Вскоре Ли Чаншоу погрузился в сон, и сотни забот развеялись как дым.
Выкрасть досуг среди суеты, на мгновение предаться радости1.
…
Дело с перерождением Линчжуцзы продвигалось вполне успешно.
Трое великих деятелей учения Цзе посетили Дифу, и хотя рот Даоса Тай-и был запечатан, а все речи за него вел Даос Хуанлун, его былые славные подвиги всё равно внушали немалый трепет.
Одной лишь фразой «И это всё?» бросил вызов Западу; сила святых разнится меж Востоком и Западом.
Поскольку у этого дела было поручительство в виде письма от Ли Чаншоу, Янь-цзюнь не стал чинить препятствий. Дифу даровала особое разрешение, позволяющее Линчжуцзы напрямую пройти через Башню Луньхуэйта, превратиться в зародышевый дух и самостоятельно выбрать семью для воплощения.
В положенный срок кисть Судьи в Дифу сделает отметку в Книге Жизни и Смерти, и избранные Небесным Дао супруги будут готовы к рождению ребенка, а сам Линчжуцзы обеспечит им защиту своей удачей и заслугами-гундэ.
Что касается Башни Луньхуэйта, Дицзан лишь недолго колебался, но в итоге дал согласие.
В это время учение Цзе всё еще оставалось тем самым «объектом для союза», который западное учение изо всех сил старалось привлечь на свою сторону.
Даже если Дицзан и хотел бы гордо вскинуть голову перед Ли Чаншоу и сказать: — «А вот и нет», — ему приходилось учитывать последствия для отношений между западным учением и учением Цзе.
В этот раз расчет Ли Чаншоу был точен и надежен: он не принимал чрезмерного участия, но при этом обеспечил Линчжуцзы благополучное перерождение.
На самом деле Ли Чаншоу поначалу планировал отвести Даоса Тай-и во дворец Шэнмугун на аудиенцию к Нюйва-няннян, чтобы вылепить для Линчжуцзы идеальное даосское тело.
Но, во-первых, сейчас Ли Чаншоу не стоило вновь посещать дворец Шэнмугун.
Он прекрасно понимал смысл прошлой проверки и чувствовал, что Нюйва-няннян намеренно что-то скрыла, подсунув ему не самый сложный вопрос.
Во-вторых…
Ему не следовало вступать в глубокое противоборство с Небесным Дао в делах Нэчжа. Велика была вероятность, что Нэчжа всё равно придется использовать драгоценный лотос для создания бессмертного тела, так что идеальное человеческое тело было бы потрачено впустую.
Всё сводилось к той же фразе: «Великие течения неизменны, но в деталях можно властвовать».
Небесному Дао требовалась живая сила на стороне учения Цзе, острый клинок в Великом бедствии Дацзе, связанном с Дарованием божественных чинов, и будущий великий генерал Небесного двора.
Ли Чаншоу, разумеется, не собирался пытаться изменить это основное направление.
Всё, что Ли Чаншоу делал до сих пор, было направлено на то, чтобы предотвратить трагедию в отношениях отца и сына — Ли Цзина и Нэчжа.
Судя по нынешнему состоянию Ли Цзина, уверенность Ли Чаншоу в том, что трагедии удастся избежать, составляла около девяноста процентов. Теперь основное внимание следовало уделить супруге Ли Цзина, матери Цзиньчжа, Мучжа и Нэчжа.
Как гласит пословица: «У милосердной матери часто вырастают никчёмные дети2».
Сочетание доброго отца и строгой матери могло легко сплотить отца и сына в единый фронт, сделав их ближе.
Ранее Ли Чаншоу посещал Дворец Иньюаньдянь Юэ-лао не только для того, чтобы распорядиться о судьбах небожителей Небесного двора.
Он велел Юэ-лао повязать несколько красных нитей для Линчжуцзы и наказал дождаться, когда воплощению исполнится восемнадцать лет, чтобы выбрать момент и почаще колоть его ветвями Дерева взаимной тоски.
Кроме того, Ли Чаншоу под предлогом «изучения обычаев спутников Дао в сектах учения людей» взглянул на предначертанный брак Ли Цзина и сделал небольшие, незначительные приготовления.
И вот, пока его истинное тело нежилось рядом с Юньсяо на острове Саньсяньдао, Ли Чаншоу решил…
Сделать еще один надежный шаг.
Когда Ли Цзин добьется успехов и станет главнокомандующим, Ли Чаншоу отправит одного бумажного даоса в поместье Ли, чтобы тот затаился под самым носом у Ли Цзина в качестве дворецкого или слуги.
Хм, «умеренное участие».
Когда трое бессмертных учения Цзе вернулись из призрачного мира Юмин, Даос Тай-и отправил Ли Чаншоу нефритовую бирку с посланием, полным слов благодарности, в котором говорилось, что Дицзан и Циньгуан-ван согласились помочь.
Теперь Даосу Тай-и предстояло взращивать дух Линчжуцзы.
Нужно было сделать так, чтобы этот дух максимально соответствовал Великому Дао, углубить его восприятие Дао, чтобы после перерождения он обладал необычайной проницательностью.
Воспитание Нэчжа началось еще в материнской утробе… нет…
Еще до перерождения!
Завершив дела с Линчжуцзы, Ли Чаншоу направил свою энергию на племя драконов и Три тысячи миров.
У Небес нет вечной мощи, у сердца нет вечного покоя.
Всего за несколько столетий драконы превратились из опоры Небесного двора в его скрытую угрозу.
