Глава семьсот пятьдесят вторая. Путь Равновесия является вновь!
— Ли Чаншоу вернулся…
— Он не уходил, он ни на миг не покидал нас. Подвесившись на пути небесных демонов в темных закоулках человеческих сердец, он все это время наблюдал за тобой и мной, Даоцзу.
— Духовное ядро Почтенного небесного демона было заложено еще до начала катастрофы Освящения Богов. Он подготовился заранее, Даоцзу.
— Ты ошибся в этом существе, Даоцзу.
— Он не бежал, он даже и не думал искать путь к своему родному дому, Даоцзу.
— Он выставил нас дураками, Даоцзу.
— Переменная никогда не исчезала, в мире всегда существовала переменная. Ускользающая единица1 уже вошла в полную силу — это дурное предзнаменование, Даоцзу…
— Ты проиграл, Хунцзюнь.
— Собрат по Дао, твое сердце утратило покой.
Заросли фиолетового бамбука во дворце Цзысяо.
Даоцзу с мрачным лицом стоял перед шахматной доской. Перед ним мерцал Нефритовый диск Созидания, а вокруг замерли даосы в серых одеяниях.
Серые даосы говорили один за другим.
Насмешка, сарказм, коварство, холодный смех, разочарование, отчаяние и скорбный плач застыли на их лицах, представляя собой собрание всех низменных желаний этого мира.
Могучее тело Даоцзу мелко дрожало. Его обычно невозмутимое лицо теперь исказилось от гнева.
— Найдите его. Отыщите его в самых потаенных уголках сердец живых существ!
Даосы в серых одеяниях заговорили в унисон, произнося одни и те же слова мягким вкрадчивым тоном:
— Да будет так, о Владелец Неба и Земли.
В это мгновение выражения их лиц стали пугающе одинаковыми.
На них застыла едва уловимая насмешка.
Серые даосы обратились в потоки света и исчезли. В бамбуковой роще остался лишь Даоцзу.
Хунцзюнь стоял перед Нефритовым диском Созидания. Его лицо то бледнело, то багровело — казалось, он забыл, что значит не выказывать ни радости, ни гнева, и более не скрывал своей ярости.
Сколько лет, сколько долгих лет он властвовал над этим миром Хунхуан, и еще никогда не подвергался подобному унижению!
Этот Ли Чаншоу посмел скрыть небо, чтобы переплыть море2, и выставил его на посмешище, словно обезьяну!
Все эти слова о том, что он наблюдает извне, о том, что Великий Путь Равновесия покинул Хунхуан!
Все это оказалось лишь грандиозным спектаклем!
Что же этот Ли Чаншоу успел натворить в его владениях?
Хунцзюнь сосредоточился на Нефритовом диске Созидания, чувствуя все три тысячи Великих Путей Хунхуана. Его взор стремительно скользил по каждому уголку Трех Миров — колоссальный объем информации нисколько не обременял его разум.
Этот мальчишка наверняка что-то предпринял.
Этот Ли Чаншоу никогда не идет на неоправданный риск. Он добровольно отказался от возможности начать войну против Небесного Дао во время великой катастрофы Освящения Богов, безучастно взирал на заточение главы учения Тунтянь и стерпел даже запечатывание Тайцин — значит, у него обязательно есть способ противостоять Небесному Дао.
Позволил небесным демонам проникнуть в сердца живых существ, чтобы бесчисленные мастера разом восстали против Небес?
Или же он повсюду спрятал своих бумажных даосов, намереваясь разнести мир Хунхуан в щепки, а затем с помощью Колокола Хаоса забрать искры жизни и основать новый мир?
Что же он сделал? Что именно он сотворил?
Хунцзюнь слегка прищурился, в его глазах вспыхнула жестокость. Он подсознательно поднял голову, словно над ним навис карающий меч.
Но над головой было пусто.
Даоцзу вдруг негромко рассмеялся. Он медленно сел, стряхнул пыль с рукавов, и в его взгляде промелькнул интерес, который вскоре перерос в раскатистый хохот.
В этом смехе слышалось удовлетворение, легкость и толика самоиронии.
Что ж, только такой человек и достоин быть противником бедного даоса.
С мышлением, намного опережающим исконных обитателей Хунхуана, выходец из тех же краев, что и тот человек, с его непредсказуемыми расчетами — вот кого бедному даосу действительно стоило опасаться.
Но Чаншоу.
Этим миром бедный даос управлял на протяжении бесконечных эпох. Даже твоя главная опора, Тайцин, уже ничего не может поделать. Что же сможешь ты?
«Решил поиграть с бедным даосом в кошки-мышки?»
Уголок рта Хунцзюня дрогнул. Он медленно накрыл ладонью Нефритовый диск Созидания, и его зычный голос эхом разнесся между небом и землей:
— По моему велению Тяньцзуня — подчинить всех сущих.
