За эти три года, проведенные в постели, удалось добиться весьма неплохих успехов.
В тайной комнате под алхимическим залом Ли Чаншоу сидел в кресле, слегка постукивая пальцами по столу.
Стоит ли ему, используя личность рядового ученика отдаленной ветви учения Жэнь, отправиться на Собрание истоков трех учений, или же прежде, чем настанет пора отправляться в путь, устроить еще какую-нибудь затею, чтобы избежать этого мероприятия?
Созыв учеников на двенадцать лет раньше срока… Поразмыслив над этим, Ли Чаншоу почувствовал, что здесь что-то не так.
Казалось, будто вся школа ополчилась против него одного…
Ли Чаншоу быстро решил пока не делать окончательного выбора.
Подождать еще четыре года, когда его «раны заживут», и отправиться в зал Байфань, чтобы снова возжечь благовония перед достопочтенным Святым.
Если бы их достопочтенный Святой тайно повлиял на школу Дусянь и подстроил всё это, то, скорее всего, последовали бы и другие указания…
Итак, четыре года спустя, одним погожим днем.
— Погода сегодня и впрямь неплохая.
Ли Чаншоу медленно возвращался на облаке с пика Даньдин. Прощупав всё бессмертным чутьем, он заметил в загоне для духовных зверей притаившихся Линъэ и младшую тетю…
Линъэ не нужно было идти на собрание, а вот младшая тетя, будучи лицом истинных бессмертных школы, обязана была там появиться.
В школе Дусянь снова воцарилась напряженная атмосфера, даже более гнетущая, чем перед внутренними состязаниями.
Собрание истоков трех учений было не за горами — через три-четыре года группа от школы Дусянь должна была отправиться в путь.
Сегодня был день, когда Ли Чаншоу официально «оправился от ран».
Он специально первым делом направился на пик Даньдин, чтобы навестить одинокого старца Ван Линьцзюня. Проведя с ним несколько часов в праздной беседе и прогулках, он вернулся на пик Сяоцюн.
Старейшина Ван ничего не заподозрил…
Ли Чаншоу немного помолчал, глядя на свои руки, и в его голове созрел новый план.
Он пролетел мимо пика Сяоцюн, не снижая скорости, и на подходящей высоте направился к залу Даоцзан на пике Потянь…
Спустя полчаса Ли Чаншоу вернулся из зала Даоцзан. На его губах на миг промелькнула улыбка, и он поспешил обратно на пик Сяоцюн.
Он ходил поблагодарить старейшину Ци Лина за то, что тот навещал его и лечил, пока он был прикован к постели.
Затем Ли Чаншоу, набравшись наглости, завел со старейшиной Ци Лином долгий разговор и, наконец, убедился — его новый бумажный даос не был раскрыт!
«Божественная способность, дарованная Дафаши, и впрямь поразительна».
На создание этого нового типа бумажного даоса Ли Чаншоу потратил полгода упорного труда. Теперь кукла обладала аурой «живого человека» и имела четыре уровня маскировки развития: поверхностный, низкий, средний и высокий. Она была подобна механическому доспеху, который можно было сменить в любой момент.
Главным достижением для Ли Чаншоу стало то, что предел силы, которую мог проявить новый бумажный даос, достиг начальной стадии царства Небесного Бессмертного!
Иными словами, благодаря отточенному навыку разделения внимания Ли Чаншоу мог одновременно управлять тремя или четырьмя боевыми единицами уровня Небесного Бессмертного.
В связи с этим у него недавно возникла мысль о создании «элитного отряда бумажных человечков». Он хотел, чтобы они, взаимодействуя друг с другом — атакуя, поддерживая, отравляя и отвлекая внимание противника — могли без потерь убивать даже могущественных Небесных Бессмертных…
Разумеется, если в том возникнет необходимость.
У этого бумажного даоса по-прежнему оставался один фатальный изъян, который Ли Чаншоу на своем нынешнем уровне развития преодолеть не мог.
— Бессмертная сила не восстанавливалась сама по себе.
