Благоприятное облако под Цзеинь Даожэнем рухнуло, а Глава учения Тунтянь оставил после себя лишь бледную, призрачную тень.
Два ослепительных метеора устремились к самому небу и в мгновение ока исчезли. Лишь отголоски столкновения священного Дао медленно расходились между небом и землей, разгоняя туман на неисчислимое расстояние.
Святые! Битва за пределами небес!
— Чаншоу, есть ли у младшего дяди-наставника Тунтяня какой-нибудь козырь в рукаве? — нахмурившись, спросил Великий монах. В его глазах читалось сомнение. — Слишком уж легко он оставил всех учеников своего учения у горы Линьшань.
Ли Чаншоу на мгновение задумался, перебирая возможные варианты.
— Возможно, у них есть какой-то великий строй для противостояния Святым, вроде Строя Звёздного Круговорота, — мягко произнесла Кун Сюань. — Нынешнее число мастеров учения Цзе, боюсь, уже намного превосходит силы древнего Демонического двора.
— А может ли быть так, — тихо пробормотала Линъэ, — что младший дядя-наставник считает козырем моего старшего соученика?
Три лидера учения Жэнь на мгновение замерли, а затем каждый негромко рассмеялся.
— Есть и другая вероятность, — сказал Ли Чаншоу, — что младший дядя-наставник Тунтянь доверил великое сокровище старшему соученику Добао.
— Эх, как бы там ни было, мы не можем просто стоять в стороне.
В глазах Великого монаха блеснул огонек, и всё его привычное расслабленное и ленивое поведение сменилось едва уловимой остротой.
Великий монах продолжил:
— Сегодня не просто схватка учения Цзе с Западным учением. В конечном счёте, это противостояние врат Дао и Запада. Чаншоу, помоги мне придумать подходящий повод. Если ситуация примет скверный оборот, я рискну жизнью и попробую задержать Святого.
— Шестой Святой вряд ли покинет Линьшань просто так, — негромко проговорил Ли Чаншоу.
— Если не выйдет, попросим учителя втайне применить какие-нибудь средства.
— Это… уместно ли?
— Ничего страшного, учитель в древности частенько так поступал! Ты и вправду думал, что в своём первом бою с императором демонов я смог бы одолеть Дунхуан Тай-и, владеющего Колоколом Хаоса?
Великий монах прищурился от смеха, его взгляд наполнился воспоминаниями.
Ли Чаншоу ничего не ответил.
Похоже, отношения Великого монаха с невесткой Кун Сюань действительно стали крепкими, раз он так беззаботно говорит слова, подрывающие его собственный героический образ.
В медном зеркале проявился уже третий за сегодня отголосок священного Дао.
***
«Уходя, учитель выглядел таким уверенным».
В пустотной земляной норе даос Добао мучился сомнениями. Он то чесал затылок, то вскакивал и мерил шагами тесное пространство, а в голове у него рождались дерзкие мысли.
А что, если сегодня… просто ничего не делать?
Что значила та фраза, которую учитель передал ему мысленно перед тем, как отправиться на битву с Цзеинь Даожэнем?
«С помощью этой вещи задержи Сифан Чжуньти, полагаюсь на тебя, Бао1».
Какое ещё Бао?
Хватит с него этих «сокровищ»!
С чего учитель взял, что если он, Добао, активирует знаменитый Колокол Хаоса, то обретёт силу для сражения со Святым?
Он же не «безумец культивации» Сюаньду, старший соученик учения Жэнь, который в процессе самосовершенствования едва сам не стал Великим Дао!
У него, Добао, просто вещей побольше, личная сила покрепче, да «три трупа» отсечены чуть раньше срока…
И что теперь делать?!
Динь-линь-линь…
Над головой внезапно раздался резкий звон. Это маленький медный колокольчик задрожал, и в сознание даоса Добао передался духовный отклик.
— Чего ты ждёшь, почему не выходишь? Твои младшие братья и сёстры по учению снова идут в атаку! Подумать только, великий старший соученик учения Цзе, с таким глубоким пониманием Дао, так рассуждал перед учителем, твердил, что сегодня лучший шанс уничтожить Линьшань, а как дошло до дела — сразу сник?
— Эх… одно дело — рассуждения, и совсем другое — состояние духа.
Даос Добао тряхнул головой, встал, поклонился Колоколу Хаоса и сжал «колокольчик» в ладони.
— Ладно, раз уж до этого дошло, нужно довести дело до конца!
Затем он хмыкнул и тихо пробормотал:
— Старший, прикройте меня потом. У меня припасено немного первозданной жидкости хаоса — той самой, в которой омывался Хаотический Зелёный Лотос о тридцати шести лепестках. После боя обязательно поднесу её Вам в знак почтения.
— Пфе.
Духовный отклик Колокола Хаоса был полон пренебрежения:
— Я столько лет провел в море Хаоса, чего я только не видел и не пробовал? Неужели ты думаешь, что твои крохи меня прельстят? Только не забудь завернуть подношение. Твой учитель обещал мне: если победим в этой битве, он дарует мне свободу.
Добао снова опешил. Но, хорошо зная нрав артефактов, он понимал, что такое сокровище нельзя принудить силой. Ему оставалось лишь подобострастно улыбнуться. Сжав Колокол Хаоса, он шагнул из пустоты и возник прямо в небе над горой Линьшань.
От его плотной фигуры исходило негромкое величие. Бессмертные учения Цзе, которые мгновение назад были готовы пойти на смерть в схватке с Линьшань, внезапно вновь обрели уверенность.
И в этот самый миг!
Со всех сторон на Линьшань нахлынули слои тумана, приняв облик старика-даоса ростом в сотни чжанов. Священное Дао сгустилось до предела.
Святой Сифан Чжуньти наконец явился снова, и его появление мгновенно обрушило на бессмертных учения Цзе колоссальное давление.
Цзеинь Даожэнь был встречен Главой учения Тунтянь.
Значит, этот Сифан Чжуньти собирается сражаться с ними.
Было бы ложью сказать, что они не нервничали, но в сердцах доброй половины бессмертных учения Цзе пробудилась жажда битвы и ликование!
Стойкость, не позволяющая даже Святому безнаказанно оскорблять их учение!
Отвага, позволяющая вырвать шанс на победу даже в лицо Святому!
— Если сегодня хоть кто-то из учения Цзе осмелится сделать шаг на Линьшань, не вините бедного даоса в том, что он применит силу старшего против младших, — произнес Сифан Чжуньти.
Цюнсяо не рассердилась, а, напротив, рассмеялась и прямо выкрикнула:
— Если сегодня Святой Запада желает лично тягаться с нами, младшими, то не вините нас в том, что младшие дерзнули пойти против старшего!
В глазах воплощения Сифан Чжуньти вспыхнул золотой свет. Рядом с ним внезапно замерцала золотая звезда, из которой донесся тихий, спокойный смех:
— Сестрица-бессмертная из учения Цзе и впрямь слишком высокого о себе мнения. Неужели во Дворце Бию вы так же разговариваете со своим учителем?
Голос затих, и из золотой звезды вышла стройная фигура. Рядом с воплощением Сифан Чжуньти парил молодой даос.
Никто не знал его происхождения или прошлого; казалось, он никогда прежде не являлся в землях Хунхуан, но сейчас, под сенью священного Дао Святого Сифан Чжуньти, он сумел явить собственное Дао.
Он улыбался, держа в пальцах цветок, и в его глазах читалось лёгкое пренебрежение.
- Бао (宝, bǎo) — сокровище, драгоценность; также является частью имени даоса Добао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
