Согласно расчетам Фэй Чжуна, если подобный метод освобождения рабов продлится десять лет, основные территории Шан смогут расшириться на сорок процентов, армия правителя получит больше пополнения, а казна ежегодно будет получать больше продовольствия.
До того времени какие заботы могут доставить чжухоу1?
Дисинь счел это весьма разумным и уже представлял картину того, как мощь государства Шан вновь достигает своего расцвета.
Однако Ли Чаншоу нисколько не одобрял этот шаг Дисиня.
Шаг был сделан слишком широкий.
Это уже граничило с безрассудством — не считаться с реальным положением дел и упрямо идти по пути, на котором от тебя отвернутся и близкие, и подданные!
Если бы внутри и снаружи Шан действительно возникло течение за освобождение рабов, можно было бы воспользоваться моментом, обрести великую славу и оставить имя в истории.
Но в нынешнем государстве Шан для этого попросту не было условий: рабы по-прежнему оставались главной рабочей силой, объектами эксплуатации и угнетения.
Как и следовало ожидать.
Всего через несколько месяцев правитель восточных земель Цзян Хуаньчу вместе с тремя сотнями чжухоу подал прошение, умоляя Дисиня отменить указ.
Дисинь пришел в ярость.
Дацзи, видя недовольство Дисиня, нашептала ему на ухо, что лучше бы заманить Цзян Хуаньчу в город Чаогэ и убить.
Слуги передали это Цзян Ванхоу. Она хотела убить Дацзи, но та запутала ей мысли своим колдовством. Дацзи уже давно затаила злобу на Цзян Ванхоу и подстроила всё так, будто та совершила покушение на Дисиня.
Дисинь собственноручно убил законную жену и, распаляясь от гнева, выхватил меч, желая казнить сыновей Инь Цзяо и Инь Хуна, чтобы навсегда покончить с надеждами дома Цзян.
Благодаря помощи Ван Шубиганя Инь Цзяо и Инь Хуну чудом удалось спастись; услышав новости, их взяли в ученики Гуанчэнцзы и Чи Цзинцзы.
Прошло еще несколько дней. Весть еще не успела дойти до дома Цзян, когда Цзян Хуаньчу был окружен стражей в Чаогэ и убит прямо во время оглашения указа. После этого все чжухоу восточных земель восстали против правителя Шан.
Из восьмисот чжухоу, окружавших Шан, почти половина уже подняла мятеж!
А когда Дисинь собственноручно покончил с Цзян Ванхоу, над дворцом разверзся ливень, и лазурный дракон, олицетворявший удачу Дисиня, окрасился в кроваво-красный цвет…
Но Ли Чаншоу больше беспокоило, благополучно ли душа Цзян Хуаньчу добралась до Подземного мира и была ли она взята под стражу в Дифу.
Когда наступит время Фэншэнь2, этот человек тоже должен будет войти в список. Почему бы не направить эти «души человеческого пути» прямиком на Фэншэньтай?
Все просто: Ли Чаншоу втайне изменил правила.
Если следовать логике Небесного Дао, те, кто повинуется Небу и восстает против Шан, должны стать благими божествами. Но что за люди тогда заняли бы места истинных богов Тяньтина?
В глазах Дисиня это были те самые язвы государства Шан — знать, умеющая лишь угнетать других.
Никто лучше них не знал, как укреплять собственные интересы.
Поэтому Ли Чаншоу, даже если места для представителей человечества в Тяньтине останутся пустыми, не хотел пускать туда эту знать, дабы не нарушать «чистоту» Небесного чертога.
Ему нужны были верные и честные министры, а также выдающиеся смертные.
Такие люди, как Би Гань, Шан Жун или Хуан Фэйху, уже одними своими качествами заслуживали места на Фэншэньтае, да и их способности в государственных делах были весьма недурны.
Конечно, Ли Чаншоу понимал: возможно, в итоге не он сам будет стоять на Фэншэньтае и распоряжаться всем.
Но он мог установить необходимые правила сейчас, пока всё еще было под его контролем.
Ради Тяньтина он, можно сказать, не жалел сил.
