Получив известие о том, что душа наставника пробудилась, Ли Чаншоу прождал еще шестнадцать лет.
Все эти шестнадцать лет Ли Чаншоу заставлял себя с головой уходить в дела Небесного двора, занимаясь мельчайшими приготовлениями перед великим бедствием. За эти шестнадцать лет Ли Чаншоу появлялся в зале Линсяо чаще, чем за все предыдущие триста двадцать лет вместе взятые!
Это даже заставило Ваше Величество Юйди подумать, не грозит ли Небесному двору какой-нибудь кризис. Му Гун тоже пребывал в тревоге, опасаясь, что Тайбай Цзиньсин возьмет на себя даже те немногие повседневные хлопоты, которыми он занимался, и он превратится в бесполезного старика на полупенсии.
Цюань Дун нашел возможность поговорить с Ли Чаншоу по душам и посоветовал ему не усердствовать слишком сильно, так как бессмертные и боги, работающие под его началом, испытывали немалое давление.
Ли Чаншоу лишь горько усмехнулся и на какое-то время замолчал.
Молчание — это сегодняшний шашлык; но когда начальник приходит проявить заботу о подчиненном, Ли Чаншоу не мог просто проигнорировать его.
Он привел мысли в порядок и с легкой горькой усмешкой на губах негромко произнес:
— На самом деле, я веду себя несколько цзяоцин1.
— Цзяоцин? — рассмеялся Цюань Дун. — Если бы великие и малые демоны, павшие от твоих рук, услышали такие слова, они бы точно выскочили из своих гробов, чтобы свести с тобой счеты. Что же все-таки случилось?
— Цзяши Ци Юань.
Ли Чаншоу одним глотком осушил чашу вина и продолжил переворачивать шампуры с шашлыком. Только простой земной древесный уголь мог дать этот особый аромат дымка.
Ли Чаншоу сказал:
— Некоторое время назад Хоуту-няннян прислала известие, что остатки души наставника полностью восстановились в Диске Шести Путей Перерождения.
— Это же хорошо, — улыбнулся Цюань Дун. — Ты потратил столько заслуг и даже убил ради этого маленького принца рода Демонов, Лу Я, которого Небесное Дао выбрало, чтобы подлить масла в огонь бедствия. В конце концов, вмешалась Шэнму Нюйва и собрала воедино душу даою Ци Юаня. Теперь, когда душа твоего наставника пробудилась, это радостное событие. Почему же ты до сих пор ходишь мрачнее тучи?
Ли Чаншоу на мгновение задумался, посмотрел на сидящего рядом Цюань Дуна и улыбнулся:
— Ваше Величество, должно быть, знаете причину.
— О? — Цюань Дун моргнул и, ничуть не таясь, сложил пальцы для расчетов, совершенно забыв о том, что сейчас вовсю бушевало бедствие, скрывающее небесные тайны, и Небесное Дао не дозволяло предсказаний.
Владыка Небес — вовсе не какой-то там любитель привилегий.
— Разве это не прекрасно? — пробормотал Цюань Дун. — Небесное Дао являет, что после перерождения твой наставник станет важной фигурой в этом великом бедствии и добьется успехов на путях людей, бессмертных и богов… Чангэн, неужели ты боишься, что твой наставник станет для Небесного Дао способом сдерживать тебя? На самом деле, иногда ты думаешь о Небесном Дао как о чем-то слишком предвзятом к отдельному живому существу. Так называемое Небесное Дао — это сосредоточие Великого Дао, проявление правил, и его единственная цель — стабильность Неба и Земли. Чангэн, ты впал в заблуждение.
Ли Чаншоу встал и отвесил поклон-и:
— Благодарю, Ваше Величество, за наставление.
Глаза Цюань Дуна тут же сощурились от улыбки.
— Однако я беспокоюсь о другом, — вздохнул Ли Чаншоу. — Стоит мне уйти, как наставнику пора будет перерождаться.
Цюань Дун моргнул, не совсем понимая.
