Глава шестьсот двадцать третья. Колоколу и так тяжко — не добивайте1
Этот Хаотичный Колокол и впрямь…
Хм, с характером.
Глава учения Тунтянь, казалось, никуда не спешил. Обратный путь займёт как минимум лет семнадцать-восемнадцать — сперва пусть Хаотичный Колокол поостынет, а потом можно будет постепенно добиваться его расположения.
Однако, судя по поведению Хаотичного Колокола, он был настроен весьма решительно: он скорее предпочёл бы вечно «оставаться в прошлом», чем отправляться в учение Цзе, чтобы чжэнь-я-цзяо-юнь2.
Разве это работа для сокровища?
Кто бы ни взялся, это слишком уж взрывоопасно!
Как и заявил Хаотичный Колокол, он не состоял в отношениях подчинения с главой учения Тунтянь и не был связан с ним какими-либо предопределёнными кармическими причинами. В крайнем случае, он просто продолжит пребывать в нынешнем состоянии.
В конце концов, ему всё равно, где коротать время. В Море Хаоса тоже было довольно скучно, и он как раз подумывал сменить место и обстановку.
Жизнь сокровища с этого момента должна была стать иной.
Хотя с помощью Клетки Неба и Земли его можно было вечно удерживать под мощью Схемы Великого Предела, но заставить его надрываться ради учения Цзе…
Ни дверей им не будет, ни окон.
В этой ситуации даже глава учения Тунтянь оказался в некотором замешательстве.
Святые тоже должны следовать логике, и этот почтенный Святой не желал применять к Хаотичному Колоколу силу.
Ли Чангэн отчетливо чувствовал ту гордость, что таилась в самой сути третьего шишу.
Самым важным этапом в этой операции по поимке Хаотичного Колокола был поиск его местонахождения.
Способность вынуждать Хаотичный Колокол постоянно менять пути отступления легла в основу перехвата артефакта в Море Хаоса.
Не будь Тунтяня, полагаясь лишь на предельную скорость Куньпэна, вряд ли удалось бы найти даже тень Хаотичного Колокола.
Следовательно, Хаотичный Колокол по праву должен был принадлежать Тунтяню.
Для Тунтяня было бы вполне достаточно отблагодарить Ли Чангэна несколькими превосходными духовными сокровищами.
Однако стоило Тунтяню открыть рот, как он предложил делёж «семь к трём» в пользу Ли Чангэна: Хаотичному Колоколу нужно было лишь стабилизировать судьбу учения до завершения великой катастрофы Дарования божественных чинов, после чего это Врожденное Высшее Сокровище — самый таинственный предмет из триады Сотворения Мира — перейдёт в собственность Ли Чангэна.
Такого приданого с лихвой хватило бы, даже если бы Юньсяо выходила замуж десять раз.
Почему так?
Всё просто: Тунтянь чувствовал, что пользуется преимуществом перед младшим, и решительно не желал этого делать. Даже таким предметом, как Хаотичный Колокол, он распоряжался легко и непринужденно, готовый отдать его в любой момент.
Он искренне не считал Ли Чангэна чужаком.
Ли Чангэн, разумеется, прекрасно это понимал, и в глубине души ему было тепло.
Учение Цзе действительно было той организацией бессмертных в Первозданном мире, ради которой можно потерять голову и ни о чем не жалеть — оно обладало каким-то странным очарованием.
Но до начала кровавой катастрофы Дарования божественных чинов оставалось от силы чуть больше двухсот лет. Если же считать до того момента, когда Ли Чангэн планировал официально вмешаться в расстановку сил, оставался всего век.
В дальнейшем он обязан был соблюдать дистанцию с учением Цзе, даже если это была лишь игра на глазах у Небесного Дао.
Поэтому на обратном пути сложилась довольно неловкая для Хаотичного Колокола ситуация.
На почетном месте в главном зале корабля «Куньпэн» неподвижно восседал Тунтянь. Закрыв глаза и сосредоточив дух, он не обращал на Хаотичный Колокол ни малейшего внимания.
