Глава 109: Улыбка шисюна
По словам патрульных учеников, к горным вратам прибыл культиватор, желавший навестить друга, и сказал, что ищет обитателей пика Сяоцюнфэн.
Бессмертное сознание Ли Чаншоу скользнуло к подножию горы и как раз успело заметить две фигуры, улетающие на облаке. Похоже, они оставили какую-то вещь у охранявших ворота бессмертных.
Следуя незыблемому правилу мира Хунхуан «старые помыкают малыми», Ли Чаншоу властным жестом… отправил туда Линъэ.
Сам же он принялся тщательно обыскивать пик Сяоцюнфэн, проверяя, не завелись ли там комары или мошки.
Комары — дело нешуточное.
Возможно, из-за того, что в последнее время Ли Чаншоу слишком сильно переутомился, а сейчас заставлял себя бодрствовать, находясь в состоянии некоторой тревоги…
Стоя у озера среди стайки нефритоядных жаб и внимательно прощупывая бессмертным сознанием каждый уголок в горах, он внезапно ощутил озарение и постиг закон шивэй1.
Что такое шивэй?
На самом деле это лишь техника использования бессмертного сознания. Для неё не существует системных методов совершенствования, культиватор должен постичь и прочувствовать её сам.
Обретя эту способность, можно видеть муравьев за тысячу ли и прозревать сквозь иллюзии в радиусе сотни ли.
Взять хотя бы летящую от горных врат Линъэ.
Раньше бессмертное сознание Ли Чаншоу, сфокусированное на ней, позволяло видеть лишь её фигуру, лицо, выражение глаз и с трудом различать, как развеваются её волосы.
Теперь же всё изменилось: сознание позволяло разглядеть даже текстуру её кожи…
К слову сказать, кожа у Линъэ была действительно превосходной. Даже используя метод шивэй, Ли Чаншоу не смог найти ни единого изъяна.
Кожа подобна застывшему жиру2, сияет словно нефрит, кажется, тронешь пальцем — и она лопнет.
Такую идеальную кожу… не использовать для растирания духовных трав было бы сущим расточительством.
Ли Чаншоу отозвал бессмертное сознание и продолжил осмотр пика Сяоцюнфэн. С навыком шивэй поиски стали быстрыми и удобными.
Где же комары?
Ранее он уже несколько раз проводил на пике полную дезинсекцию, так что теперь здесь не было видно ни одного даже самого обычного комара.
— Шисюн! Смотри, что я принесла! — выкрикнула Линъэ, спрыгивая с облака и всем видом показывая, что ждёт похвалы.
На её ладони медленно вращалась нефритовая печать, испуская слабое свечение. С виду она казалась довольно заурядной.
— Проверила?
— Проверила, — ответила Линъэ. — Это обычная нефритовая печать для посланий, на ней нет никаких запретных заклятий.
Ли Чаншоу небрежно взял её и проверил еще несколько раз.
Линъэ поспешно добавила:
— Шисюн, это для шифу, мы не можем открывать её и читать без спроса.
— Для шифу?
— Угу. Бессмертные на страже сказали, что двое культиваторов оставили эту печать и поспешили уйти, сославшись на важные дела. Они расспросили, остался ли кто-то на пике Сяоцюнфэн, и сказали, что эту печать их попросил передать старый знакомый нашего шифу…
— Если бы ты не сказала об этом, мне было бы не так интересно, — Ли Чаншоу вскинул брови, взвешивая печать в руке, словно пытаясь разглядеть скрытые внутри ограничения.
Он не решался активировать её напрямую, ведь многие печати для посланий делались грубо: если содержимое прочитывалось один раз, оно тут же исчезало.
Но вдруг это какая-то ловушка, скрывающая вредоносные средства…
Учитель с большим трудом стал чжосянем. Даже если в будущем он получит должность в Небесном чертоге, его жизнь продлится от силы еще несколько десятков тысяч лет, и он не переживет подобных потрясений.
— Шисюн, а у шифу за пределами секты еще остались друзья? — негромко спросила Линъэ.
— Насколько мне известно, нет, — ответил Ли Чаншоу. — Да что там за пределами, даже внутри секты у него лишь шапочное знакомство с парой человек. Ведь последние тысячу лет шифу почти всё время проводил в тягостном самосовершенствовании.