— Ранее Шэнму-няннян сказала, что после перерождения наставника у меня с ним больше не будет никакой связи — это было условием того, что она спасет его. Раз уж я пообещал это Шэнму-няннян, то не нарушу слова. После того как наставник переродится, между нами не останется ничего общего. Все, чем я могу отплатить наставнику, — это лишь этот шанс на перерождение. Все эти шестнадцать лет, стоит мне подумать о том, что я не могу исполнить сыновний долг перед родителями, а теперь могу лишь смотреть, как уходит наставник, на душе становится действительно тошно. Эх…
Ли Чаншоу тихо вздохнул.
Цюань Дун немного подумал, взял стоявший рядом кувшин с вином и протянул его Ли Чаншоу:
— Все слова — в этом вине! Сегодня мы с тобой напьемся вволю и забудем о многочисленных заботах Трех Миров!
Ли Чаншоу с улыбкой принял кувшин, чокнулся с Цюань Дуном, и два воплощения пили до упаду. Даже бумажный даос насквозь промок!
Спустя еще три месяца Ли Чаншоу наконец больше не мог медлить. Наставнику в любом случае нужно было перерождаться, и вечно держать его в драгоценном пруду было нельзя. Для наставника это действительно было благом, и Ли Чаншоу не мог из-за собственного чувства вины преграждать ему путь к счастливому будущему. Все необходимые распоряжения уже были сделаны.
Заметив, что Линъэ вот-вот выйдет из уединения, Ли Чаншоу назначил день отправления к Диску Шести Путей Перерождения на день ее выхода. Чтобы Э тоже могла проводить наставника в последний путь.
В этот день аура Дао вокруг Линъэ успокоилась, она пребывала в послевкусии озарения. Ли Чаншоу сам вывел ее из медитации и велел переодеться в простое и опрятное платье, чтобы вскоре вместе отправиться в путь.
Простое платье?
Линъэ, еще немного сонная, склонила голову набок, а затем кое-что поняла. Шисюн, должно быть, собирается отвести ее к каким-то великим мастерам, чтобы официально ввести в свой круг общения! И вправду, как только она стала Золотым Бессмертным, отношение шисюна к ней сразу изменилось. «План длиной в тысячу лет по укладыванию шисюна в постель» наконец-то увидел свет зари!
Подумав об этом, Линъэ заморгала, внезапно закрыла лицо руками, повернулась и, обхватив тонкое одеяло, принялась кататься по кровати.
Ли Чаншоу, стоявший за дверью: «…»
Эта юная Золотая Бессмертная действительно ведет себя несерьезно. Однако Ли Чаншоу никак не ожидал, что самым несерьезным сегодня окажется… Ваше Величество Юйди.
Через час Линъэ наконец закончила наряжаться. Она надела простое длинное платье с белым фоном и синими цветами, уложила волосы в прическу хуэйсиньбинь2, украсив их нефритовой шпилькой, подаренной Юньсяо много лет назад, и взяла в руки цветочную корзину, изготовленную шисюном.
Линъэ также проявила «хитрость», повязав на запястье ленту «плывущих облаков». Даже когда она стояла неподвижно, лента слегка переливалась, чтобы девушку не могли невольно проигнорировать.
Разумеется, такие опасения Линъэ были совершенно беспочвенны. После вступления в стадию Золотого Бессмертного младшая сестрица, которая и раньше считалась одаренной и прекрасной, совершила настоящий качественный скачок.
Ее глаза сияли очарованием, в уголках глаз читалась легкая, едва уловимая пленительность, а расстояние между кончиком носа и верхней губой казалось делом рук самой Шэнму Нюйва — настолько все было безупречно красиво. Ее фигура стала еще более изящной: хотя талия под поясом не была тонкой до неправдоподобности, она напоминала гибкую иву или ряску.
Когда она вылетела из подземной тайной комнаты, развеяв «технику дымового побега», и предстала перед Ли Чаншоу, Чаншоу даже слегка удивился.
— Пойдем, — мягко сказал Ли Чаншоу, указав на белое облако и оставив половину места для Линъэ.
Линъэ, легко оттолкнувшись, запрыгнула на него, послушно отозвалась и по привычке встала на самый край облака.
- цзяоцин (矫情, jiǎoqíng) — китайский термин, описывающий излишнюю сентиментальность, притворство или намеренное эмоциональное усложнение простых чувств. ↩︎
- хуэйсиньбинь (回心鬓, huíxīnbìn) — традиционная китайская прическа «возвращение сердца», при которой волосы укладываются в характерную петлю. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
