Глава шестьсот сорок четвертая: Сюаньду и Добао сражаются с Чжуньти, Гунмин лежит поперек дороги на Куньлунь.
【В тот день Вэньцзин-даожэнь наконец вспомнила тот ужас, что охватил её, когда Миньхэ-лаоцзу был уничтожен Тяньфа1.】
Глядя на то, как луч света пронзает бескрайнюю тьму, Вэньцзин-даожэнь почувствовала, как её дао-сердце болезненно сжалось.
Мощные построения, возведенные на горе Линшань ценой огромного количества драгоценных материалов, после нескольких прошлых ударов были прошиты этим лучом насквозь, точно тонкая бумага!
Несколько старых даосов, пытавшихся преградить путь этому свету, мгновенно развеялись;
Святой Сифан Чжуньти лично вступил в бой и лишь ценой руки своего дхармического тела сумел истощить духовную силу этого луча…
Эта сцена до боли напоминала тот день, когда небесная кара обрушилась на Море Крови!
Тогда гром тоже походил на столпы, а чистая и неистовая духовная энергия едва не испарила половину Моря Крови. Из-за этого пал Миньхэ-лаоцзу, род Сюло пришел в упадок, а их племя Кровавых комаров было вынуждено покинуть родные места.
То, что происходило сейчас на Линшане…
Было похоже, очень похоже.
Впрочем, к ней самой это не имело большого отношения.
Только что Вэньцзин-даожэнь внимательно следила своим бессмертным восприятием за своей великой супругой2 и, уловив разговор между ним и Юньсяо-сяньцзы, уже поняла: это нефритовое изваяние Юньсяо-сяньцзы — лишь безделушка, созданная Синцзюнь-дажэнь.
Безделушка…
Эх, Синцзюнь-дажэнь, она ведь всего лишь маленький комарик учения Жэнь, а не какой-то там главнокомандующий Западного учения!
Как вообще Западному учению продолжать этот бой?
Дхармическое тело Святого лишилось руки. И хотя она быстро восстановилась, в целом Западное учение уже начало проигрывать и в людях, и в строю.
Столкнувшись с непонятной божественной способностью, выпущенной этой непонятной нефритовой статуей, Святой по непонятной причине выглядел довольно жалко!
Антропоморфный артефакт, внезапно примененный Юньсяо-сяньцзы, и впрямь мог напугать до смерти любого комара!
Тот луч, казалось, воплощал в себе некое предельное и чистое Великое Дао, что пронзало мироздание и уничтожало правила, оставляя за собой бесчисленные трещины. При столкновении с дхармическим телом Святого он едва не взорвался, но был подавлен правилами мира.
Обладая таким уровнем постижения Дао и таким опытом, как у Вэньцзин, невозможно было не ощутить весь ужас подобного артефакта.
Если бы пять или десять таких нефритовых изваяний разом ударили по обители Святого, и тому пришлось бы явиться лично, чтобы принять удар… боюсь, подобное сокровище действительно могло бы его ранить!
После одного «залпа» статуя начала медленно уменьшаться…
Вэньцзин только сейчас пришла в себя. Прячась под землей, она подняла голову и, вглядываясь в силуэт Дафаши, вновь расплылась в упоительной улыбке.
М-м-м~ Её великая супруга сегодня по-прежнему прекрасен и могуч, раз готов противостоять самому Святому.
— Командующая, — раздался сзади мысленный голос древнего свирепого зверя, — ситуация выглядит неважно, может, нам стоит заранее подготовить план отхода?
Вэньцзин, нахмурившись, взглянула на обратившуюся к ней скорпиониху и холодно фыркнула:
— Хочешь сдохнуть — не тяни за собой бедную даожэнь! Все, что ниже Святого, — лишь муравьи. Сегодня Святой здесь, так чего бояться этого сборища из учения Цзе?
Закончив передачу, Вэньцзин тихо произнесла:
— Те, кто боится смерти, пусть ждут здесь, а после битвы сами явятся за наказанием. Я вас ни к чему не принуждаю.
В разных частях подземной пещеры зажглись пары глаз, раздались отголоски свирепого дыхания, которые, впрочем, удерживались здесь магическим строем.
Они считались засадой, но в данный момент просто наблюдали за представлением.
Когда жуткий луч духовной энергии рассеялся, трещины в пространстве быстро затянулись. Небесное Дао явило переплетение правил, которые, казалось, полностью окутали это место, чтобы великая битва ненароком не разнесла вдребезги континент Синюхэчжоу.
Учение Цзе захватило инициативу, и давление Святого Западного учения было в значительной степени нейтрализовано. Окружившие Линшань со всех сторон бессмертные учения Цзе ударили почти одновременно: расцвели бесчисленные потоки света, обрушившись на гору.
Второй глава Западного учения Цзеинь-даожэнь холодно фыркнул, и от его дхармического тела разошлась сфера света. В мгновение ока она накрыла центральную область Линшаня, и бесчисленные летящие лучи были отброшены прочь.
Сердца даосов и учеников Святого на стороне Линшаня тут же успокоились!
И в этот самый миг!
Дафаши Сюаньду и Добао-даожэнь одновременно услышали чей-то голос. Два старших соученика переглянулись и, сжимая в руках артефакты Сотворения Мира, вместе бросились в яростную атаку на Чжуньти!