Линъэ тоскливо вздохнула:
— Наш шифу — какой же он несчастный бессмертный.
Ли Чаншоу произнес суровым тоном:
— Эта печать вполне может быть чьим-то расчётом… Линъэ, ты помнишь тот слух, о котором рассказывала мне, когда я вернулся после охраны могилы?
Младшая и старший переглянулись, мгновенно осознав серьезность ситуации.
И вот…
Эта пара шисюн и шимэй вернулась в травяную хижину Ли Чаншоу, активировала несколько слоев малых формаций и принялась колдовать над печатью.
Спустя мгновение.
— Ха-ха-ха-ха! Шисюн, я же говорила!
Линъэ повалилась на кровать Ли Чаншоу, хохоча до упаду. От смеха её заколки съехали набок, а прическа растрепалась.
Жаль, что младшей тёти-наставницы не было рядом, иначе, доведись ей смеяться так же сильно, это было бы поистине грандиозное зрелище.
У низкого столика Ли Чаншоу сидел мрачнее тучи. Он уставился на возникшее над печатью «семейное письмо» и на знаки, которые вот-вот должны были исчезнуть…
Это и впрямь оказалось самое обычное письмо…
Причем от важного человека. Письмо для учителя, подписанное именем Вань Цзянъюй.
Если Ли Чаншоу не изменяла память, когда он был еще юн, учитель, однажды напившись, много раз повторял это имя…
Должно быть, это их шибо, тут сомнений нет.
Ли Чаншоу вовсе не хотел читать содержание, но ему пришлось запомнить текст, пока слова не растаяли.
Эта печать была довольно низкого качества. Ли Чаншоу хотел использовать её снова, но обнаружил, что духовная энергия внутри полностью иссякла.
Поразмыслив, он достал кусок шелка и, держа кисть в левой руке, переписал содержание, а затем с помощью бессмертной силы подсушил тушь, изготовив поддельное письмо.
Рядом он положил нефритовую печать, на которой всё еще оставалось немного ауры этой Вань Цзянъюй.
— Шисюн, а что написано в письме?
— Автор пишет шифу, что все эти годы у неё всё было хорошо, она живет неплохо, — ответил Ли Чаншоу. — Признает, что в событиях тех лет есть и её вина, что она, как старшая сестра, не смогла защитить шифу… и всё в таком духе.
Линъэ слегка нахмурилась, надула губы и тихо проговорила:
— Шисюн, мне как-то не нравится эта шибо.
— Угу. Исчезнуть на восемьсот-девятьсот лет, не возвращаться и ни разу не поинтересоваться судьбой шифу… Мне она тоже не особо по душе.
Голос Ли Чаншоу смягчился, в нем редко звучали такие нежные нотки, когда он продолжил:
— В отношении людей и дел я привык всегда готовиться к худшему. Только так можно вовремя среагировать на самую скверную ситуацию. Но именно в этом случае я в глубине души надеюсь на лучший из возможных вариантов.
— Шисюн, а какой вариант ты считаешь лучшим?
Линъэ подобрала подол платья и опустилась на колени подле него. Её глаза светились нежностью, пока она внимательно слушала.
— Лучший вариант… Это если шибо тогда отправилась во внешний мир, чтобы найти для шифу лекарство или сокровище, способное исцелить его раны и восполнить основу Дао. Она искала долгие годы, но безрезультатно, и так пролетели столетия. В её сердце поселилось отчаяние, но она не смела вернуться, боясь увидеть шифу, который опустил руки, или, что еще хуже, найти лишь груду костей и могильный холм. Поэтому лишь спустя восемьсот-девятьсот лет она набралась смелости, чтобы отправить письмо и справиться о его здоровье…
Когда Ли Чаншоу закончил говорить, взгляд Линъэ наполнился упоением.
- Шивэй (识微, shí wēi) — познание мельчайшего; техника владения бессмертным сознанием, позволяющая различать тончайшие детали и прозревать сквозь препятствия. ↩︎
- Фу жу нин чжи (肤如凝脂, fū rú níng zhī) — кожа подобна застывшему жиру; образное выражение для описания безупречно гладкой, нежной и белой кожи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
