Ли Чаншоу внимательно осмотрел его с помощью бессмертного сознания и обнаружил, что вертикальный глаз Вэнь Чжуна, по всей видимости, был врожденной божественной способностью, а не результатом получения эссенции крови предков-уду, как у Ян Цзяня.
Человеческий род тоже не был лишен силы родословной. Первая группа людей, вылепленная Шэнму Нюйва, сама по себе обладала выдающимися способностями и врожденной божественной силой; Нюйва также наделила их некоторыми божественными способностями и умениями.
— Как, например, Великий Маг их учения.
Однако к сегодняшнему дню те, в ком пробудилась кровь человеческого рода, стали невообразимой редкостью, и Вэнь Чжун по праву заслуживал звания «небесного таланта».
Ли Чаншоу и Юньсяо чинно восседали в глубине главного зала. Юй Хуа ввел Вэнь Чжуна внутрь, и, представ перед Ли Чаншоу, они вместе сложили руки в даосском приветствии и поклонились.
Было заметно, что Вэнь Чжун немного нервничает; он поднял голову, чтобы взглянуть на этого легендарного мужчину, но тут же снова опустил ее и хранил молчание.
Этот истинный бог Небесного двора, способный всколыхнуть весь Хунхуан и бросить вызов шести святым…
Неужели он так молод?
— Неплохо, очень неплохо, — с улыбкой кивнул Ли Чаншоу и медленно проговорил: — У шичжи Вэнь Чжуна незаурядные способности. Не так давно вступив в учение, он уже достиг такого уровня совершенствования — в будущем он непременно станет великим мастером. Вот, прими этот скромный подарок.
С этими словами Ли Чаншоу достал из рукава два драгоценных мешочка, наполненных чудодейственными пилюлями и снадобьями, изготовленными им самим — скромным алхимиком учения Жэнь.
Будучи влиятельным сановником Небесного двора, чье искусство алхимии твердо входило в тройку лучших в учении Жэнь, Ли Чаншоу не мог подарить что-то посредственное.
В глазах многих окружающих учеников Цзе промелькнула зависть. Вэнь Чжун принял драгоценные мешочки, и его даосское сердце слегка дрогнуло. Он был немного взволнован.
Очевидно, что теперь Ли Чаншоу в глазах окружающих стал великим старейшиной: одно его слово похвалы или проявление симпатии могли повлиять на душевное состояние учеников великих учений.
— Благодарю шишу Чангэна, — Вэнь Чжун снова отвесил даосский поклон. — Ученик приложит все силы в самосовершенствовании, чтобы внести свой вклад в процветание учения Цзе.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, но про себя подумал:
«Тебе вовсе не нужно прилагать лишних усилий. Достаточно будет, если позже, во время великой катастрофы Дацзе1 по наделению божественными чинами, когда не сможешь найти выдающихся мастеров для поддержки, ты будешь поменьше разгуливать по таким местам, как остров Цзиньао. Глядишь, и ход великой катастрофы прервется».
Разумеется, это были лишь праздные мысли, которые он не посмел бы высказать вслух.
У Небесного Дао на все был свой сценарий, и Ли Чаншоу мог вносить лишь незначительные правки.
По отношению к ученику Цзиньлин-шицзе Ли Чаншоу, само собой, не мог проявлять предвзятость.
Он тут же достал из рукава еще один драгоценный мешочек, протянул его Юй Хуа и тоже произнес несколько ободряющих слов.
Несмотря на то, что возраст Ли Чаншоу составлял лишь малую часть от возраста Юй Хуа, он с серьезным видом напускал на себя важность старшего, призывая Юй Хуа усердно совершенствоваться.
Юй Хуа, в свою очередь, принимал это на веру, и его глаза светились искренней благодарностью.
Глядя на это, Юньсяо несколько раз едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос.
…
Ли Чаншоу сопровождал Юньсяо, и они — открыто или тайно — посетили все известные обители учения Цзе. Начав с дворца Бию, они заглянули на остров Цзиньао, затем на острова Цзюлун, Пэнлай, Инчжоу и другие.
Они то шли, то останавливались; если находили место с прекрасным пейзажем, задерживались там на какое-то время — так они проводили большую часть своего пути.
Проведя вместе несколько дней, Ли Чаншоу выразил намерение уйти, и в глазах Юньсяо промелькнула редкая для нее печаль расставания.
Они обменялись напутствиями и отвесили друг другу даосские поклоны. Между ними не было никаких проявлений близости, однако обоим показалось, что на мгновение их изначальные духи оказались совсем рядом.
Видимо, отношения между культиваторами весьма отличались от отношений простых смертных. Особенно когда дело касалось чего-то серьезного.
Ступив на облачный путь, ведущий к Небесному двору, Ли Чаншоу скрыл свою ауру и применил технику «тело внутри рукава бумажного даоса». Немного поразмыслив, он решил не встречаться с Бай Цзянем тайно.
Ради безопасности лучше было сначала вернуться в Небесный двор и обсудить все с Его Величеством Юйди. Стоит сказать, что это просьба старшего Сюаньюань Хуанди, и Юйди вряд ли откажет.
Вполне вероятно, что одно из воплощений Юйди даже отправится вместе с ним.
Увидев сегодня Вэнь Чжуна, Ли Чаншоу невольно вспомнил о Ли Цзине, которого он оставил в секте Дусяньмэнь.
У Вэнь Чжуна и Ли Цзина было немало сходств: первый станет наставником императора в государстве Великая Шан, а второй — цзунбином2 в крепости Чэньтангуань. По статусу цзунбин был равен наместнику приграничных земель.
Вот только пути эти двое выбрали разные.
Вэнь Чжун решил поддерживать устои государства Великая Шан, без устали сражаясь на всех границах ради ее защиты, и в итоге героически погиб во время похода на Сици.
