Глава 589. Мирское сердце феи
Ли Чаншоу был проглочен. Тунтянь Шэнжэнь явился на помощь, но его путь преградили двое святых западного учения. Втайне он выпустил меч Цинпин и запер Куньпэна в ножнах.
Этот драгоценный меч, оплот учения Цзе, оказался в руках Юньсяо.
Взгляните на Юньсяо.
Белое платье не развевалось, длинные волосы не колыхались; на прекрасном лице не было гнева, лишь холодный блеск в глазах. С мечом в руках она стремительно падала вниз.
На краю моря Хаоса она оставляла за собой цепочку остаточных образов, а над самой шеей первобытного чудовища породила десятки воздушных вихрей!
Меч Цинпин вспыхнул холодным светом в тысячу чжанов, заставив огромное тело Куньпэна содрогнуться и осесть. Ледяное сияние вспороло грубую шкуру, и в небо брызнул фонтан крови!
Сверкнул меч, разрубая алую завесу крови надвое. Фея Юньсяо пронеслась мимо, стремительно вращая мечом Цинпин и обрушивая на врага град ударов, оставляющих на шее Куньпэна кровавые раны, подобные глубоким ущельям!
— Быстрее!
Юньсяо и сама не понимала, почему она так разгневана. Но когда она увидела, что Ли Чаншоу уже почти завладел фиолетовой ци Первозданного Хаоса, и в этот миг Куньпэн проглотил его одним махом…
Её фан-синь1 потеряло покой, а бессмертная душа поддалась жажде убийства.
[— Старший, как вам мой храм Бога Морей?
Она всё ещё помнила тот тихий вечер на берегу Южного моря. Бумажный даос в облике старика с улыбкой произносил эти слова нарочито старческим голосом, не смея поднять глаз, чтобы встретиться с ней взглядом.]
Юньсяо слегка поджала губы, в её глазах на миг промелькнуло смятение, но тут же сменилось прежней решимостью.
Решимостью, полной жажды мести!
Меч Цинпин описывал дуги, Золотой Ковш Хаоса парил рядом, а три тысячи прядей её иссиня-чёрных волос окрасились кровью!
— У-у-у-ом-м…
Первобытное чудовище склонило голову и издало жалобный крик. Мощный поток магической силы вырвался наружу, мгновенно разрывая сковывавшие его голову цепи Цянькунь.
Клубы чёрного тумана повалили изо всех пор его тела и в мгновение ока заполнили пустоту за пределами города Сюаньду, отравляя границы моря Хаоса.
Меч блистал, разгоняя бескрайнюю черноту. Белоснежная фигура феи не знала отдыха; вокруг неё одна за другой возникали отметины от меча, которые затем вонзались глубоко в толстую кожу Куньпэна.
Она уже превратила шею Куньпэна в кровавое месиво!
И в этот самый миг!
На спине Куньпэна вспыхнул белый свет. Черные и белые потоки ци Инь и Ян превратились в бесчисленные метеоры, которые обрушились вниз по взмаху широкого рукава Великого Мага!
Божественный феникс, воплощение пятицветного сияния, раз за разом врезался в тело врага, заставляя Куньпэна шататься. Кун Сюань слился с образом птицы; феникс расправил крылья, издал громкий крик, и его тело увеличилось в несколько раз!
Золотой луч пронесся над головами ошеломленных могучих практиков. Святая Матерь Цзиньлин выкрикнула:
— Мерзавец! Выплюнь Чангэна!
В тот же миг Святая Матерь Цзиньлин явила свою шестирукую форму. Золотое сияние вонзилось в крепко зажмуренные глаза Куньпэна, прочертив на его веках глубокую борозду!
Жезл Жуи Дракона и Тигра породил призрачные образы четырех священных зверей — Лазурного Дракона, Белого Тигра, Алой Птицы и Черной Черепахи, — которые с силой обрушились на лоб Куньпэна, заставляя его стонать от боли.
Куньпэн отчаянно сопротивлялся, «медленно» отступая всем телом в сторону моря Хаоса.
— Замри!
Внезапно раздался громовой возглас. Чжао Гунмин появился прямо перед Куньпэном; воссияли двадцать четыре яркие звезды, и рев морских волн огласил окрестности города Сюаньду. Движение Куньпэна снова было пресечено!
Промелькнуло еще несколько лучей света!
Святая Матерь У Дан и Святая Матерь Гуй Лин возникли по обе стороны головы Куньпэна. Первая развернула драгоценный свиток, из которого вырвались тысячи свирепых зверей, вцепившихся в плоть чудовища.
Вторая заиграла на нефритовой флейте, испуская волны таинственных вибраций, словно пытаясь отыскать местоположение первозданного духа Куньпэна.
В водянисто-голубом сиянии за спиной Чжао Гунмина появился Шангу Яошуай Байцзэ, приняв облик священного зверя; три цветных пера на его лбу засияли семицветным блеском.
Один лишь Байцзэ не использовал атакующих техник, пытаясь прочувствовать, жив ли еще Ли Чаншоу.
С тыла показались еще несколько фигур.
Тайи-шибо, держа в руках Магический Огненный Покров, выпустил девять огненных драконов, хмуро глядя на содрогающееся исполинское тело Куньпэна.
