Глава семьсот сорок седьмая: Призыв Цзеиня
Делая шаг, трижды оглядываться; прячась то тут, то там.
Ли Чаншоу прекрасно понимал, что как только Сюй Пути ступит на земли Пяти Континентов, он тут же окажется под пристальным взором Тяньдао.
Однако существовала лишь ничтожная вероятность того, что Тяньдао и Даоцзу решат стереть Сюй Пути напрямую. Все дело в «высокомерии», пропитавшем Даоцзу до мозга костей, — его привычке смотреть на всё живое как на муравьев и сверчков.
Даоцзу слишком долго пребывал на вершине Трёх Миров.
Настолько долго, что привык к абсолютному контролю над сущим, а потому лишился той осмотрительности, которую порождают «опасение» и «страх».
Ли Чаншоу понимал: эта осторожность, эта дотошность и есть его главный козырь в игре против Даоцзу…
[Козырь: Основательность].
Сюй Пути крадучись пробрался от Южного моря к Западному, а вступив на земли Западного Континента Коровьего Дара, полностью скрыл свое присутствие и начал потихоньку приближаться к горе Линшань.
На его лице застыла печать неуходящей тревоги, в движениях то и дело сквозила нерешительность, а когда он смотрел на Линшань, где вещи остались всё те же, а люди уже не те1, его взор наполнялся бессилием и негодованием.
Эта актерская игра выглядела очень естественно.
Ли Чаншоу не знал, возымеет ли она эффект — всё зависело от того, наблюдает ли за ним Тяньдао в данный момент.
Руководствуясь принципом «лучше перебдеть, чем недобдеть», он продолжал гнуть свою линию и старательно придерживался образа до самого конца.
Проплутав добрую половину дня, Ли Чаншоу заставил Сюй Пути остановиться в одной из горных долин.
Отсюда до Линшань было уже недалеко, но сейчас он пребывал в сомнениях, не зная, как войти и стоит ли вообще это делать.
В конце концов, когда в буддийском учении шла борьба за власть, Сюй Пути предпочел сбежать, а не остаться и твердо поддержать святого Цзеиня. Теперь же, когда у него не осталось иного выбора, кроме как просить Цзеиня снять кандалы Тяньдао, в глубине души он неизбежно чувствовал робость.
На самом деле Ли Чаншоу перенес часть своего сознания к двум другим подставным телам.
Его второе фальшивое тело — великий демон, обремененный кармическими грехами, — продолжало наблюдать за событиями на горе Хуагошань.
Семь Великих Мудрецов подняли знамена, и их титулы сами по себе уже были нарушением запретов, а теперь они и вовсе вступили в открытое противостояние с Небесным Двором.
Слова «восстание против Неба» хоть и не выкрикивались прямо, но были написаны у них на лицах.
Небесное воинство и генералы под предводительством Ли Цзина наконец приготовились к решающему сражению с полчищами демонов Хуагошань. Мрачные тучи в небе по большей части рассеялись, обнажая ряды тесно стоящих воинов.
Ли Чаншоу некоторое время внимательно наблюдал за ними, после чего в его душе раздался тихий вздох.
Ни одного солдата из бессмертных бобов.
В предстоящей битве небесным воинам придется платить своими жизнями в схватке с демоническим воинством.
Разве бывает война без смертей?
Раньше Ли Чаншоу всегда стремился свести потери своей стороны к минимуму, обеспечив при этом победу.
Но нынешний Небесный Двор перестал быть столь осмотрительным и осторожным; он либо пренебрег, либо вовсе забыл о той значительной роли, которую солдаты из бессмертных бобов играли в крупномасштабных сражениях.
Вероятно, это было связано с тем, что Даоцзу изменил память живых существ.
Ли Чаншоу оставалось лишь бессильно развести руками.
На горе Хуагошань боевой дух демонов был на подъеме.
Поскольку на подмогу постоянно прибывали другие сородичи обезьяньего племени, число обезьяньих воинов на Хуагошань увеличилось в несколько раз по сравнению с прежним, однако сейчас они не считались основной силой демонического войска.
Тени демонов, заполонившие все горы и долины, составляли уже примерно шестьдесят процентов всей боевой мощи рода демонов.
Собрался миллион душ, чтобы разжечь огонь, потрясающий небеса!
Хотя весь путь рода демонов был предопределен Тяньдао, в этот миг они проявили истинную горячность, ставшую слабым протестом живых существ против воли Небес.
Ли Чаншоу, глядя на это величественное зрелище, не испытывал особого трепета.
Главными героями в этом мире были люди, и нынешний Небесный Двор также представлял интересы человечества. Люди — это род, оберегаемый Тяньдао, род, следующий его воле.
И дело было вовсе не в том, что люди утратили дух борьбы с Небом и Землей.
Как раз наоборот.
Именно потому, что люди действительно обладали силой, чтобы состязаться с Небом и Землей, Тяньдао привлек их на свою сторону, сделав великим родом под своей защитой. И хотя среди Трёх Императоров человечества не хватало Огненного Императора, наследие Пещеры Огненных Облаков всё еще было незыблемым.
Тяньдао желал извести род демонов, и Хуагошань стала их последним ответным ударом.
На самом деле у демонов был еще один выход — склонить головы перед людьми, отправиться в Пещеру Огненных Облаков просить мира, взывая к истине о том, что если губы пропадут — зубам станет холодно2 перед лицом Тяньдао.