Племя драконов, ранее страдавшее от притеснений западного учения, под руководством Ли Чаншоу ухватилось за лестницу Небесного двора, сумев продлить свою удачу, заработать заслуги-гундэ и обрести шанс на возрождение.
Однако коррупция внутри племени драконов, копившаяся с глубокой древности, стала неискоренимой болезнью.
Хотя сейчас противоречия еще не обострились и Небесный двор с Дворцом драконов жили в мире, как только эти гордые по своей природе драконы осознают, что Дворец драконов стал для Небесного двора обузой, а сами они лишь придатком без каких-либо привилегий, их душевное равновесие пошатнется…
Последствия могли быть двоякими.
Либо драконы откажутся подчиняться Небесному двору и попытаются отделиться, что разрушит сложившееся положение дел и нанесет удар по престижу Небесного двора.
Либо Небесный двор усилит контроль над драконами, используя суровые наказания и силу Небесного Дао, чтобы прочно привязать их к себе.
Согласно расчетам Ли Чаншоу, второй вариант был более вероятен.
В конце концов, в прошлой жизни Ли Чаншоу драконы со временем стали лишь божествами, созывающими облака и призывающими дождь. Малейшая ошибка в количестве осадков считалась нарушением небесных законов и сурово каралась Небесным двором.
Единственный способ разорвать этот круг — помочь драконам найти свое законное место в нынешнем мире Хунхуан.
Проще говоря, нужно было привести драконов в чувство.
До того как конфликт между драконами и Небесным двором вспыхнет, его следовало задушить внутри самого племени, заставив драконов взглянуть в лицо своим порокам и начать бороться за перемены ради выживания.
Ли Чаншоу, будучи Тайбай Цзиньсином, при получении титула от Юйди был наделен полномочиями вершить кару и проводить реформы.
На этот раз утренней звезде Востока суждено было ярко воссиять над четырьмя морями…
Если взглянуть за пределы дел племени драконов, в глубине души Ли Чаншоу медленно разворачивался свиток «идеальной» картины.
Тридцать три неба подавляют мир Хунхуан;
Смертные свободно живут на Южном Континенте и в бескрайних просторах Трех тысяч миров;
В восемнадцати кругах ада и на диске Шести путей перерождения больше нет преград;
Западное учение отступает, а учение Будды успешно подменено учением Дао, становясь важной силой, помогающей и уравновешивающей Небесный двор;
Девяносто процентов Трех тысяч миров открыто контролируются Небесным двором, дворцом Линьтяньдянь и Альянсом Бессмертных, создавая видимость противостояния между ними и давая культиваторам выбор, к какому лагерю примкнуть, что исключает возможность появления Трех тысяч буддийских государств и сдерживает силу учения Будды;
Учение Дао неизбежно теряет силы в Великом бедствии Дарования божественных чинов, но максимально сохраняет свое наследие;
А сам он…
На губах Ли Чаншоу появилась легкая улыбка, его фигура слилась с природой, и он тихо вздохнул.
Разве так легко уйти на покой? О выходе в отставку нельзя просто говорить.
В этой картине всё еще не хватало самой главной части.
Свя…
— Докладываю! —
Снаружи дворца Тайбайдянь внезапно поспешно вошел небесный воин-посыльный, прервав мысли Ли Чаншоу.
Активировав бумажного даоса и неспешно выйдя к воротам дворца, Ли Чаншоу мягко спросил: — В чем дело?
— Докладываю синьцзюню! Господин Ван из дворца Тунминдянь приказал подчиненному срочно доставить эту нефритовую бирку с посланием!
Воин держал в руках нефритовую бирку, на которой была запечатлена печать дворца Яньлодянь, а поверх нее мерцало сияние, характерное для дворца Тунминдянь.
Очевидно, послание было переправлено через Тунминдянь.
Ли Чаншоу взял бирку, погрузил в нее божественное сознание и, увидев почерк Циньгуан-вана, сначала замер, а затем взгляд бумажного даоса остекленел. В следующее мгновение он опустил голову, и на его лице промелькнула улыбка облегчения.
В письме говорилось, что на диске Шести путей перерождения душа даоса секты Дусяньмэнь по имени Ци Юань вновь воссоединилась и теперь ожидает лишь окончательного восстановления перед перерождением.
— Ступай.
Ли Чаншоу махнул рукой. Небесный воин, склонив голову, ответил и быстро удалился.
Ли Чаншоу держал нефритовую бирку, испытывая легкое колебание.
В этот миг он не думал о Великом бедствии Дацзе. Он просто медлил, и когда, заложив руки за спину, возвращался в главный зал, его фигура выглядела несколько одинокой.
Что толку от того, что ты уравновесил Небесный Дао.
Стоит попозже еще раз заглянуть во Дворец Иньюаньдянь, чтобы присмотреть хорошее замужество для будущего воплощения наставника. В прошлой жизни наставник трудился не покладая рук, шел по пути Дао, словно по тонкому льду, но в итоге стал лишь мутным бессмертным…
В следующей жизни, независимо от того, станет ли он Цзян Тайгуном или Фэйсюном, нужно устроить ему побольше мирских браков — можно считать, что он, как ученик, исполнил долг сыновней почтительности.
***
- 忙里偷闲，一晌贪欢 (máng lǐ tōu xián, yī shǎng tān huān) — выкрасть свободные мгновения посреди дел, предаваться мимолетному удовольствию. ↩︎
- 慈母多败儿 (cí mǔ duō bài ér) — у милосердной матери часто вырастают никчёмные дети. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
