Духовное восприятие, исходящее от Колокола Хаоса, несло в себе слабость и отчётливые плаксивые нотки: — Тунтянь, я в тебе ошибся! Ты тоже стал походить на своего старшего брата-соученика!
— Интриги, всё одни интриги…
Глаза Ли Чаншоу блеснули, и он с улыбкой произнёс:
— Поздравляю, дядя-наставник, с обретением такого великого сокровища.
Раз сейчас удалось подавить Колокол Хаоса, то в будущем ни усмирение его одухотворённости, ни её изменение не станут для святого преградой.
Глава учения Тунтянь лишь с улыбкой покачал головой:
— То, что я сказал ранее, не было притворством. Ты займёшься закалкой этого колокола, а я буду лишь одалживать его при нужде.
— Дядя-наставник, то, что я сказал только что, тоже не было ложью.
Ли Чаншоу тихо вздохнул и передал Тунтяню мысленное послание:
— Перед тем как отправиться во дворец Бию, я получил приглашение от Святой Матери няннян. Когда я прибыл в её покои, она задала мне один вопрос.
— О? Какого рода вопрос?
Глава учения Тунтянь распространил вокруг рифму Дао святого, окутав себя и Ли Чаншоу, и жестом показал, что тот может говорить вслух — не нужно шептаться.
Это было бы неблагородно.
— Няннян спросила, готов ли я заключить с ней союз во время великого бедствия.
Услышав это, Тунтянь нахмурил мечевидные брови и бросил Колокол Хаоса на прежнее место. Заложив руки за спину, он подошёл к Ли Чаншоу поближе.
Вскоре в глазах этого святого, не любившего интриги и предсказания, промелькнул божественный свет.
— Её вопрос исполнен глубокого смысла. Возможно, ты не знаешь, но из нас шестерых Нюйва сильнее всех связана с Небесным Дао. Это великое бедствие зародилось среди человеческого рода, а она — Святая Матерь людей. Хотя ей суждено быть вовлечённой в происходящее, она ничем не задолжала роду людскому. Напротив, люди связаны с ней безграничной кармой. Поэтому Нюйва не должна была оказаться внутри бедствия. С чего бы ей так спешить с заключением союза?
Ли Чаншоу ответил:
— Объяснение, которое няннян дала мне, таково: она хочет вырваться из-под контроля Небесного Дао.
— И она готова отказаться от такого плода Дао?
Тунтянь недоверчиво изогнул губы и спросил:
— И что же ты ответил?
— Я говорил то, что было у меня на душе, не смея ничего скрывать от святого. Я сказал, что, когда закончу распоряжаться Дарованием богов, я покину Первозданный мир вместе с близкими и уйду на покой в Небесном дворце. Я не желаю большего и не смогу получить большего. Когда со мной рядом Юньсяо и моя младшая сестра-соученица, я уже не одинок. Я обрел плод Дао долголетия — чего ещё мне желать?
— Ты действительно так думаешь?
Взгляд Ли Чаншоу на мгновение дрогнул, но он ничего не добавил.
— Твой ответ весьма неплох, он должен развеять подозрения Небесного Дао в твой адрес, — улыбнулся Тунтянь. — После этого великого бедствия я тоже хочу оставить мирские дела Первозданного мира и отправиться в бесконечное путешествие по морю Хаоса. Море Хаоса невероятно огромно. Хоть там и царит первозданный мрак, после сотворения мира под влиянием Первозданного мира оно превратилось из абсолютного беспорядка в нечто полуупорядоченное и полухаотичное. Многие существа Хаоса весьма любопытны. Может, отправимся вместе?
— Ну…
Ли Чаншоу смущённо кашлянул и прошептал:
— Я буду с ними предаваться ветру, цветам, снегу и луне1, а вы, дядя-наставник, будете рядом… Это может создать некоторую неловкость.
— Хм? — лицо Тунтяня потемнело. — Ты уже и мной брезгуешь?
— Я лишь беспокоюсь, что вам в такой момент будет очень неловко.
— Ладно, не буду я вам мешать! Стал, понимаешь ли, обузой, какая нелепость!
Тунтянь взмахнул рукавом, коротко фыркнул и, повернувшись, ушёл к главному трону в зале, чтобы отдохнуть с закрытыми глазами.
Ли Чаншоу втайне облегчённо выдохнул, отвесил Тунтяню почтительный поклон и вернулся на своё место. Некоторое время он наблюдал за миром через Схему Великого Предела, а затем продолжил читать то, что держал в руках.
Этот предшественник Лан хоть и был сомнительных моральных качеств, его странные исследования обладали огромной ценностью. Например, статья, которую он читал сейчас — «Три гипотезы о формировании моря Хаоса и единство теории инфляции» — была весьма глубокой.
— Эй…
В центре зала Колокол Хаоса, подавленный Тунтянем, слегка качнулся, испуская слабые волны сознания в сторону Ли Чаншоу и Тунтяня.
— Проявите хоть каплю уважения к этому колоколу.
— Сокровище сотворения мира, величайший артефакт защиты, Дао Времени…
— Во что превратился Первозданный мир? Куда делся тот пыл, с которым вы когда-то бились до крови из-за нескольких облезлых лотосов?