Но демоны жаждали истребить всех людей в поднебесной, а потому не могли пойти на такой шаг.
К тому же большинство предводителей демонов, обладавших подобной прозорливостью, Ли Чаншоу уничтожил еще раньше.
Теперь же этих демонов ждал лишь бесславный конец.
Битва на горе Хуагошань — это последний пир рода демонов.
По сравнению с судьбой демонов Ли Чаншоу больше заботило состояние Сунь Укуна.
Однако великому демону, которым он «управлял», не пристало открыто вступать в контакт с Сунь Укуном, поэтому он мог лишь издали окинут бессмертным взором беззащитную Пещеру Водного Занавеса…
Укун уже напился и спал.
Поистине беспечная душа.
— Ну и обезьяна, — Ли Чаншоу тихо усмехнулся про себя и, оставив частицу сознания следить за грядущим «великим сражением» на Хуагошань, перенес внимание к своему третьему фальшивому телу.
Третье тело принадлежало обычному культиватору стадии Небесного бессмертного из одной сект Срединного Божественного Континента.
В это время он уже добрался до северных окраин Северного Континента Бэйцзюлучжоу. Распространив бессмертное восприятие, он смог издалека увидеть места поселения племени У.
Это место, напротив, стало редким райским уголком в Трёх Мирах.
Бесконечные сосновые леса сдерживали пронизывающий холодный ветер с Северного моря, а над заснеженными просторами то и дело виднелись поднимающиеся дымки очагов.
В деревнях на окраинах земель племени У маленькие дети бегали босиком по снегу, а старики перед домами заготавливали разную снедь, восполняющую кровь и ци.
Крепкие мужчины племени У охотились в округе или выходили в море на промысел, а многие женщины трудились на полях, выращивая морозостойкие культуры.
В целом жизнь была мирной и изобильной.
Ли Чаншоу лишь бросил несколько взглядов издали и тихо отступил, почувствовав облегчение.
Племя У — особенный народ в мире Изначального Хаоса.
Они родились из крови бога Паньгу, и Двенадцать предков У от рождения обладали властью над законами Неба и Земли.
Род демонов был создан по тайному указанию Даоцзу из сил множества живых существ именно для того, чтобы противостоять племени У.
В древности, в пору своего расцвета, племя У враждовало со всеми существами Изначального Хаоса и держало их в таком страхе, что те не смели вздохнуть.
Если взглянуть на историю взлета и падения племени У, можно заметить скрытый след.
След того, как Даоцзу планомерно вел племя У к краху.
Начиная с трех великих катастроф демонов и У и заканчивая битвой Чию с Хуанди, мощь племени У неуклонно угасала, пока они окончательно не лишились статуса первого великого рода Изначального Хаоса. А до того, как Ли Чаншоу встретил их, они и вовсе едва не были истреблены кознями демонов.
В этом и заключалась способность Даоцзу к долгосрочному планированию.
После великой войны древности остатки сил демонов были намеренно оставлены Тяньдао и Даоцзу лишь для того, чтобы подавлять племя У.
Подумав об этом, Ли Чаншоу мог лишь тихо вздохнуть. Применив технику побега, он быстро покинул окрестности Северного моря и отправился в восточную часть Бэйцзюлучжоу собирать лекарственные травы.
Хотя третье фальшивое тело было никому не известным культиватором, работу по прикрытию всё равно следовало выполнять.
Взгляд на племя У принес Ли Чаншоу успокоение.
Он не собирался использовать племя У для борьбы с Тяньдао; он лишь пришел навестить племена У Северного Континента, с которыми когда-то сражался плечом к плечу, прежде чем решится исход его противостояния с Даоцзу.
Уверенность в том, что кровь бога Паньгу всё еще течет в этом мире, что племя процветает и подает признаки возрождения, действительно дала Ли Чаншоу чувство твердой почвы под ногами.
В последующие полмесяца…
Первое фальшивое тело, Сюй Пути, скрывалось неподалеку от Линшань, словно пребывая в нерешительности и не находя способа явить себя.
На самом деле Ли Чаншоу просто ждал идеального момента, ведь он мог свободно входить на Линшань и покидать ее когда угодно.
Второе фальшивое тело, великий демон, находилось возле горы Хуагошань, наблюдая за тем, как вспыхивают сражения между небесным воинством и демонами. Семь Великих Мудрецов рода демонов несколько раз подряд отразили атаки Небесного Двора.
В то время потери с обеих сторон были еще невелики, но демоны прочно удерживали Хуагошань, и знамена Семи Великих Мудрецов продолжали гордо развеваться — в этом раунде они определенно одержали верх.
Со стороны Небесного Двора Ли Цзин хоть и вкусил горечь первых неудач, всё же сохранял невозмутимость и спокойствие. Он лишь продолжал перебрасывать войска и менять генералов, раз за разом сталкивая их с демонами Хуагошань.
***
- Вещи всё те же, а люди уже не те (物是人非, wù shì rén fēi) — идиома, выражающая грусть от того, что обстановка осталась прежней, но прежних людей или порядков больше нет. ↩︎
- Губы пропадут — зубам станет холодно (唇亡齿寒, chún wáng chǐ hán) — образное выражение, означающее: если погибнет один, то и второму, тесно связанному с ним, не поздоровится. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