Тайи с досадой обнаружил, что его духовное чутье не может охватить Куньпэна целиком, и ему оставалось лишь перебирать в уме слова, которыми можно было бы побольнее задеть чудовище.
Юйдин Шисюн, напротив, явил такое сияние Дао, какого не показывал прежде; даже Байцзэ и Тайи почувствовали легкое давление.
Над головой Юйдина парил нефритовый треножник, который бешено вращался. Юйдин сложил пальцы в печати и негромко произнес:
— Вселенная Хунхуан2 бесконечно изменчива! Лишь то, что проявлено в сознании, есть истина!
За спиной Юйдина Шисюна, словно крылья божественной птицы, распахнулся светло-голубой экран. Тысячи бессмертных мечей сгустились в нем и устремились вперед, превращаясь в реку клинков, яростно ударившую Куньпэна прямо в челюсть.
В то же время хвост Куньпэна подвергся внезапной атаке!
В море Хаоса возникла огромная брешь, из которой вылетело больше десятка фигур.
Даос Добао взглянул на величественное, подобно горам Куньлунь, тело Куньпэна и, стиснув зубы, выпустил из рукавов потоки света. Его собственное Дао хлынуло вокруг, временно разгоняя хаотичную энергию этого места.
Спустя мгновение в море Хаоса вспыхнула череда ослепительных искр!
Древние драконы вгрызались в плоть, шесть грозовых драконов сплелись в атаке, огромные мечи беспощадно рубили врага!
Тело Куньпэна непрестанно содрогалось, но благодаря своей магической силе, необъятной, как воды четырех морей, он умудрялся выдерживать все нападения!
Более того, он сумел вырваться из плена двадцати четырех Жемчужин, Усмиряющих Моря, и снова «медленно» пополз к морю Хаоса.
Бессмертные трех учений Даоса распалились не на шутку, вливая магическую силу в артефакты и обрушивая на Куньпэна шквал божественных способностей.
Меч Юньсяо разил всё быстрее, Золотой Ковш Хаоса испускал золотые лучи. Казалось, она хочет разрубить шею Куньпэна, чтобы вызволить проглоченного…
Над городом Сюаньду те несколько десятков мастеров, что прежде сражались за фиолетовую ци Первозданного Хаоса, теперь наполовину разбежались, скрывшись в глубинах моря Хаоса.
Оставшиеся были из тех практиков, что могли открыто странствовать по миру Хунхуан, не обремененные грехами.
Однако, за исключением Чжэньюань-цзы, «Предка земных бессмертных» из поместья Учжуан, который пытался подавить Куньпэна правилами Дао Неба и Земли, остальные лишь хмуро наблюдали за происходящим.
Чему они стали свидетелями?
Почти двадцать великих мастеров учения Дао окружили и убивали Куньпэна!
Больше всего их внимание привлекала фея Юньсяо, чья фигура непрестанно мелькала, нанося Куньпэну самый тяжкий урон.
Затем шел Свиток Великого Предела, а следом — Жемчужины, Усмиряющие Моря…
— Неужели этот Ли Чангэн так и погибнет в чреве Куньпэна?
— Ты думаешь, Башня Сюаньхуан святого Тайцина бесполезна? Напротив, Куньпэн, скорее всего, оказался в ловушке: проглотить было легко, а выплюнуть трудно. Как бы ни была велика его скорость, сейчас ему вряд ли удастся её применить.
— Учение Дао затеяло большую игру.
— Тут что-то нечисто: две нити фиолетовой ци Первозданного Хаоса, настоящая и фальшивая… Наверняка здесь кроется какой-то секрет.
— Нас это не касается, о фиолетовой ци забудьте. Пора расходиться, или вы хотите дождаться, когда ученики Дао начнут сводить с нами счеты?
После нескольких таких предостережений мастера Хунхуана начали кивать и, еще немного полюбовавшись на чудеса, творящиеся вокруг Куньпэна, поспешили убраться восвояси.
Остались лишь немногие — либо те, кто был дружен с мастерами Дао, либо те, кто имел старые счеты с Куньпэном; они тоже включились в общую битву.
Только вот…
Куньпэн был столь огромен, что не поместился бы и в целое царство.
Его колоссальная магическая сила, накопленная за бесчисленные эпохи, его невероятно огромное и прочное тело, хоть и покрытое ранами, всё равно продолжало скользить к морю Хаоса.
Столько мастеров, столько сокровищ — и всё равно казалось, что удержать его невозможно.
— Учитель!
Из города Сюаньду донесся еще один яростный крик, и золотая молния, вылетев из города, с силой ударила прямо в морду Куньпэна.
Цзинь Пэн прибыл на подмогу.
…
Тьма. Словно тьма в абсолютной пустоте.
«Раз этот Куньпэн осмелился проглотить меня, у него и впрямь был заготовлен какой-то козырь».
Ли Чаншоу огляделся по сторонам; ту самую нить фиолетовой ци Первозданного Хаоса Куньпэн тоже успел переместить.
- Фан-синь (芳心, fāngxīn) — «благоухающее сердце», образное выражение для обозначения чувств или сердца молодой женщины. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Пустошь», название мира в китайской мифологии, относящееся к первозданным временам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