— Поговорите со мной… Не то чтобы я совсем не хочу вам помогать, но удача учения Цзе погубит это сокровище, я правда не смогу её удержать. Чангэн, верно? Обладая мной, тебе не нужно будет бояться Небесного Дао, я в любой момент смогу унести тебя в море Хаоса. Великий бессмертный, давай поболтаем… Пусть я не хочу признавать тебя хозяином, но мы могли бы объединить силы, как когда-то с Восточным императором Тай-и. Великий бессмертный Чангэн, не отдавай меня в учение Цзе, это правда погубит сокровище.
Ли Чаншоу с некоторым сокрушением отложил свиток, виновато улыбнулся Колоколу Хаоса и…
Закрыл свой разум, вновь углубившись в изучение записей.
Так прошло более десяти лет.
Пять Континентов были уже близко, но они ещё не вошли в зону влияния Небесного Дао. Глава учения Тунтянь созвал нескольких учеников и Ли Чаншоу, и все они встали вокруг Колокола Хаоса.
Момент, решающий судьбу колокола, настал.
…
В то же самое время;
В неком мире Великой Тысячи, в величественном каменном чертоге, внизу ровными рядами стояли многочисленные мастера дворца Линьтянь, наполняя пространство волнами бессмертной силы.
На центральном возвышении в каменных креслах с высокими спинками сидели более десяти Золотых Бессмертных Великого Совершенства. После этого ряда кресел стояло ещё несколько — на них сидели ключевые фигуры дворца Линьтянь, постепенно уходившие в тень: Байцзэ, Цзян Линьэр и Цзю Цзю.
Разумеется, Байцзэ с самого начала скрывал свой облик в тумане, не раскрывая личности.
Под тайным покровительством Небесного двора, благодаря усердному снабжению со стороны господина Му, планам Байцзэ и стратегии Ли Чаншоу дворец Линьтянь превратился в могущественную региональную силу. Их влияние распространялось на десятки миров Великой Тысячи, создав в одном из уголков Трёх Тысяч Миров нерушимое господство пути бессмертных.
Чёткие правила, учение, созвучное законам Небесного двора, простая и эффективная модель управления, ясная система наград и наказаний, изобилие ресурсов…
Но они не собирались на этом останавливаться.
Или, скорее, миссия, которую возложил на них Ли Чаншоу, выходила далеко за рамки обеспечения безопасности одной стороны.
В этот момент преподобный Ванцин стоял перед самым высоким троном. Заложив руки за спину, он обвёл взглядом присутствующих; седина на его висках слегка развевалась, а сам он излучал глубокое величие. Годы пребывания на посту лидера наделили его исключительной статью.
Его голос звучал спокойно и холодно, когда он излагал дальнейшие цели дворца Линьтянь и вновь провозглашал суть их учения:
— Вершить Путь от имени Неба2!
— Защищать Путь вместо Неба!
Расширение их территорий уже начало угрожать владениям божественных царств благовоний Западного учения, и ранее между ними уже случались столкновения. И сегодня мастера дворца Линьтянь собрались вместе — здесь сошлись бессмертные, ответственные за каждое подразделение, — чтобы начать полномасштабную войну против царств благовоний и застать врага врасплох.
После спокойной речи глава дворца Ван Фугуй оставил сотню приближённых. После большого собрания провести малое — такова была старая традиция дворца Линьтянь. Теперь предстояло обсудить конкретную тактику и стратегию, которые обычно детально прорабатывал Байцзэ, а озвучивал вместо него Цзю У.
В стороне Цзю Цзю лениво взяла кувшин с вином и слегка встряхнула его, на её губах промелькнула тень печали. Она шепнула сидящей рядом Цзян Линьэр:
— Ши-нян, я пойду.
— Сяо Цзю…
Цзян Линьэр хотела что-то добавить, но Цзю Цзю, обернувшись тенью, уже бесшумно покинула чертог.
Дом Цзю Цзю располагался в небольшом дворике, защищённом множеством магических формаций. Теперь она была не той, что прежде — она стала важным «символом» дворца Линьтянь и пользовалась в нём немалым авторитетом. Однако в последние сто лет она постепенно отошла от дел управления, сосредоточившись на самосовершенствовании, чтобы подготовиться к грядущему испытанию Золотого Бессмертного.
Во дворике было прохладно, несколько магических ламп разливали тусклый свет. В комнате Цзю Цзю царил привычный беспорядок. Она подошла к винному шкафу, перебирая привезённые из разных мест вина, но её руки казались безвольными.
Она наугад взяла кувшин с фруктовой настойкой, пригубила, но не почувствовала вкуса.
«Дядя-наставник, если вино закончилось, почему вы не сказали?»
— Сяо!
Цзю Цзю резко обернулась, но увидела лишь открытую дверь.
Быстрыми шагами она подошла к дверям, но увидела лишь пустой двор да листья, колыхавшиеся под порывами ветра.
Вкус недавно испитого вина разошёлся на губах едва уловимой горечью.
Подул ветер, закружились опавшие листья. Она подняла руку и поймала один блуждающий зелёный листок, но нечаянно смяла его, на миг забывшись…
— Что же со мной…
- Фэн хуа сюэ юэ (风花雪月, fēng huā xuě yuè) — образное выражение, описывающее романтическую атмосферу, любовные приключения или праздное времяпрепровождение. ↩︎
- Ти тянь син дао (替天行道, tì tiān xíng dào) — классический девиз, означающий исполнение правосудия в соответствии с волей Небес. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