Ли Чангэн сидел в углу зала. Перед ним была развернута Схема Великого Предела, с помощью которой он непрерывно наблюдал за различными уголками Первозданного мира. В руках он держал «академические заметки» предшественника Лана и также не вступал в беседу с Хаотичным Колоколом.
Недалеко от Ли Чангэна Чжао Гунмин сосредоточенно постигал суть зажатой в руках Линейки Неба и Земли, и аура Дао вокруг него слабо и непрерывно менялась.
Святая Матерь Цзиньлин и Святая Матерь Гуйлин тихо сидели рядом, погруженные в медитацию.
Цзинь Пэн, не имевший отношения к делу Хаотичного Колокола, по просьбе Ли Чангэна начал читать книги по тактике и стратегии.
Тот цикл «Военного искусства Бога Морей», написанный Ао И, был монументальным трудом Стабильного учения. Цзинь Пэну предстояло потратить немало лет, чтобы постичь его глубинную суть.
А суть эта заключалась в одном великом и… кхм, стабильном слове.
О Сы Мэй-цзянцзюнь и говорить не стоило: они присутствовали здесь лишь для проформы, как существа, привязанные к особым сокровищам, которые понадобятся позже для борьбы с почтенным Тяньмо. Сейчас они сидели на коленях у дверей зала и молились с чрезвычайно благочестивым видом, добавляя этому помещению четыре луча священного сияния.
И вот, в итоге, таким образом…
Вум! Вум!
Дон-дон-дон-дон!
Хаотичный Колокол достиг предела терпения и разразился бомбардировкой духовным восприятием.
— Эй! Вы что, больные? С таким трудом заполучили этот Колокол обратно, так убеждайте же меня, троньте меня, покорите меня! Как вы узнаете, что я точно вам откажу, если даже не попробуете? Неужели у всех великих мастеров Первозданного мира теперь такие замашки? Эй ты, маленький ученик того господина Святого Тайцина! Я к тебе обращаюсь!
— О? — Ли Чангэн отложил книгу. — Каковы будут указания предшественника?
— Ты что это задумал? Решил меня игнорировать, измотать моё терпение?
— У младшего и в мыслях не было ничего подобного, — с улыбкой ответил Ли Чангэн. — Бог Паньгу — это тот врожденный великий бог, которым я восхищаюсь больше всего. Трое моих учителей — врожденные существа, которых я безмерно уважаю. Точно так же три высших сокровища Сотворения Мира — это сокровища, к которым я отношусь с величайшим почтением. Просто я лишь немного помог с преграждением пути и не обладаю такими добродетелями, чтобы удостоиться милости предшественника, а потому не смею заговаривать с вами. Это вовсе не какая-то хитрость.
Как только Хаотичный Колокол собрался передать новый импульс, Тунтянь медленно открыл глаза и неспешно произнес:
— Что такое, Чангэн, теперь ты даже слов своего шишу не слушаешь?
Ли Чангэн поспешно встал и отвесил Тунтяню глубокий поклон.
— Ученик внемлет наставлениям шишу.
— Разве я не сказал, что этот Хаотичный Колокол принадлежит тебе? — серьезно произнес Тунтянь. — Бедный Даос лишь одолжит его на несколько столетий, а подчинить его, само собой, должен ты.
— Шишу, — сказал Ли Чангэн, — в этом походе ученик внес лишь ничтожно малый вклад. Если я силой заберу этот Колокол, это нанесет вред моему Дао-сердцу и моей добродетели. На душе у меня будет крайне неспокойно.
— Отчего же неспокойно? Без твоего Куньпэна было бы невозможно нанести решающий удар.
— Хаотичный Колокол нашли вы, шишу, и преследовали его тоже вы. Ученик лишь расставил ловушку.