В тот же миг мириады золотых лучей пролились с небес на пять континентов Хунхуана. Под таким углом, который невозможно заметить простому смертному, они вонзились в шеи живых существ.
Деревья, цветы, травы, насекомые и птицы;
Смертные, бессмертные, демоны и призраки.
Всех тех, кто не обладал защитой состояния совершенного Дао или уровнем культивации Великого Золотого Бессмертного, пронзил этот золотой свет, но никто из них ничего не почувствовал.
Во дворце Цзысяо Хунцзюнь медленно поднял ладонь. Нефритовый диск провернулся и внезапно «раскололся», превратившись в множество отдельных кубов, парящих перед Даоцзу.
В то же время за спиной Хунцзюня Даоцзу возник огромный треножник, окруженный призрачными тенями четырех священных зверей.
Неописуемое очарование Дао начало исходить от этого треножника, и дворец Цзысяо слился воедино с бесчисленными всполохами божественного сияния.
Ну и что с того, что ты используешь путь небесных демонов из Внешних Сфер?
Что ты сможешь сделать, тайно вернувшись в Хунхуан?
На что ты надеешься, Чаншоу? На что уповаешь?
Ах, ну конечно. Единственный шанс вызвать легкое колебание Небесного Дао — это Путешествие на Запад: Укун, громящий Небеса, последний акт неповиновения живых существ, их последняя надежда на свободу…
Но даже если ты втайне вмешаешься в это, что это изменит?
Сунь Укун не сможет тебе помочь.
Буддийское учение?
Добао?
По своей природе он труслив как мышь, он и есть обычная мышь-ищейка сокровищ, не способная на великие дела. Бедный даос лишь в память о былой дружбе даровал ему место Будды, а теперь он лишь один из многих богов.
Что же ты задумал на самом деле?
Хунцзюнь прищурился, и улыбка на его губах стала ледяной.
Что ж, тогда позволь мне показать тебе, на что способна эта обезьяна.
— Собрат по Дао.
За спиной Хунцзюня снова появилась фигура серого даоса. Даоцзу произнес ровным голосом:
— Под предлогом повреждения Книги Жизни и Смерти на горе Хуагошань истребите весь род обезьян. Развейте их души, чтобы не смогли они войти в круг перерождений. Наблюдайте за ними и ищите тех, чьи сердца Дао ведут себя необычно.
— Да будет так.
Серый даос исчез в луче света.
Хунцзюнь медленно закрыл глаза. Его душевное состояние, недавно вышедшее из равновесия, теперь вновь стало гладким, словно вода в древнем колодце.
За столько прожитых лет он одолел множество противников. Как конечный победитель, каких только ситуаций он ни повидал?
Хотя с таким врагом, как в этот раз, он и впрямь столкнулся впервые.
Почему же его сердце Дао дрогнуло?
Все просто. Духовное ядро Почтенного небесного демона доказало лишь одно.
Ли Чаншоу подготовился ко всему очень давно.
Ли Чаншоу заранее признал победу Даоцзу в катастрофе Освящения Богов. Он знал, что ему, как Ускользающей единице, придется покинуть этот мир, и Небесный Дао окутает Хунхуан целиком.
И даже зная всё это, у Ли Чаншоу по-прежнему хватало уверенности, что он сможет восстановить равновесие и повернуть ситуацию в свою пользу.
«Каков же твой последний козырь? Призвать всех живых существ к общей молитве?»
Не смеши меня.
Живые существа — это лишь пища для мира Хунхуан.
…
Началось.
У пруда с лотосами на Горе Бессмертных Ли Чаншоу, приняв облик Сюй Пути, сидел неподвижно.
Добао Фоцзу уже покинул это место и поспешил в главный зал, чтобы собрать всех мастеров Горы Бессмертных и обсудить аномалии в Небесном Дао.
Придется действовать по обстоятельствам.
Бессмертное чутье Ли Чаншоу охватило территорию в несколько тысяч ли вокруг Горы Бессмертных. Он видел, как небеса повсюду сияли золотым светом и тонкие нити вонзались в шеи существ.
От резвящихся в горах оленей до тех, кто на Горе Бессмертных еще не достиг уровня Дало;
От рыб, плавающих в реке, и дровосеков, собирающих хворост в лесах, до Цзиньчаня, спящего в пруду прямо перед ним.
Все живые существа, чей собственный Путь еще не достиг совершенства, были отмечены этой золотой нитью.
- дунь-цюй чжи и (遁去的一, dùn qù zhī yī) — ускользающая единица; согласно «И-цзину», из пятидесяти путей Дао используется сорок девять, а один остается скрытым, символизируя изменчивость судьбы и шанс на спасение. ↩︎
- мань-тянь го-хай (瞒天过海, mán tiān guò hǎi) — скрыть небо, чтобы переплыть море; совершить обман, действуя у всех на виду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
