Шестисотая восьмая глава: Шторм контратаки!
Ш-ш-ш…
Кусок сочного мяса духовного зверя, подрумяненный снаружи и нежный внутри, нарезанный ровными пластами, шкварчал на железной плите, разбрызгивая мелкие капельки жира.
Щипцы, вырезанные из превосходного нефрита «застывшая снежинка», не пропускающего духовную энергию, время от времени переворачивали и придавливали мясо.
Изысканные ингредиенты чаще всего требуют лишь простой обжарки или томления.
К этому мясу полагался лишь небольшой кусочек духовного корня возрастом в сто тысяч лет, обладающий свойством расслаблять бессмертную душу и возвышать дух.
Вдох, еще вдох.
Бай-сяньшэн повел носом и с легкой улыбкой погладил свою козлиную бородку.
Дела Храма Линтянь вошли в привычное русло. От главы храма до советников — в принятии обычных решений участвовали уже десятки людей. Те же, кто знал об истинных корнях храма, по-прежнему составляли первоначальную группу маленьких мастеров школы Дусянь.
Дни, когда можно было «ловить рыбу»1, снова стали такими приятными и безмятежными, наполненными чувством ритуала.
— Бай-сяньшэн, а неплохо вы тут питаетесь.
Из рукава внезапно донесся возглас. Бай-сяньшэн вздрогнул, и щипцы едва не выскользнули из его рук.
Вновь промелькнул поток света, и знакомый силуэт вылетел из рукава, опустившись прямо перед ним.
— Владыка Вод!
Бай-сяньшэн поспешно промолвил:
— В Храме Линтянь в последнее время нет дел, вот я и решил отточить здесь кулинарное мастерство. Как-нибудь при случае обязательно продемонстрирую свои умения перед вами, Юньсяо-сяньцзы и Линъэ Сяньзы.
Ли Чангэн:…
Ну что ж, умение подстраиваться под ситуацию и красиво говорить — тоже в своем роде традиционный навык.
Ли Чангэн спросил:
— Бай-сяньшэн, вы в последнее время следили за тем, что происходит в Небесном чертоге?
— Разумеется, — улыбнулся Бай-сяньшэн. — Я слышал, что Владыка Вод отправился в обитель Тайцин, и решил, что дело уже улажено, поэтому позволил себе немного отдохнуть и поразмыслить над кулинарным искусством. А что, обстоятельства изменились? Неужели даже Святой Тайцин не ведает, кто строит козни?
Ли Чангэн лишь загадочно улыбнулся, а затем тихо вздохнул, уселся рядом и жестом велел Бай-сяньшэну продолжать готовку.
Он заговорил:
— Учитель — наша главная опора и козырь в рукаве. Я обратился к нему лишь потому, что в этот раз враг оставил слишком мало зацепок и действовал крайне осторожно. Теми, кто принудил ту Чанъэ, была группа свободных культиваторов; за ними стояли другие свободные культиваторы, давшие им это поручение. Если проследить цепочку дальше, то у одного из них нашлись друзья и родственники с прошлым в учении Цзе, но это были лишь никому не известные заклинатели с острова Цзюлун, и на этом нить обрывается, так как тех свободных культиваторов уже тайно убили. У противника весьма изощренные методы, он не допускает оплошностей, умеет планировать наперед и действовать расчетливо. То, что он обрубил всю цепочку улик еще до того, как я начал расследование, действительно впечатляет.
Бай-сяньшэн, тщательно обдумав услышанное, спросил:
— Неужели в этот раз это дело рук не Западного учения?
— Мне бы хотелось, чтобы это было так, тогда всё стало бы гораздо проще, — Ли Чангэн покачал головой с горькой усмешкой. — Тайные силы Западного учения были мною подорваны больше чем наполовину. Даже при поддержке двух святых, их мощь среди трех учений, проходящих через бедствие, сейчас находится на самом дне.
Бай-сяньшэн в изумлении воскликнул:
— Неужели учение Цзе и впрямь допустило минутную глупость и решило само строить козни?
— Тех, кто в учении Цзе способен на столь тонкое планирование и понимает, как «четырьмя лянами отклонить тысячу цзиней»2, наверняка лишь считанные единицы.
Ли Чангэн покачал головой и пояснил:
— Как бы эти ученики учения Цзе могли не понимать, что подобное лишь разгневает меня?
— Это…
Бай-сяньшэн на мгновение задумался. В его голове промелькнули догадки о расе Демонов, расе Ведьм, древних могущественных сущностях и даже о Небесных Демонах извне.