Ли Цзин же оказался куда более благоразумным: когда Нэчжа получил приказ помогать государству Чжоу, Ли Цзин со временем тоже перешел на их сторону. В конце концов он занял высокий пост в Списке Богов и после вступления в Небесный двор жил припеваючи.
Ли Чаншоу никого не судил, просто Вэнь Чжун вызывал у него чуть больше симпатии.
А теперь, когда и Ли Цзин, и Вэнь Чжун стали его младшими, рассуждать о том, кого он уважает больше, было бы не совсем уместно.
Великая катастрофа Дацзе, великая катастрофа Дацзе…
Ли Чаншоу тщательно обдумывал, какие еще фигуры он может расставить на доске и какого эффекта удастся добиться.
Невидимо для всех, сейчас он вел игру с Небесным Дао и Даоцзу, но делал это не ради противостояния или личной выгоды. Точнее будет сказать, он пытался оптимизировать великую катастрофу Дацзе.
«Позже отправлю бумажных даосов разведать обстановку в разных местах, поищу тех «чудодеев», что должны появиться в государстве Шан, и посмотрю, каково их истинное происхождение».
Если представится возможность для маневра, которая пойдет на пользу его дальнейшим планам, Ли Чаншоу своего не упустит.
Подлетая к Восточным небесным вратам, Ли Чаншоу принял свой прежний ложный облик и уже собирался пройти через врата.
Внезапно его бессмертное сознание дрогнуло; уши Ли Чаншоу слегка шевельнулись — заклинание Ветра, работающее круглосуточно и без слепых зон, донесло до него разговор небесных генералов…
— Никто не может сказать, откуда взялась та бессмертная гора на континенте Дуншэншэньчжоу. Многие бессмертные секты летали туда посмотреть, и все решили, что это отличное благословенное место, да только жаль, что его заняла та орава демонов, которых изгнали на Восточный континент.
— Уж не знаю, действительно ли добры те демоны, что называют себя таковыми.
— Лорд Синцзюнь использует стратегию разделения, иначе наши потери при искоренении демонов на Северном континенте были бы куда больше. Так что привлечение части демонов на нашу сторону вполне оправданно. Однако демон есть демон, как он может быть по-настоящему добрым?
— Если демоны действительно обоснуются на этой благословенной горе, то такое прекрасное место для самосовершенствования пропадет зря…
Бессмертная гора?
Ли Чаншоу не совсем понимал, в чем дело, но на подсознательном уровне эта новость его зацепила.
Словно возникло какое-то неясное предчувствие, что эта бессмертная гора сулит ему некую судьбоносную возможность.
Что это за ситуация?
Неужели это происки кармы великой катастрофы?
Ли Чаншоу мгновенно привел свое даосское сердце в состояние кристальной ясности и погрузился в раздумья, продолжая двигаться к небесным вратам и делая вид, что ничего не произошло.
В то же время армия бумажных даосов, размещенная неподалеку от секты Дусяньмэнь, уже устремилась к границам континента Дуншэншэньчжоу.
Неужели это та самая гора Хуагошань, которую он тайно искал много лет, но от которой не было ни следа?
В глубине души Ли Чаншоу почувствовал легкое предвкушение. Его истинное тело благополучно вернулось во дворец Тайбай и тут же направилось к пику Сяоцюнфэн, пока он управлял бумажным даосом, прочесывая местность бессмертным сознанием.
Однако в тот самый момент, когда Ли Чаншоу, следуя за демонической ци, издалека заприметил окутанную туманом бессмертную гору на побережье, переполненную духовной энергией, к дворцу Тайбай в спешке прилетела на облаке Лунцзи. Она вбежала внутрь едва ли не бегом.
— Учитель! Скорее идемте, посмотрите! Заместитель командующего водной армией Небесной реки Бянь Чжуан самовольно вторгся в Лунный дворец, и теперь тамошние Чанъэ забьют его до смерти!
Ли Чаншоу: …
Почему же, услышав эту новость, он не почувствовал ни малейшего волнения и ни капли удивления?
Но постойте, великая катастрофа Дацзе по наделению божественными чинами еще не началась, неужели бедствия «Путешествия на Запад» уже выходят на сцену?
Бессмыслица, этого не должно быть.
В мире смертных еще не произошло «разделение Неба и Земли», Великая Шан находится в зените своего расцвета, до эпохи Великой Тан еще как минимум две-три тысячи лет, а по меркам времени Хунхуана между двумя катастрофами должно пройти не менее десяти тысяч лет — с этим Ли Чаншоу еще мог бы смириться.
Скорее всего, сейчас произошло не то «заигрывание с Чанъэ», из-за которого Бянь Чжуана должны были сослать в мир смертных.
И то верно, нынешним умениям Бянь Чжуана еще далеко до совершенства: он не выучил ни одного из тридцати шести небесных превращений, так что время для его спуска в мир смертных точно еще не пришло.
Бумажные даосы на континенте Дуншэньчжоу временно остановились и затаились.
Во дворце Тайбай появился старый небожитель Пижжи-даожэнь. С легкой улыбкой на устах он мягко сказал Лунцзи:
— Не спеши, рассказывай по порядку. Генерал Бянь Чжуан — мой верный помощник, а Чанъэ из Лунного дворца тоже в каком-то смысле мои подчиненные… Не думаю, что они забьют его до смерти.
- Дацзе (大劫, dàjié) — «великая катастрофа», в китайской космологии — грандиозный катаклизм, знаменующий конец одной эпохи и начало другой. ↩︎
- цзунбин (总兵, zǒngbīng) — высокий военный чин в императорском Китае, командующий гарнизоном в важном стратегическом пункте. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
