Глава семьсот сорок вторая. Нетленная золотая душа
— Слышал ли ты, собрат по Дао? На Горе Цветов и Плодов, что в Восточном Океане Шэньчжоу, объявился великий яо-ван!
— Ха, разве это не прошлогодние вести?
Тот яо-ван — обезьяний дух, говорят, он еще и духовный зародыш Неба и Земли. Неизвестно, как он сошелся с родом демонов, и еще более неведомо, где он обучился великим способностям, достигающим небес и пронзающим землю.
Ну и дела, он так побил старых яо-ванов из рода демонов, что те и головы поднять не смеют. Отправился в подводный дворец, так тамошний лун-ван принимал его со всей учтивостью, а тот в ответ умыкнул Иглу, усмиряющую море, которой некогда Великий Юй усмирял воды!
Непонятно, что за покровители у этого Прекрасного Короля Обезьян, раз он ведет себя столь не признавая ни законов, ни небес.
— Род драконов и впрямь совсем ослаб.
— Верно, драконы и впрямь больше ни на что не годны.
— А не пустил ли род демонов слух, что они намерены всячески поддерживать этого Прекрасного Короля Обезьян? И снова побороться с нашим человеческим родом за власть над миром?
— Говорят, едва Прекрасный Король Обезьян услышал об этом, как тут же отправился громить горные врата того старого демона, что распускал эти речи.
— Ха-ха! Нрав у этого Прекрасного Короля Обезьян и впрямь суровый, однако он действительно стал главной опорой рода демонов.
— Возрождение рода демонов, ха, это грезы среди бела дня.
Слава этого Прекрасного Короля Обезьян еще не достигла пика, но если он и дальше будет буянить, Небесный чертог непременно отправит войска для карательного похода.
— Твои слова разумны, собрат по Дао. По правде говоря, нынешний Небесный чертог — это не тот Небесный чертог последних лет древней эпохи.
Сейчас в Небесном чертоге стоит лишь выбрать одного-двух истинных божеств из восьми приказов, и победа над каким-то Прекрасным Королем Обезьян не составит труда.
— Неужто какой-то яо-ван сможет перевернуть небеса?
В одном из великих миров, что находился довольно далеко от пяти континентов первозданного хаоса, в лесу бессмертных, где часто собирались небожители этого мира, группа практиков окружила друг друга, обсуждая «новости первозданного хаоса» полугодичной давности.
Без мощного толчка со стороны Небесного чертога вести распространялись медленно, от близких земель к далеким.
Ли Чаншоу, управляя коллекционным фальшивым телом в облике Пути-лаоцзу, пролетал на облаке мимо этого леса бессмертных. Слушая их разговоры, он с бесстрастным лицом возвращался в расположенную неподалеку даосскую обитель.
С бесстрастным лицом…
И правда, ему следовало сохранять бесстрастие.
Его понимание Дао было запечатано, так что изображать безмятежность или с улыбкой напевать стихи было бы нелепо.
То, что понимание Дао Сюй Пути было сковано, никак не влияло на самого Ли Чаншоу; под замком оказалось лишь Великое Дао Постижения Пустоты.
Просто…
Он трудился несколько сотен лет, а в итоге все досталось другим, да еще и его собственное Дао оказалось прискорбно запечатано.
Если бы Сюй Пути был все еще жив, то, возможно, он бы очернился душой от такого поворота событий.
Вдали виднелся персиковый лес, скрывающий обитель небожителей.
Это была величественная даосская обитель, внутри которой можно было увидеть толпы учеников и учениц: одни резвились у ручья, другие толковали каноны в окуренном благовониями главном зале, а третьи сидели на скатах крыш, попивая вино и болтая.
Неужели у Пути-лаоцзу прибавилось учеников?
Вовсе нет.
Эта обитель сама по себе была знаменитым в этом мире пристанищем небожителей, Ли Чаншоу лишь временно занял ее, позволив своим ученикам практиковать здесь.
Сам же он время от времени отлучался на поиски духовных корней, выискивая способ снять оковы Небесного Дао.
Ли Чаншоу даже чувствовал некоторое утешение от того, что этот поступок Даоцзу в духе «когда хитрые зайцы перебиты, гончих псов варят в котле1», дал ему идеальный предлог для странствий в поисках мест, где проявляются следы Великого Дао.
Он вновь мастерски подстроился под обстоятельства.
Вот только каждый день приходилось ходить с постной миной, что было несколько уныло.
Вернувшись в обитель, Ли Чаншоу прямиком отправился в свой терем, сменил даосское облачение и уселся на тахту, чтобы перевести дух.
Движением пальца он развернул облачное зеркало и, заимствуя силу Небесного Дао, взглянул на то, что творится в пещере Водного Занавеса на Горе Цветов и Плодов.
Раз уж он использовал силу Небесного Дао, то Даоцзу по умолчанию знал о его действиях.
Эта деталь тоже была частью расчета: Ли Чаншоу сознательно поддерживал слабое ощущение своего присутствия, чтобы Даоцзу, если вдруг вспомнит о нем, не вперился в него взглядом слишком пристально.
Если бы Даоцзу случайно увидел, как он вносит правки в Великое Дао первозданного хаоса, великая битва разразилась бы преждевременно.
За эти тридцать лет Ли Чаншоу продвинулся весьма неплохо, завершив работу в целом на шестьдесят процентов; еще двадцати-тридцати лет будет достаточно.
Облачное зеркало явило картину:
В пещере Водного Занавеса на Горе Цветов и Плодов прыгала стая обезьяньих духов, а в самой пещере находилось множество весьма сильных мастеров из рода демонов.
