Глава шестьсот тридцать девятая. Указ учения Цзе: слово «Смерть»!
— Это…
— А вот это…
Гора Куньлунь, дворец Юйсюй, павильон Летящего водопада Гуанчэнцзы.
Бессмертные учения Чань смотрели на то, что являло облачное зеркало, и какое-то время не могли прийти в себя, наблюдая, как генерал в золотых доспехах Бай Цзянь роет фундамент на ровном сказочном острове.
Поскольку они не слышали слов, которые Ли Чаншоу передавал Бай Цзяню, они не понимали, что именно произошло. Этот Бай Цзянь…
Слово за слово — и пал ниц, мгновение колебаний — и вовсе охромел!
Когда Ли Чаншоу достал кнут Бич богов, и Небесный Дао ниспослал щедрую заслугу, очищая Бай Цзяня от яда пламени и превращая его изначальный дух в устойчивое духовное тело для службы в должности стража Алтаря божественного возвышения, Бай Цзянь был уже безмерно благодарен.
Ему не хватало лишь склониться и признать его своим владыкой!
Помимо того, что Бай Цзянь слишком быстро пал на колени, были и другие, еще более непостижимые вещи.
Чи Цзинцзы в недоумении спросил:
— В Небесном чертоге нет недостатка в ценных материалах, а небесным воинам и генералам нет числа. Почему бы не отправить отряд для возведения Алтаря божественного возвышения? Почему Бай Цзянь должен строить его собственноручно, по крупицам?
Гуанчэнцзы ответил:
— В этом наверняка кроется некий расчет.
Даос Тай-и, прищурившись, с улыбкой легко произнес:
— Почему мне, бедному даосу, кажется, что Чангэн просто мстит этому Бай Цзяню за то, что тот в самом начале не проявил к нему должного почтения?
— Эй!
Даос Хуанлун с серьезным видом сказал:
— Младший брат-соученик, не нужно этого странного духа Инь и Ян1, Чангэн не из таких! Влиятельный бог Небесного чертога непременно обладает широтой души и величием в речах!
Стоявший рядом Даос Юйдин понимающе и мягко улыбнулся — все было ясно без слов.
Гуанчэнцзы потер переносицу и промолвил:
— Пока оставим это дело. Небесный чертог намерен возвести Алтарь божественного возвышения, великая катастрофа уже на пороге. Выступление учения Цзе против Западного учения неизбежно, и нам с вами следует поскорее принять решение. Время не ждет, созовите всех младших братьев и сестер, сегодня же утвердим план действий.
Чи Цзинцзы спросил:
— Старший брат-соученик, позвать только прямых учеников нашего наставника или же собрать всех?
— Для обсуждения этого дела не нужно слишком много людей, иначе возникнет суматоха.
Услышав эти слова Гуанчэнцзы, Чи Цзинцзы сразу всё понял. Он вышел из павильона и велел нескольким мальчикам-слугам разнести весть.
Учение Чань начало планировать действия еще до начала событий. Они рассудили, что скорость, с которой учение Цзе нанесет удар по Западному учению, будет гораздо выше, чем та, с которой само учение Цзе примет это решение.
Тем временем в Цветочном пруду дворца Биюнь;
Даос Добао, с комфортом принимая ванну, вполголоса докладывал о деле Цзян Шана и спрашивал своего почтенного наставника, Главу учения Тунтянь, стоит ли им выступать против Западного учения.
Глава учения Тунтянь рассмеялся:
— Сегодня ты поучись у Чангэна: разложи все плюсы и минусы, по пунктам — раз, два, три, четыре, пять, шесть, — дай и мне посмотреть на твое умение строить козни.
Даос Добао то и дело махал руками, хихикая:
— Почтенный наставник, вы же знаете, ваш ученик горазд только сокровища искать, откуда мне смыслить в стратегиях?
— Говори что думаешь, — Глава учения Тунтянь закрыл глаза. — Мы с тобой, наставник и ученик, не чужие люди, неужто я не знаю твою скользкую натуру?
