облик молодого даоса. Седые волосы в полёте постепенно чернели, пока их не стянула лента.
— Прошу простить, если чем-то обидел, — сказал Ли Чаншоу. — Но Небесному чертогу действительно крайне необходим выдающийся талант нового поколения, способный тягаться с великими силами. Это надежда Небесного чертога и надежда всего этого мира. Исходя из твоего собственного опыта, как ты считаешь, как примирить порядок Небес и Земли с той свободой, к которой стремятся живые существа?
Ян Цзянь слегка нахмурился и спросил:
— Неужели все небожители Небесного чертога любят такие разговоры? Испытывать других при первой же возможности?
— Отнюдь, — вздохнул Ли Чаншоу. — Просто я хочу получше узнать твои сокровенные мысли. Что ж, в качестве небольшого извинения, вот тебе скрытые бонусы.
С этими словами из рукава Ли Чаншоу вылетели одна за другой сферы с записями теней и зависли перед Ян Цзянем.
Ян Цзянь внимательно присмотрелся и вскоре, увлечённый увиденным, принялся изучать их одну за другой.
- Да-син ту-му (大兴土木, dà xīng tǔ mù) — идиома, означающая начало масштабных и часто расточительных строительных работ; каламбур на пророчестве о «великом процветании» (да-син) Западного учения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