Старшие ученики Линшаня тут же хотели выступить навстречу, но перед Чжуньти внезапно возникло Древо Семи Сокровищ, которое просто смахнуло их с неба, попутно «запечатав» артефакты в руках многих бессмертных учения Цзе.
Как только Чжуньти сделал ход, Колокол Хаоса и Свиток Тайцзи одновременно проявили свою мощь!
Сначала раздался звон колокола, и серые световые волны захлестнули небо над Линшанем;
Энергии Инь и Ян Свитка Тайцзи пришли в движение сами собой: плоское изображение Тайцзи стало объемным, рыбы Инь и Ян в бесконечной погоне за равновесием мгновенно распространили вокруг черно-белое сияние Дао.
Вечность и Мироздание!
Время и Пространство.
На глазах у всех мастеров, в сиянии сокровищ, исходящем от рвущихся вперед Дафаши и Добао-даожэня, под легким щелчком пальцев сухопарого старца, пребывающего выше Девяти Небес…
Вспыхнула и исчезла сфера черного света, увлекая за собой дхармическое тело Святого Чжуньти вместе с его истинной сущностью, а также Дафаши, Добао-даожэня, Колокол Хаоса и Свиток Тайцзи. Все они бесследно пропали!
— Строй! Живее! — яростно выкрикнул один из известных учеников Западного учения. Он мгновенно осознал: они лишились защиты Святого.
Атака учения Цзе возобновилась с новой силой!
На этот раз некому было выставить заслон…
Вспыхнула беспорядочная битва, началось побоище среди могучих бессмертных.
Духовная энергия бурлила, боги и демоны содрогались.
Божественные способности и артефакты изливались дождем, пространство в разных частях Линшаня искажалось, а силуэты бессмертных разлетались в клочья в сиянии магии.
Святая Матерь Цзинь Лин шла во главе, явив дхармическое тело и приведя в действие артефакты; в одиночку она сражалась против четверых старших учеников Западного учения, ни в чем им не уступая.
Святая Матерь Гуй Лин держала в руках нефритовую флейту, извлекая из нее звуки, похищающие души. Она ни капли не походила на ту послушную, тихую и простодушную девушку, какой была вне боя.
Цюнсяо с Золотыми ножницами Цзяолун следовала за Святой Матерью Цзинь Лин, время от времени выпуская древних драконов, чтобы те терзали врагов.
Там были и У Дан, и Люй Юэ, и Цинь Вань…
Мастера учения Цзе один за другим являли свои способности. Полагаясь на выгодное положение и остатки защитных строев, Линшань упорно держал оборону, стараясь выиграть время до возвращения Святого.
Между небом и землей неведомо когда возникли две тонкие преграды, которые незримо оберегали этот мир, не давая повториться трагедиям глубокой древности.
В разгар хаоса маленькое насекомое, перелетая с места на место, нырнуло в рукав Юньсяо-сяньцзы, а вскоре появилось на её плече и начало негромко уговаривать:
— Юнь, не рвись так далеко вперед, берегись окружения.
— Осторожно здесь, с этой стороны летит артефакт.
— Лучше вернись и охраняй нефритовую статую. Когда строй изваяния перезапустится, это поставит в деле жирную точку…
На холодном лице Юньсяо промелькнуло легкое смирение. Видя, что бессмертные учения Цзе повсюду закрепляют успех, она замедлила шаг и стала использовать Золотой Ковш Смешанных Стихий, чтобы помогать раненым собратьям.
Это насекомое…
Разумеется, было превращением Ли Чаншоу.
Он прибыл вместе с Дафаши и, воспользовавшись тем, что стократный залп пушки приковал к себе внимание всех бессмертных, потихоньку пробрался к Юньсяо.
Цель Ли Чаншоу сейчас была предельно ясна: предотвратить любую беду и не дать Юньсяо попасть в опасную ловушку.
Повод для войны учения Цзе был делом его рук. Когда ситуация стала невыгодной, именно его сценарий помог Святой Матери Гуй Лин переломить ход событий и выманить Святого Западного учения.
Предыдущая расстановка сил тоже была его задумкой: тем, кто убрал со сцены Святого Чжуньти, был его учитель, а помогали сдерживать Святого его старшие соученики.
Если бы учение Цзе потребовало от него, «судьи Фэншэня», явиться лично и сражаться с Западным учением, это было бы чистой воды моральным давлением.
На самом деле Ли Чаншоу не хотел сюда приходить, но, следуя своей привычке перестраховываться, он оставил Кун Сюань на пике Сяоцюн, чтобы та не связывала себя кармой с Западным учением, а сам явился лично, играя роль телохранителя подле Юньсяо.
Заодно, если дело примет дурной оборот, он поможет учению Цзе достойно завершить схватку.
Это всё, что мог сделать обычный ученик Святого.
Кстати говоря, тем, кто только что передал предупреждение Дафаши и Добао, тоже был Ли Чаншоу, и фраза была все той же:
【Святой не должен погибнуть】.
Юньсяо перемещалась по окраинам поля боя, раз за разом забирая раненых бессмертных учения Цзе в Золотой Ковш Смешанных Стихий. И эта помощь оказалась куда более значимой, чем если бы она просто бросилась убивать врагов.
***
- Тяньфа (天罚, tiānfá) — небесная кара, высшее наказание, налагаемое законами Небесного Дао. ↩︎
- Дафэй (大妃, dàfēi) — титул великой супруги; здесь Вэньцзин в своих мыслях именует так Дафаши Сюаньду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