Поскольку демоны при принятии человеческого облика в большинстве случаев сохраняли черты своего изначального рода, и в их общей культуре считалось, что чем больше таких черт осталось после превращения, тем почетнее, то при первом же взгляде в пещере можно было увидеть тигриные, оленьи и леопардовые головы, мужчин с заячьими, лисьими и ослиными ушами — обстановка была весьма оживленной.
В пещере Водного Занавеса, которая изначально считалась благословенным местом, теперь вовсю разило винными парами и демонической энергией.
Сунь Укун вместе с несколькими великими яо-ванами пил и болтал возле трона на возвышении.
Вокруг обезьяны собрались яо-ваны: старый бык с кольцом в носу, Цяо-гунцзы, обратившийся из дракона-цзяо, демон-пэн с черными перьями, голова льва, похожая на тушеное блюдо…
Ли Чаншоу присмотрелся и узнал раскрасневшегося от вина царя львов — это был Шито Даван.
Все эти великие демоны были выходцами из рода демонов, и, за исключением того старого быка, каждый яо-ван представлял собой крупную силу своего рода.
Тот старый бык… бык…
— Хм?
Ли Чаншоу втайне вскинул брови. Заметив через облачное зеркало несколько привычных мелких жестов старого быка, он не на шутку удивился.
Зеленый Бык Лао-цзюня?
Ли Чаншоу был в крайнем недоумении.
Эти несколько яо-ванов с приличной силой были назваными братьями Сунь Укуна, Семью Великими Мудрецами, которых род демонов намеревался продвигать дальше; это был важный ход в их игре.
Тот старый бык в будущем станет Ню Мованом, Великим Мудрецом, Умиротворяющим Небо.
Но почему в этом Ню Моване Ли Чаншоу отчетливо видел тень Зеленого Быка?
Внешнее воплощение Ню-дагэ?
Эм, неужели Зеленый Бык, чтобы не расставаться с принцессой Тешань, создал себе личину в нижнем мире?
Если это так, то Ню-дагэ в будущем заведет себе на стороне любовницу, Нефритовую Лисицу…
Тьфу!
Подлый бык!
Не смея смотреть дольше, Ли Чаншоу развеял технику облачного зеркала, после чего намеренно изобразил на лице беспомощность и слегка покачал головой.
Как наставник, он, конечно же, не хотел видеть подобное «падение» Укуна.
На самом деле Ли Чаншоу чувствовал, что Укун в этот момент по-настоящему счастлив.
Судя по увиденному, Сунь Укун уже облачился в Шлем из красного золота с перьями феникса, Сапоги, летящие по облакам из шелка лотоса, и Кольчугу из желтого золота — очевидно, он уже успел поживиться в подводном дворце лун-вана.
При мысли об этом Ли Чаншоу почувствовал… немалое сожаление.
Он очень хотел бы увидеть, как древнего могучего правителя, Царя Драконов Восточного моря, всячески третирует и задирает его собственный ученик.
У старого лун-вана на самом деле была весьма широкая душа.
Игла, усмиряющая море, все равно бесполезно торчала в морской пучине; до этого, при запечатывании морского ока Восточного моря, она уже полностью исчерпала свои заслуги.
Это божественное сокровище отличалось от традиционных артефактов первозданного хаоса и идеально подходило Сунь Укуну для его методов ведения боя; ему суждено было ярко проявить себя именно в руках Сунь Укуна.
В нынешнем Небесном чертоге было немало мастеров, которые взошли в Список Богов во плоти2 и получили поддержку силы Небесного Дао; мощь Небесного чертога далеко превосходила ту, что была в изначальной легенде после великого бедствия Божественного запечатывания.
Если Небесный чертог не поддастся, Укуну в этот раз вряд ли удастся пробиться к Дворцу Тунмин.
Ли Чаншоу оставалось лишь надеяться, что обезьяна не пойдет задирать некоторых с виду безобидных истинных божеств Небесного чертога, вроде бога богатства или бога чумы.
Кстати говоря, Люй Юэ так и не избежал участи запечатывания в божество, однако он сначала был возведен в этот сан и лишь потом схвачен Небесным Дао.
В тот день, когда Люй Юэ вышел из тайных покоев павильона Тянья, ноги его подкашивались, но взгляд был тверд; благодаря заступничеству Чжао Гунмина, он все же взошел в список в своем плотском теле.
Учитывая, что Люй Юэ нужно было создавать ядовитые пилюли, от которых по неосторожности могла пострадать добрая половина небесного яруса, Дворец Тунмин приказал Люй Юэ изготавливать снадобья за пределами дворца. При этом каждые сто лет он должен был минимум шестьдесят лет нести службу в Небесном чертоге и вести себя смирно.
Это уже считалось проявлением большой заботы о Люй Юэ.
Если во время буйства в Небесных чертогах в бой вступят мастера уровня Люй Юэ, Укуну придется несладко, ведь его основы самосовершенствования все же были слабоваты.
Сколько еще лет осталось до того, как Сунь Укун отправится в Небесный чертог на службу?
- Цзяо ту сы цзоу гоу пэн (狡兔死走狗烹, jiǎo tù sǐ zǒu gǒu pēng) — когда хитрые зайцы перебиты, гончих псов варят в котле; образное выражение об устранении тех, кто стал не нужен после достижения цели. ↩︎
- Жоу шэнь шан бан (肉身上榜, ròu shēn shàng bǎng) — взойти в список божеств в физическом теле, сохранив изначальную сущность и избежав смерти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