Добао похлопал себя по слегка выпирающему животу, немного подумал и медленно произнес:
— Тогда ваш ученик скажет несколько слов по этому поводу.
— Говори.
— На этот раз я хотел ударить по третьему ученику Западного учения, на самом деле для того, чтобы война с Западом началась естественным образом. В тот момент Гуанчэнцзы напрямую преградил мне путь, чего я никак не ожидал. Я думал, что Гуанчэнцзы по крайней мере вспомнит о том, что наши даосские учения — одна семья, но он, нисколько не сомневаясь, остановил меня. Это был ясный знак поддержки Западному учению.
Глава учения Тунтянь с закрытыми глазами спросил:
— Ты хочешь сказать, что у Гуанчэнцзы тоже есть связи с Западом?
— Почтенный наставник, неужели вы до сих пор не поняли? — вполголоса произнес Даос Добао. — Связи с Западом имеют не только Даос Жаньдэн, Цзюйлюсунь или Вэньшу — об этих нам и так известно. Вероятно, союз с Западным учением — это давно принятая стратегия учения Чань, воля Второго старшего дяди-наставника. Даос Жаньдэн лишь пешка в его руках, на которую возложена вся грязная и тяжелая работа. Вы обычно не вникаете в такие мелочи, но за последние десятки тысяч лет в большинстве конфликтов между учением Чань и нами виноватым выставляли Даоса Жаньдэна. В этом и заключается самое пугающее качество Второго старшего дяди-наставника. Первый старший дядя-наставник не вмешивается, а козни Второго практически не знают равных в Хун-хуане2. Я тоже долго скрежетал зубами на Даоса Жаньдэна, пока внезапно не осознал суть дела. Мы все знаем, что Жаньдэн — это фигура, расставленная Западом, так неужели Второй старший дядя-наставник этого не знает? Он вовсе не притворяется дураком. Если сказать, что Даос Жаньдэн и Западное учение сами оказались под началом Второго старшего дяди-наставника, в этом не будет ничего удивительного.
Глава учения Тунтянь улыбнулся:
— Не думай так о своем Втором старшем дяде-наставнике, он просто излишне суров и педантичен, но человек он не злой. Это ты, видать, до сих пор помнишь, как он тебя когда-то отругал. С самого сотворения мира разве он меня мало ругал?
— Да, да, — Добао состроил страдальческую мину, — это я перемудрил… Совсем меня Чангэн испортил.
— Ха-ха-ха-ха!
Глава учения Тунтянь громко рассмеялся и, взмахнув рукой, произнес:
— Продолжай. Почему именно сейчас нужно выступить против Запада?
— Почтенный наставник, — Даос Добао посерьезнел, — сейчас — наш последний шанс.
— О? Любопытное суждение, продолжай.
Добао, взвесив слова, опустился в воде на колени и, склонив голову, промолвил:
— Мои слова могут прозвучать дерзко, но к этому я пришел после десяти тысяч лет раздумий. В этой великой катастрофе Чангэн уже давал нам множество явных и скрытых намеков. Почему Чангэн приложил все силы, чтобы заключить пакт о ненападении между даосскими учениями в Башне Сансары? Почему он всеми силами подавляет Западное учение? За всем этим наверняка что-то стоит. В свое время я был под контролем Небесного Дао и потерял часть памяти, некий важный человек исчез из моей духовной обители. Сколько бы я ни пытался вычислить, я могу вспомнить лишь одну фразу: «Между Чань и Цзе неизбежна битва, и Запад останется в самом большом выигрыше». Эта фраза, боюсь, и есть то, что всё это время подстегивало Чангэна.
Лицо Главы учения Тунтянь стало серьезным. Он медленно кивнул и прошептал:
— Тот человек говорил тебе это?
***
- Инь-ян гуай-ци (阴阳怪气, yīnyáng guàiqì) — иносказательная, язвительная манера речи с использованием скрытых намеков и двусмысленностей. ↩︎
- Хун-хуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Пустошь», обозначение мира в эпоху первозданного хаоса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
