Глава сто двадцатая. Поистине, битва равных по силе
Для Ао И, как ученика учения Цзе, оставаться внизу вместе с адептами секты Дусянь было не совсем уместно.
К счастью, этот младший брат-принц прекрасно всё понимал: Ли Чаншоу, будучи доверенным лицом в делах заслуг некоего мастера из учения Людей, обязан был сохранять тайну своей личности.
Ли Чаншоу передал ему пару слов наставления через звуковую передачу, и Ао И с улыбкой ответил:
— После того как завершатся ваши сектантские состязания, мы снова встретимся с Чаншоу-гэгэ и побеседуем о былом.
Сказав это, Ао И улетел на облаке обратно к Нефритовому помосту, к Хань Чжи-мэймэй и своим старшим соученикам…
Вскоре глава секты Цзи Ую вылетел на облаке с Нефритового помоста. Ученики внизу и все присутствующие затаили дыхание; внутри врат воцарилась полная тишина.
Ли Чаншоу внимательно прислушался к своим ощущениям и обнаружил, что глава… всё еще может быть ранен, его дыхание казалось несколько нестабильным.
Мгновение спустя Цзи Ую заговорил, и голос его разнесся по всем уголкам обители:
— Кхм…
— В этот прекрасный и благодатный день молодые ученики, принятые в нашу секту Дусянь за последние без малого двести лет, собрались здесь… кхм-кхм…
— Нынешнее великое состязание проводится вовсе не для того, чтобы расставить вас по рангу.
— Определение ваших мест нужно лишь для того, чтобы подстегнуть вас в усердии; даже если сейчас вы отстаете, это не значит, что в будущем вы не сможете вырваться вперед.
— То нападение демонов на гору до сих пор стоит перед глазами.
— Вашу решимость идти до конца вместе с наставниками и сектой я тогда узрел воочию и был глубоко тронут.
— Ныне близится Собрание истоков трех учений. Наша секта Дусянь, основанная Дуэ-чжэньжэнь1, бессмертным, обладающим чистой добродетелью и благодатью учения Людей, также получила приглашение.
— Те, кто в нынешнем состязании займет места в числе тридцати шести тяньган2, или те, кого рекомендуют старейшины, смогут отправиться со мной в Центральный Бог-Континент…
Слушая высокопарные речи главы, Ли Чаншоу слегка нахмурился.
Первые тридцать шесть должны отправиться на Собрание истоков трех учений?
Имея перед глазами печальный опыт прошлого собрания в Дворце Дракона по истреблению демонов, Ли Чаншоу, разумеется, не хотел ввязываться в подобные «торжества». Он хотел лишь прятаться в горах и спокойно совершенствоваться.
Особенно учитывая, что по мере роста уровня культивации Юцинь Сюанья становится всё более ослепительной, и если вдруг к тому времени объявится пара-тройка безумцев, чьи сердца заплыли свиным жиром, и они, рыдая и крича, потребуют дуэли с ним, «обычным другом Юцинь-шицзе»…
Это будет сплошная головная боль.
На таких собраниях собирается множество мастеров, не исключено даже появление великих деятелей уровня двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань.
Его скромной маскировки может не хватить; если он привлечет внимание, события легко могут выйти из-под контроля…
«Пожалуй, стоит удержать свой ранг где-то между тридцать седьмым и сороковым местом».
Только Ли Чаншоу принял это решение, как вдруг почувствовал, что на него устремлено множество взглядов.
Он незаметно проследил за источниками этих взглядов: там был старейшина Вань Линьцзюнь на Нефритовом помосте, несколько знакомых старейшин из зала Байфань, а также несколько сияющих, «вновь обретших амбиции» старейшин стадии Небесного Бессмертного.
Ли Чаншоу охватило молчание.
Все-таки надежнее будет и дальше совершенствовать «Технику черепашьего дыхания и усмирения ци».
Судя по всему, встреча с этим собранием трех учений для него уже из разряда «на берегу озера Дамин — не разойдемся, пока не встретимся», так что остается лишь готовиться заранее и действовать с предельной осторожностью.
Великое состязание шло пункт за пунктом согласно установленному распорядку.
После главы говорил заместитель главы, после заместителя — верховный старейшина…
В конце концов на сцену вышел старейшина Гэ из зала Байфань и объявил об официальном начале состязаний.
Два верховных старейшины взмыли с Нефритового помоста, их седые волосы развевались на ветру, а вид был одухотворенным и величественным.
Взмахом широких рукавов они рассыпали целое облако звездного сияния — зрелище было поистине грандиозным.
Эти искры превращались в нефритовые пластинки и медленно опускались вниз, так что каждому ученику досталось по одной.