Но Ли Чангэн отверг всё.
Бай-сяньшэн на мгновение умолк.
Ли Чангэн с интересом спросил в ответ:
— Бай-сяньшэн, кажется, вы намеренно обходите стороной учение Чань.
Бай-сяньшэн тоже горько усмехнулся:
— Если бы это и впрямь учение Чань не сдержалось и нанесло удар, желая рассорить Владыку Вод с учением Цзе или даже посеять раздор между ним и Юньсяо-сяньцзы, то, учитывая силы, которые задействовал Владыка Вод, мобилизованные им ресурсы и заданный темп… Если бы кто-то сказал, что это пустяковое дело может стать запалом для смертоносного бедствия Божественного возведения, то я бы ни капли не удивился. Это дело приняло серьезный оборот.
Ли Чангэн с улыбкой промолчал. Глядя на кусок мяса на плите, он похвалил:
— Обычная железная плита, мирской уголь, превосходное мясо духовного зверя и драгоценные приправы — в этом блюде есть некий смысл.
Бай-сяньшэн тоже усмехнулся и добавил:
— Простая хитрость и тяжелые последствия — вот в чем истинный интерес этого дела. Владыка Вод, как вы намерены поступить?
— Нужно расследовать — будем расследовать, нужно убивать — будем убивать, — произнес Ли Чангэн. — Кто это сделал, на том и вина. Если два учения вступят в распрю, пусть вступают. Замысел человека, стоящего за этим, возможно, и увенчается успехом, но цена окажется вне его контроля. Это послужит предупреждением для тех, кто затаился в ожидании. Бай-сяньшэн, вернитесь-ка на Небеса. Когда вы прибудете в Небесный чертог, настанет время для моего удара… Мясо почти подгорело.
— Ох, — Бай-сяньшэн поспешно переложил мясо в сторону. — Не желаете отведать?
Силуэт Ли Чангэна уже превратился в поток света и скрылся в рукаве Бай-сяньшэна, оставив лишь фразу:
— Что может почувствовать Бумажный даос? Когда всё закончится, Бай-сяньшэн, тогда и приготовите обед. Не нужно возвращаться слишком быстро, я хочу еще несколько дней помучить того человека.
— Понял, — с улыбкой ответил Бай-сяньшэн. Почувствовав, что божественная воля Ли Чангэна исчезла, он облегченно выдохнул.
Учение Чань?
На лице Бай-сяньшэна отразилось недоумение.
Куда же эти ребята так торопятся?
…
В то же самое время;
В горах Куньлунь, во дворце Юйсюй.
В небесном павильоне подле горного водопада раздавались звуки циня, плывущие по ветру и рождающие чувство умиротворенного покоя.
Дзынь!
Звуки циня внезапно оборвались. Одна из струн бессмертного инструмента, который сам по себе был сокровищем, внезапно лопнула.
Гуанчэнцзы неподвижно сидел на месте. На его величественном лице отразилась задумчивость. Он подцепил струну и, кончиками пальцев исторгнув частицу сияния, медленно соединил ее.
Поток света прилетел извне и принял облик Чи Цзинцзы. Тот шел торопливо, и подвески на его поясе всё еще мерно раскачивались, когда он предстал перед Гуанчэнцзы.
Чи Цзинцзы произнес:
— Шисюн, похоже, та птица Цзинь Пэн что-то разнюхала и сейчас спешит назад из Трех тысяч миров.
Гуанчэнцзы невозмутимо кивнул, пальцы разжались — струна на цине была восстановлена.
Он спросил:
— Как продвигается устранение последствий?
— Эх, — вздохнул Чи Цзинцзы. — Всё, что следовало уничтожить, уже уничтожено. По идее, никаких зацепок остаться не должно. Однако, по моим предположениям, сперва Цзинь Пэн ворвался в Три тысячи миров, и лишь затем туда отправилось воплощение младшего соученика Чангэна с людьми. Одно действие было явным, другое — тайным; одно — расслабленным, другое — напряженным. Всё это для того, чтобы сбить нас с толку. Не исключено, что он и впрямь что-то обнаружит.
— Младший соученик Чангэн уже посетил обитель Тайцин и пробыл там целых восемнадцать-девятнадцать дней.
- ловить рыбу (摸鱼, mōyú) — образное выражение, означающее безделье или уклонение от обязанностей. ↩︎
- четырьмя лянами отклонить тысячу цзиней (四两拨千斤, sì liǎng bō qiān jīn) — использование минимальной силы для преодоления огромной мощи; искусная стратегия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
