Глава 643: Сражение Дао на горе Линшань!
Красноречие Гуй Лин отсекло все пути Западному учению, в клубах тумана явился Святой.
Изначально Западное учение придерживалось заранее намеченной стратегии, отбивая первую волну нападок школы Цзе; убитый ими Золотой Бессмертный не был их истинным учеником, поэтому они не дали возможности его допросить.
В тот момент инициатива уже начала переходить к Западному учению: вот-вот должен был явиться Добао и своей божественной силой вынудить вражеского Святого показаться.
Но Святая Матерь Гуй Лин, следуя особому сценарию, в полной мере использовала преимущество своего внешнего облика и невинно задала несколько вопросов…
«Сказать несколько «справедливых слов», встав на позицию Западного учения, и таким образом стать его представителем;
Попутно от имени Западного учения признать вину в намерении уничтожить учение Дао ради собственного возвышения, тем самым окончательно раздув пламя и поставив Западное учение в безвыходное положение.
Затем притвориться, что лишь сейчас осознала всю черноту помыслов Западного учения, и пригвоздить его к позорному столбу.
— Ой, так они, оказывается, такие отвратительные».
Это была чистая стратегия Ли Чаншоу. Гуй Лин не совсем понимала ее суть, но, судя по всему, эффект оказался превосходным.
Западное учение оказалось в крайне невыгодном положении. Собравшиеся на горе старые даосы и бессмертные пребывали в полной боевой готовности, словно перед лицом великого врага. Немногие пессимистично настроенные практики уже готовились лишь для вида продержаться какое-то время, а затем удобно «рассыпаться».
Мастера школы Цзе наступали единым фронтом; эксперты Западного учения тут же активировали многочисленные формации, и лица их стали неописуемо суровыми.
Именно в этот миг аура Святого внезапно стала отчетливой, заставив наступающих мастеров школы Цзе насторожиться.
Святой явился — бессмертные отступают!
Вершина всего живого, порядок Хунхуана!
В это мгновение не только лица последователей школы Цзе вокруг горы Линшань стали предельно серьезными, но и Великий монахистр, Кун Сюань и Ли Чаншоу, сидевшие перед алхимической комнатой на пике Сяоцюн, разом поднялись на ноги.
Великий монахистр нахмурился и тихо спросил:
— Почему? Почему первым явился именно он?
— А ведь это весьма недурной ход, — улыбнулась Кун Сюань.
Ли Чаншоу оставался довольно спокойным, пристально глядя на изображение в бронзовом зеркале.
Облик Святого в нем был слегка туманным: это был даос довольно крепкого телосложения, в его торжественном виде сквозило величие, за головой сиял золотой нимб, а тело под широким халатом казалось призрачным, лишенным плоти.
Его Дао было непоколебимым, неся в себе смыслы пустоты, ясности, освобождения1, исчерпания и конца.
Если вникать глубоко, в этом Дао можно было найти бесконечные чудесные состояния, но даже при беглом взгляде чувствовалась заключенная в нем безграничная мощь.
Стихи гласят:
Дао зародилось в Хунмэне2, постигая истину чань,
Великие обеты принесли святость, и снизошла благодать заслуг.
Западному учению трудно возвыситься, и ничего не поделать,
В груди сокрыта Вселенная, но всё проходит впустую.
Всякий, кто встретит меня, попадет в ловушку,
Силой навязанная связь — искусный грабеж.
Прошлые причины определили сегодняшний плод,
Десять тысяч лет напрасной суеты, и от беды не скрыться.
Сторона школы Цзе никак не ожидала, что из двух Святых Западного учения первым явится именно Святой Цзеинь!
Этот ход был прост, но он разрушил большинство расчетов школы Цзе, вновь сделав сегодняшнюю ситуацию непредсказуемой.
Почему так?
Все дело в наличии двух Святых в одном учении, а также в той непреодолимой пропасти, что лежит между Святым и обычным великим мастером Хунхуана.
Сценарий, на который надеялась школа Цзе, предполагал явление Святого Сифан Чжуньти, которого их учитель немедленно подавил бы, не разрушая Хунхуан, что вынудило бы Цзеиня прийти на помощь.
Шэнжэнь Тунтянь обладал такой силой — это было бы лишь повторением их недавней битвы в Море Хаоса.
Уверенность школы Цзе перед лицом Западного учения основывалась именно на этой «логике».
Но разве Святые Западного учения так просты?
Всего лишь одна простая перестановка: Святой Цзеинь выходит улаживать дела, а Сифан Чжуньти остается в тени. Даже имея при себе четыре меча Чжусянь и схему их построения, Шэнжэнь Тунтянь никак не сможет полностью подавить Цзеиня, чей уровень Дао сопоставим с его собственным.
Далее Цзеиню достаточно лишь увести Шэнжэня Тунтяня за пределы небес, в то время как Сифан Чжуньти будет охранять Линшань вместе с отозванными ранее мастерами…
И осада Линшань будет во многом нейтрализована.
Сторона школы Цзе, разумеется, рассматривала подобный вариант развития событий, но Добао и другие старшие ученики так и не придумали ничего путного. Они решили рискнуть: в худшем случае просто уйдут ни с чем.
Ставка была на удачу!
Попытка ухватиться за мимолетный шанс!
Поэтому они пришли — без колебаний, преисполненные праведного гнева, и, столкнувшись с такой ситуацией, не проявили ни малейшего намерения отступать.
Перед алхимической комнатой на пике Сяоцюн у Ли Чаншоу невольно дернулся уголок рта.
Трудно было сказать, действительно ли таков дух школы Цзе, или же их расчеты достигли столь совершенного уровня, что они заранее учли все способы, которыми он может им помочь.
Для подобной ситуации у Ли Чаншоу был свой метод противодействия, иначе зачем бы он просил старшего соученика и его жену вернуться?
И вот из бронзового зеркала донесся чистый, призрачный голос Святого Цзеиня:
— Неужели ты, друг по Дао, сегодня и впрямь намерен уничтожить моих последователей с Линшань?
На эти слова никто не посмел ответить.
Послышался легкий смешок, в облаках разлилось сияние, и прямо перед Линшань, впереди всех учеников, из пустоты возникла фигура!
С мечом Цинпин в руке, в лазурно-голубом даосском халате, с длинными волосами, развевающимися на ветру, и легкой улыбкой на красивом лице.
Святой Высшей Чистоты, Шэнжэнь Тунтянь.
— Мы оба прекрасно знаем, что творили твои последователи с Линшань. Теперь, когда пришла Великая катастрофа, настало время свести старые счеты.
Цзеинь хранил молчание, словно признавая обвинения Шэнжэня Тунтяня.
На таком уровне существования интриги и расчеты отходят на второй план, и всё возвращается к истинной силе.
На горе Линшань воцарилась тишина. Настроение всех присутствующих — от старых даосов Линшань до бессмертных школы Цзе — почему-то стало подавленным.
Святой Цзеинь медленно вздохнул:
— В конце концов, всё стало не так, как в древние времена.
Шэнжэнь Тунтянь улыбнулся и на полдюйма вытащил меч Цинпин из ножен.
— Сразимся за пределами небес?
— Я составлю тебе компанию.
*Умм—*
Загудело Великое Дао, содрогнулось мироздание. В одно мгновение два Святых еще стояли и сидели в воздухе, а в следующее — бесследно исчезли.
- Ши (释, shì) — в контексте Линшань означает «освобождение» или буддийское просветление. ↩︎
- Хунмэн (鸿蒙, hóngméng) — первозданный туман, состояние мира до разделения Неба и Земли. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