К тому же на изготовление этого нового типа кукол уходило в три раза больше древесного сока духовных деревьев, а также требовалась драгоценная кровь множества духовных зверей, ведь они вмещали в себя значительно больше сил его изначального духа.
Если бы такой бумажный даос самоликвидировался или был уничтожен, Ли Чаншоу было бы немного жаль потраченных усилий.
Но все необходимые печати должны были быть на месте. Ли Чаншоу уже успел познать вкус костного мозга2 от преимуществ самоподрыва с последующим развеиванием собственного праха, поэтому, распробовав этот метод, он не желал от него отказываться…
Вернувшись с пика Потянь на пик Сяоцюн, Ли Чаншоу спустя полдня снова отправился на Потянь.
На этот раз он пошел в своем истинном теле. Возжегши три палочки благовоний перед портретом достопочтенного Святого, он негромко произнес:
— У ученика Чаншоу сомнения на сердце. Не знаю, смогу ли я исполнить свой долг во время этого похода на восток, в Срединные земли.
Несколько старейшин по внешним делам, услышав этот шепот, лишь усмехнулись и кивнули, почувствовав еще большую симпатию к Ли Чаншоу.
Портрет Святого оставался неподвижен, не проявилось и никакой божественной воли.
Но внезапно в душе Ли Чаншоу возникли чуждые ему озарения. Они сложились в восемь простых слов, которые медленно всплыли в его сознании и тут же растаяли, словно их никогда и не было.
【Покой】, 【Сердце】, 【Не-】, 【Деяние】1
【Начало】, 【Единство】, 【Стойкость】, 【Конец】
Это же… наставление Святого!
Достопочтенный Святой не просто запомнил его в лицо, но и лично дал указания!
Ли Чаншоу воодушевился и мгновенно принял решение. Трижды поклонившись, он поднялся и ушел.
В то же время под деревом на заднем дворе дворца Доушуй Сюаньду-дафаши моргнул, и в его глазах светилась искренняя доброта.
— Этот способ Учителя передавать озарения через Великое Дао… И впрямь на редкость удобен.
Срединные земли, одна из немногих ветвей учения Жэнь — секта Сяояо.
Под мощным, но при этом гладким защитным барьером школы, на одном из многолюдных пиков…
Старый даос с метелкой-фучэнь в руках летел к «каменному дому», где ежедневно предавалась совершенствованию его любимая ученица.
Едва приблизившись к каменному дому, этот старик, пребывающий в царстве Небесного Бессмертного, вздрогнул и рефлекторно выставил вокруг себя несколько слоев защиты из бессмертной силы.
Подумав, он вытащил защитное зеркало для сердца и прижал его к груди, а затем достал сияющий доспех и облачился в него…
Закончив приготовления и вооружившись до зубов, старый даос осторожно приоткрыл дверь каменного дома и крикнул:
— Линли, твой наставник пришел кое-что тебе сказать!
Фьюх!
Из-за двери донесся резкий свист ветра. Можно было разглядеть могучую фигуру, подобную железной башне, которая непрерывно вращала в руках длинный шест.
Этот шест весом в три тысячи цзиней, выкованный из мистического железа земли, в ее руках казался не тяжелее древесины павловнии!
Старый даос крикнул еще раз, на этот раз наполнив голос бессмертной силой:
— Линли, наставник хочет кое-что тебе сказать!
Могучая фигура обернулась — у нее оказалось милое девичье личико, которое просияло при виде старика.
— Ой, наставник! Вы пришли навестить ученицу!
Не успела она договорить, как шест, возможно, от избытка чувств, выскользнул из ее рук и полетел прямо в лицо старику. Даос мгновенно изменился в лице…
- Недеяние (无为, wú wéi) — ключевое понятие даосизма, означающее следование естественному порядку вещей и отсутствие эгоистической активности. ↩︎
- Познал вкус костного мозга (食髓知味, shí suǐ zhī wèi) — образное выражение, означающее, что человек, единожды получив выгоду или удовольствие, стремится повторить этот опыт. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
