Глава семьсот тринадцатая. Враг живых существ!
Проводив Вэнь И и всё рассчитав по поводу дела с золотым лотосом, Ли Чаншоу почувствовал, что на душе у него стало неспокойно. Его не переполняла радость; напротив, настроение было подавленным, в мыслях царила тяжесть и даже легкое чувство бессилия.
[Великое бедствие Дарования богов, превращение варвара в Будду, процветание учения Будды, упадок учения Дао, малое бедствие Путешествия на Запад.]
Это была логически завершенная причинно-следственная связь.
Проще говоря, всё это было одним общим делом.
Здесь переплелись интриги Небесного Дао против живых существ и расчеты самих святых. Но в конечном итоге именно Хунцзюнь Даоцзу первым наметил направление — «Западу суждено процветать», — что и спровоцировало борьбу между святыми. Тайцин-лаоши действовал ради учения Дао, двое святых с Запада — ради западного учения, и из этого последовала целая череда столкновений.
Святые использовали живых существ как шахматные фигуры, а Хунцзюнь Даоцзу использовал как фигуры самих святых.
Хунцзюнь Даоцзу всегда стоял на самом высоком уровне, и его цель с самого начала была предельно ясна: ослабить влияние живых существ на Небо и Землю.
Если продолжать рассуждать в этом ключе и раскручивать цепочку назад, то этот план Хунцзюнь Даоцзу продолжался уже слишком долго, пронизывая весь путь развития человеческого рода. Хотя для многих этапов не было твердых доказательств, лишь косвенные улики, Ли Чаншоу всё же решил в этот раз прибегнуть к теории заговора.
План Хунцзюнь Даоцзу относительно человечества, должно быть, выглядел так…
[Хунцзюнь Даоцзу взял в ученицы Шэнму Нюйва и наставил её на путь Созидания.
Позже Шэнму Нюйва создала человеческий род. Люди обладали врожденным телом Дао и высокой способностью к размножению, они могли адаптироваться к любым методам совершенствования и даже самостоятельно их искать.
Тогда Небесное Дао предсказало, что человечество будет процветать и станет главным героем Неба и Земли. Однако это было лишь предсказание, которое тоже являлось частью замысла Хунцзюнь Даоцзу.
Явился Шэнжэнь Лао-цзы, взял в ученики Великого наставника Сюаньду и основал учение Людей, чтобы просвещать человечество. За это Небесное Дао ниспослало заслуги, и Лао-цзы стал святым.
Юаньши и Тунтянь последовали примеру старшего соученика и, основываясь на своем понимании Великого Дао, создали учение Цзечань.
Учение Чань означало разъяснение Небесного Дао и было своего рода плодом идейных течений, возникших после возвышения Небесного Дао в древние времена. Учение Цзе, чья доктрина заключалась в том, чтобы вырвать у Небесного Дао единственный шанс на спасение, выступало против контроля Небесного Дао над сущим и было своего рода бунтарской мыслью, часто присущей юношескому пылу.
Небесное Дао ниспослало заслуги, и Юаньши с Тунтянем стали святыми.
Двое других обладателей Пурпурной энергии Первозданного Хаоса, Цзеинь Даожэнь и Сифан Чжуньти, тоже захотели откусить кусок от этого пирога, но Тайцин-лаоши вытеснил их из игры, из-за чего те затаили обиду.
У Ли Чаншоу уже было достаточно доказательств того, что первые методы совершенствования человеческого рода были переданы именно тремя святыми учения Дао.
Человечество встретило свой первый период великого расцвета. Люди собирали плоды и охотились на землях Пяти Континентов, ведя жизнь, подобную жизни духовных зверей, но их разум при этом развивался стремительно.
Для рода Демонов важна личность: чем сильнее врожденные качества индивида и выше его понимание, тем выше его предел. Как говорится, у дракона рождается девять сыновей, и каждый не похож на другого. Род Демонов — это «система крови»; по сути, только те, у кого благородная кровь, отличные способности, высокий интеллект и прекрасная внешность, могли стать новыми звездами Демонов.