Святая Матерь Гуйлин тихо добавила в сторону:
— И еще разок пнул его…
Ли Чангэн и Тунтянь одновременно повернули головы. Святая Матерь Гуйлин втянула свою стройную шею, и на её личике отразился испуг.
Тунтянь рассмеялся:
— Чангэн, не спорь с Бедным Даосом. Сейчас ты — первый по влиянию бог в Небесном Дворце после Небесного Императора, любимый младший ученик старшего брата-наставника, и к тому же пользуешься благосклонностью Небесного Дао и Учителя. Ты практикуешь великое Дао Равновесия, и если получишь помощь Хаотичного Колокола, твои будущие достижения будут безграничны.
Ли Чангэн, услышав это, слегка нахмурился.
Этот Хаотичный Колокол слишком шумный… нет, не то!
— Мы находимся за пределами Моря Хаоса, и я могу сказать это вам, шишу. Прошу вас, а также братьев и сестер, не разглашать мои слова. Моё Дао Равновесия уже вызвало подозрения и слежку со стороны Небесного Дао. Если я действительно возьму Хаотичный Колокол, это станет для меня верным путем к гибели.
Ли Чангэн вздохнул:
— Схема Великого Предела способна созерцать будущее, и я осмелюсь предположить, что Хаотичный Колокол способен созерцать былое. Схема Великого Предела благодаря силе вычисления может просчитать множество вероятностей будущего. Хаотичный Колокол же пронзает длинную реку времен, взирая на события далекой и глубокой древности, которые Небесное Дао считает запретными. Если я действительно заберу его, обладая при этом Дао Равновесия, боюсь, пути назад в мир Первозданного мира мне не будет.
Тунтянь, услышав это, немного нахмурился, скрестил руки на груди и, поразмыслив некоторое время, сказал:
— В твоих словах действительно есть резон. Сила вычисления Схемы Великого Предела — мощнейшая среди всех сокровищ, а Хаотичный Колокол может обращать вспять времена и, возможно, влиять на древность. Тем не менее, этот Колокол всё равно принимать тебе. Как может Бедный Даос позволить тебе проделать этот путь впустую?
— Для меня счастье — сделать что-то для вас, шишу.
— Эх, не отказывайся, такое жеманство не приносит радости. Просто подчини его, и дело с концом.
— Шишу, у ученика нет возможности подчинить себе такое Врожденное Высшее Сокровище, мой уровень совершенствования не позволяет… лучше это сделаете вы.
— Ты делай.
— Шишу, вы делайте.
— Да делай ты, или Бедный Даос должен позволить Юньсяо подчинить его?
— Это…
Вум — Дон!
Вдруг раздался оглушительный звон. Хаотичный Колокол обрел плоть из пустоты, яростно вздрогнул несколько раз, и его духовное восприятие превратилось в гневный, едва ли не скрежещущий зубами окрик:
— Довольно! Вы двое слишком издеваетесь над сокровищем! Словно меня и не существует! Ой! Ты что творишь?!
Всё произошло быстрее, чем об этом можно сказать1. Как только Колокол Хаоса вышел из действия божественной способности «Отступить на мгновение», фигура Тунтянь мелькнула, и он появился прямо сбоку от Колокола Хаоса. Заложив левую руку за спину и прижав правой ладонью верхушку Колокола Хаоса, он стоял с развевающимися назад длинными волосами, а его глаза излучали лазурный свет!
— Замри!
Святой издал легкий выкрик, и Колокол Хаоса мгновенно перестал вибрировать. Окутанный лазурным сиянием, он в мгновение ока уменьшился до размеров ладони и принялся там безостановочно вращаться.
— Ох! Подло!
- Сказать — долго, а тогда было быстро (说时迟那时快, shuō shí chí nà shí kuài) — китайская идиома, означающая, что события развивались стремительно, гораздо быстрее, чем требуется времени на их описание. ↩︎
- чжэнь-я-цзяо-юнь (镇压教运, zhènyā jiàoyùn) — использование божественного артефакта для стабилизации судьбы и процветания религиозного учения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