А то, что он раньше угрожал Даоцзу судьбой Тяньтина, было лишь вынужденной мерой.
…
Время шло, лодка медленно скользила по воде.
Незаметно пролетел еще год. В мире произошло множество великих событий, и Ли Чаншоу дождался нескольких добрых вестей.
Система божеств фимиама с треском рухнула, и Западное учение лишилось части своей опоры в виде удачи.
Даос Вэньцзин отправилась на задание и спасла группу мастеров, благодаря чему ее положение внутри Западного учения снова укрепилось.
Она уже подготовила все условия и ждала лишь момента, когда святые Запада покинут свои горы!
На Южном континенте Джамбудвипа…
Дисинь по-прежнему любил одну лишь Дацзи, однако не забросил государственные дела, хотя лица в совете сменились уже наполовину.
Перед этим Си-хоу Цзи Чан был заточен Дисинем в Юли.
Старший сын Цзи Чана, Бо Икао, желая спасти отца, по совету подданных Чжоу собрал редкие сокровища и отправился в Чаогэ на аудиенцию к Дисиню.
Что касается десяти сыновей Цзи Чана и Тай Сы, хоть Бо Икао и был старшим, он питал страсть к музыке и живописи и не обладал такими талантами в делах управления, как Цзи Фа и Цзи Дань.
Цзи Чан изначально планировал сделать своим преемником Цзи Фа, но поскольку Дисинь ранее навязал закон о наследовании старшим сыном от законной жены, Бо Икао по-прежнему оставался первым в очереди на правопреемство в Чжоу.
Если бы его отец погиб, Бо Икао мог бы законно взять власть в Чжоу в свои руки, однако этот человек без колебаний отправился спасать отца, ничуть не заботясь о так называемой «царской выгоде»…
Ли Чаншоу это весьма импонировало, и он собственноручно вписал его имя в список Фэншэнь.
Когда Бо Икао входил в Чаогэ, Ли Чаншоу специально смешался с толпой, используя бумажного даоса, чтобы взглянуть на него. Тогда он подумал, что юноша весьма изящен, но на нем словно вовсю был начертан иероглиф «трагедия».
Впрочем, Ли Чаншоу ограничился лишь праздным созерцанием, не собираясь вмешиваться.
К слову, Цзян Шан, полагаясь на свое знание даосских искусств, сумел выбиться в чиновники ранга ся-дафу, чем немало погордился.
Вот только Цзян Шан чувствовал, что Дисинь действует слишком жестоко: министров казнили по первому капризу, и он совершенно не ощущал безопасности. Не успев вступить в должность, он уже начал подумывать об отставке.
Это можно было назвать случаем, когда «каков ученик, таков и учитель».
Когда же Ли Чаншоу снова обратил взор на острова Восточного и Южного морей, он с изумлением обнаружил…
Что этот Шэнь Бао уже стал почетным гостем на островах бессмертных. Он называл братьями последователей учения Цзе и сновал между островами Цзиньао, Цзюлун, Хуолун, Пэнлай и многими другими.
Похоже, действительно стоит попросить Чжао-лаогэ найти случай и прихлопнуть этого типа.
Если так пойдет и дальше, всё учение Цзе одним махом будет истреблено!
Появление Бо Икао в Чаогэ означало, что возвращение Цзи Чана в Сици — лишь вопрос времени, и до похода Шан против Чжоу осталось недолго.
Согласно расчетам Ли Чаншоу, именно тогда разгорится второе полномасштабное столкновение между учениями Цзе и Чань.
Не обращая пока внимания на мирские дела и анализируя лишь возможные сценарии этой великой битвы двух учений, он пришел к выводу, что в нее наверняка будут втянуты святые, хотя вероятность масштабной войны самих святых невелика.
Гунмин-лаогэ, скорее всего, окажется в самом центре грядущей бури.
План по «спасению Гунмина» уже был подготовлен.
- Чжухоу (诸侯, zhūhóu) — собирательный титул правителей зависимых от императора уделов в древнем Китае. ↩︎
- Фэншэнь (封神, fēngshén) — процесс наделения божественным статусом или «назначения божеством» в китайской мифологической традиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