Однако человечество было создано Шэнму Нюйва с помощью божественных способностей. Кровь первого поколения никак не была связана с самой Шэнму Нюйва, в ней просто было много духовной силы.
Поэтому в борьбе с природой человечество встало на путь коллективного совершенствования.
Они вместе возносились, вместе постигали бессмертие истинной души и называли себя культиваторами.
В это время из-за различий в понимании, методах и талантах множество культиваторов застревало на каждом узком этапе. Структура культиваторов превратилась в «пирамиду», появились племена, вожди и так далее.
Согласно описаниям старшего Суйжэня о древних временах, сильнейший в племени становился вождем. Суйжэнь был одним из нескольких сильнейших вождей человечества в те времена.
После недолгого периода процветания эпоха между войнами Ведьм и Демонов подошла к концу, и над головами людей завис мясницкий нож.
Та резня человечества была устроена не только ради создания магических сокровищ для убийства Ведьм, в ней было еще несколько более глубоких причин.
Во-первых, Демонический Дворец не хотел видеть возвышение третьей силы, помимо Ведьм и Демонов.
Во-вторых, Хунцзюнь Даоцзу хотел, чтобы человечество накопило достаточно ненависти к Демонам, дабы потом было удобнее уничтожить их, отбросив Демонический Дворец.
В-третьих, Император Демонов уже разгадал методы Небесного Дао и Хунцзюнь Даоцзу. Демонический Дворец казался могущественным, но на деле уже стоял на грани краха, и ему пришлось силой пытаться вырвать жизнь у человечества.
Поэтому Демонический Дворец изо всех сил пытался истребить людей.
Вслед за этим человечество окончательно возвысилось. «Демоны»1, представителем которых был старший Суйжэнь, низвергли Демонический Дворец, а в последующую эпоху Тайбай Цзиньсиня Ли Чаншоу уничтожил остатки рода Демонов.
Человечество стало главным героем Неба и Земли, начался процесс разделения бессмертных и смертных.
В это время Хунцзюнь Даоцзу тайно осуществил другой замысел.
Изменив законы перерождения и используя Диск Шести Путей Перерождения как операционную платформу, он снизил рождаемость среди бессмертных и заставил смертных быстро размножаться.
В древности каждый мог заниматься самосовершенствованием, и человечество по-прежнему могло массово плодиться и процветать. После древних времен, особенно после ухода эпохи Трех Владык и Пяти Императоров, Срединный Континент, где скопились бессмертные, вынужден был полагаться на детей с Южного Континента, ищущих путь Дао, чтобы поддерживать преемственность в сектах.
Врата Дусянь были типичным примером.
А к началу Великого бедствия Дарования богов, на этапе созревания судьбы бедствия, секты Срединного Континента начали пожирать друг друга. Множество сект рухнуло, мощь среднего звена человечества значительно сократилась, и Небесное Собрание воспользовалось моментом, чтобы возвыситься.
Главная цель бедствия Дарования богов на самом деле не в ослаблении учения Дао.
Учение Цзе славилось тем, что к нему «стекались десятки тысяч бессмертных», но именно густой «лес» сект, изначально покрывавший Срединный Континент, был основой силы живых существ между Небом и Землей.
Конечно, обители святых тоже должны находиться в запредельных землях, чтобы сохранять ореол таинственности.
Но к этому моменту, под личным руководством Ли Чаншоу, от великих сект Срединного Континента не осталось и десятой части. Многие «выдающиеся выпускники» сект напрямую пополнили ряды войск Небесного Собрания.
Это и было главной целью Хунцзюнь Даоцзу.