На пластинке был выбит номер, начинающийся с одного из десяти небесных стволов: «цзя, и, бин, дин, у, цзи, гэн, синь, жэнь, гуй», за которым следовали три цифры.
Номер Ли Чаншоу был Дин-026, номер Линъэ — Синь-121. Это на удивление совпадало с тем, как Ли Чаншоу помечал свои собственноручно изготовленные «малые» сокровищницы.
Если пластинка засветится, значит, пора выходить на бой.
Помимо номера, на пластинке было двенадцать пустых квадратов; за каждую победу один из них должен был загореться.
Эти нефритовые пластинки были частью единого набора магических артефактов, изготовить который непросто, поэтому на обратной стороне мелкими иероглифами было начертано:
«Не повреждать, вернуть после окончания; в случае утери или поломки — лишение довольствия на полгода».
Тем временем десятки распорядителей секты стадии Истинного Бессмертного первыми вышли на поле и заняли позиции по периметру.
Двое соучеников, чья очередь сражаться в первом бою наступила, уже вышли на арену с сияющими пластинками в руках.
Ученики вокруг начали рассаживаться прямо там, где стояли. Те, кто был более притязателен, доставали молитвенные коврики или мягкие подстилки; те же, кто попроще, садились прямо на землю, вступая в тесный контакт с небом и миром.
— Шисюн… — негромко позвала Линъэ, доставая из своего браслета-хранилища два коврика и плетеную корзинку. Она намеренно положила коврики на расстоянии полутора метров друг от друга.
Ли Чаншоу передал ей голосом:
— Неплохо справилась, сокращаю переписывание «Канона устойчивости» на пятьдесят раз.
Линъэ надула губы и прошептала:
— Вредный шисюн, я ведь это вовсе не ради сокращения текстов сделала.
— Тогда не буду сокращать.
— Ой, нет, не надо…
Ли Чаншоу прищурился от смеха, подобрал подол даосского халата и сел вместе с младшей сестрой.
Не успели они устроиться, и Линъэ не успела достать из корзинки сладости и холодный чай, которые готовила несколько дней, как сзади потянулись две белые ручки и тайком схватили корзинку…
— Хе-хе, ну-ка дай тёте-наставнице посмотреть, что вкусненького приготовила наша Линъэ?
Цзю Цзю уже успела подкрасться сзади и уселась прямо между ними двумя, разворачивая салфетку на корзинке.
Тут же на них скрестились десятки взглядов. Ученики, никогда раньше не видевшие тётю-наставницу Цзю Цзю, были глубоко потрясены её обликом…
Ли Чаншоу ожидал этого, поэтому, не меняясь в лице, закрыл глаза, чтобы успокоить дух.
Линъэ послушно поприветствовала тётю-наставницу; при таком скоплении народа она не смела дурачиться с Цзю Цзю и лишь беспомощно смотрела, как её старательно приготовленные угощения исчезают в недрах «порочного» аппетита младшей тёти…
Когда Цзю Цзю и Линъэ сидели рядом, для прочих учеников это было усладой для глаз — встреча двух красавиц.
Но когда Цзю Цзю придвинулась к Ли Чаншоу и спросила, как он собирается сражаться, взгляды учеников мгновенно наполнились двусмысленностью.
— Что до того, как сражаться, — тут остается лишь действовать по обстоятельствам, — с легкой улыбкой ответил Ли Чаншоу.
Цзю Цзю не стала расспрашивать дальше, подбодрила его парой слов и вернулась к Линъэ, принимаясь давать ей наставления.
…
Бои шли один за другим, и Ли Чаншоу тайно наблюдал за ними с помощью духовного восприятия.
Хотя сражения нынешних культиваторов его поколения уже не имели для него практической ценности — некоторые приемы, которые раньше казались «указанием пути бессмертного», теперь выглядели как «почесывание макушки у павиана»… — всё же стоило присмотреться, чтобы потом его собственная маскировка выглядела естественнее.
В семьдесят девятом бою первого раунда настала очередь Линъэ. С несколькими магическими сокровищами в руках она продемонстрировала культивацию девятой ступени стадии Преображения Духа и легко подавила соученика стадии Возвращения к Пустоте.
Ли Чаншоу остался в целом доволен её выступлением и даже первым передал ей голос, чтобы втайне похвалить.
Пусть внешне Линъэ и оставалась беспристрастной, в душе её расцвели цветы радости.
- Чжэньжэнь¹ (真人, zhēnrén) — «истинный человек», почетный титул высокоуровневого даосского практика. ↩︎
- Тяньган² (天罡, tiāngāng) — название группы из тридцати шести звезд в китайской астрономии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