Когда всё это будет завершено и Небесное Собрание встанет вровень с учением Будды, Небесное Собрание возьмет на себя надзор за тремя мирами, а учение Будды — распространение доктрин, поучая людей отказаться от так называемой мо-син2, призывая их всем сердцем стремиться к добру и больше смиряться.
Ключевое слово здесь — смирение.
Самое драгоценное в человечестве — это не наследие предков, не пустой статус главного героя мира и даже не то самое переходящее пламя.
Это тот дух, который не признает поражений, не боится проигрывать, дух, идущий только вперед, пробираясь сквозь тернии и заросли.
Старший Суйжэнь в конце сказал, что даже если пламя погаснет — не беда, оно вспыхнет вновь, потому что сам Суйжэнь был окутан этим духом и этой мыслью. Небо когда-то довело человечество до грани исчезновения, но люди всё равно поднялись.
Но если этот дух угаснет, если его разбавит доктрина учения Будды, то, как бы ни процветал мир смертных и как бы ни росло население, люди станут лишь оболочками для круговорота истинных душ, идеальными носителями для них в глазах Хунцзюнь Даоцзу.
Тогда смысл существования человечества будет лишь в том, чтобы придавать смысл существованию Неба и Земли, при этом не представляя для них ни малейшей угрозы.]
— Эх…
Ли Чаншоу потянулся, пристально глядя на лазурное небо над верхушками деревьев.
Это и было коренной причиной, по которой он был вынужден восстать против Неба. Для человечества бедствие Дарования богов само по себе могло быть благом, возвышение Небесного Собрания — тоже, разделение бессмертных и смертных — ни хорошо ни плохо, ведь у каждой жизни свой смысл.
Но когда эти «благие дела» стали ступенями для реализации плана Хунцзюнь Даоцзу…
Тогда судить об этом становится очень трудно.
Если оценивать Дарование богов с этого ракурса, окажется, что само бедствие уже потеряло смысл — то, что человечество должно было потерять, оно уже потеряло.
Этот прием Хунцзюнь Даоцзу с «игрой в обезьян» был поистине совершенен.
Он выставил противоречия мира как конфликты между великими учениями святых, тем самым приковав к ним взоры всех живых существ, и незаметно завершил важнейшие шаги своего плана.
Кстати говоря, сосредоточение удачи человечества на Южном Континенте Срединного Континента тоже было партией, заранее расставленной Хунцзюнь Даоцзу, что позволило отсечь людей в Трех Тысячах Миров правилами игры.
Самое страшное было в том… что план относительно человечества был лишь одним звеном в древней расстановке сил Хунцзюнь Даоцзу.
Ли Чаншоу и сам не знал, не сошел ли он с ума, если перед лицом такого противника он всё еще имел смелость говорить о шансах семь к трем или пять на пять.
И у него действительно была такая уверенность, причем это была еще консервативная оценка для обычной ситуации.
***
Дело было лишь в том, что этот старший Лан, чей «рот выражал неприязнь, но тело было честным»1, говорил, что не оставил ему ничего путного, а на деле передал слишком богатое наследство, сокрытое в тех нескольких древних томах.
На титульном листе последней книги старший Лан кривым, небрежным почерком начертал такую фразу:
— Пока не гаснет драгоценное пламя мысли, оно непременно станет маяком, освещающим свободу.
Ли Чаншоу пристально смотрел на эти строки и пришел к смелому выводу.
— Время, когда старший Лан перенесся с Земли, вероятно, пришлось на ту эпоху, когда сеть Голубой планеты только начинала входить в повсеместный обиход.
- коу-сянь-ти-чжэн-чжи (口嫌体正直, kǒu xián tǐ zhèngzhí) — букв. «рот выражает неприязнь, а тело честно»; выражение, описывающее человека, чьи слова противоречат его истинным поступкам или чувствам. ↩︎
- мо-син (魔性, mó xìng) — дьявольская натура или демоническая природа; здесь подразумевается внутренняя непокорность и воля к борьбе, которые учение Будды стремится подавить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
